Я буду рядом - Шин Кун-Суук - Страница 45

– Да. Обычно киты не водятся в нашем Западном море. Но время от времени киты сбиваются с курса и заплывают сюда из Южного моря. Мне рассказывали: когда кит плыл к берегу в темноте, он издавал такой шум, словно настоящая субмарина. Как будто северокорейские шпионы собрались проникнуть в тыл противника. В тот момент солдат на посту сделал все по инструкции – выпустил сигнальную ракету, затем взорвал подводную мину, действующую на расстоянии, и открыл огонь из автомата. На рассвете патруль вышел посмотреть, что же произошло, и обнаружил не шпионов, а огромного кита, плавающего на спине и изрешеченного пулями.

– Бедный кит.

– Полковник выразил солдату благодарность и наградил семидневным отпуском за отличное несение службы.

После истории о несчастном ките, которого по ошибке приняли за шпиона, нам больше нечего было друг другу сказать. Впервые в жизни мы не находили слов и чувствовали себя неловко друг с другом. Мы прошли той же узкой тропкой между кукурузным и перечным полем, что и прошлой ночью, и добрались до части Дэна. Я сказала, что дальше пойду одна, и начала уходить. Через несколько шагов я обернулась и увидела – он стоит на том же месте и смотрит мне вслед. Пройдя еще немного, я снова обернулась, и он по-прежнему стоял на том же месте. Я помахала ему и рукой показала, что ему стоит возвращаться, но он не двинулся с места. Я отошла подальше и снова обернулась. Он стоял на том же месте, понурив голову.

«Юн!

Сейчас идет дождь. Плотный синеватый туман нависает над сосновым лесом и морем. Я снова и снова представляю – ты оборачиваешься и смотришь на меня в тот день, когда мы расстались. Вот я лежу под одеялом, твое дыхание и твой голос ласкают мое ухо, представляю, чем ты сейчас занимаешься. Ты тоже смотришь в окно на дождь?»

После возвращения в город я перестала отвечать на письма Дэна.

Я сидела за столом, так низко опустив голову, что мой подбородок почти касался листа бумаги. И вот я принялась писать ему письмо.

«Дэн!

В этом городе я чаще всего бывала во дворце Кёнбоккун и в музее на улице Сечонно. Поначалу мне требовался час и еще десять минут, чтобы добраться от своего дома до дворца Кёнбоккун и музея. Теперь я добираюсь туда за пятьдесят минут. Я не стала ходить быстрее, просто теперь лучше знаю город. Но я не всегда захожу внутрь. Просто иду на занятия и прохожу мимо. Иногда я и в самом деле оказываюсь там, но внутрь не вхожу, а двигаюсь вдоль дворцовой стены до улицы Самчхондон и возвращаюсь домой. Я захожу в музей или покупаю билет во дворец Кёнбоккун в те дни, когда непрошеные мысли, несмотря на все мои старания, лезут в голову и наслаиваются одна на другую, создавая хаос. Войдя во дворец, я словно попадаю в другой мир. В тот момент, когда я прохожу через ворота и ступаю на дворцовую территорию, суета привычного мира, мчащиеся по улицам машины, взмывающие в небо здания – все это перестает для меня существовать. Вероятно, именно поэтому я туда и прихожу. Во дворце я забываю, какой была за его пределами. Когда я впервые оказалась в музее и зашла во дворец Кёнбоккун, меня захлестнула новизна незнакомых, свежих ощущений. Это стало для меня открытием, и я пожалела, что раньше и не задумывалась, что удивительное находится в двух шагах от меня. Я рассказывала тебе, что решила ежедневно гулять по городу не менее двух часов, когда переехала сюда? Благодаря этим прогулкам я и познакомилась с такими чудесными местами. Все обитатели города живут в тени этого дворца, так почему они так редко туда ходят? Мне это кажется очень странным. Мне всегда казалось, что ворота Кванхвамун – это еще одна точка пересечения двух миров, а не просто вход во дворец Кёнбоккун. При посещении музея и дворца я стала внимательнее рассматривать ворота. Но только сев за это письмо, я поняла, что чаще всего посещаю именно эти два места в городе.

В прошлое воскресенье с утра начал моросить дождь. Я встала очень рано и отправилась к дворцу Кёнбоккун. Мне не хотелось брать с собой зонт, и я натянула куртку с капюшоном. Дождь едва моросил. Но к тому времени, как я добралась до дворца, мои волосы и полы одежды сильно намокли. По воскресеньям во дворце обычно полно народу, но в тот день там было абсолютно безлюдно. Скорее всего, из-за мелкого дождя и темной пелены облаков в небе. Я не собиралась заходить во дворец, но в билетную кассу не было очереди, и я неожиданно изменила свое решение. Дворец выглядел заброшенным. Я много раз бывала внутри и считала, что хорошо его знаю. Но в тот день, уже с билетом войдя внутрь, я поняла: под дождем старинные здания выглядели совершенно иначе, чем в солнечные дни. Даже гора Букак, которую мне было видно из павильона Гунчон, выглядела по-новому. Шестиугольный павильон Ханвон на островке в центре широкого, заросшего лотосами пруда, куда я постоянно приходила, тоже выглядел необычно. И это еще не все. Под дождем павильон Кёнхверу казался таинственным. Казалось бы, это был обыкновенный дождь, но дворец вдруг изменился до неузнаваемости. На территории я натыкалась на что-нибудь новое. Раньше при каждом посещении я заглядывала в павильон Кёнхверу. Я знала здесь каждый камень, но в этот раз вдруг обнаружила лестницу, которую раньше не замечала. Ступеньки вели на второй этаж павильона, перед лестницей табличка гласила: „Проход запрещен“, но я все равно поднялась по ступенькам. Павильон был открыт со всех сторон. Я замерла на месте от неожиданности – передо мной открылось огромное пространство. Меня потрясло еще и то, что раньше я обращала внимание лишь на внешнюю часть восьмиугольной крыши, а сейчас крыша казалась воздушной, восхищали украшения в виде птиц с раскрытыми клювами, которые кто-то вылепил из влажной глины, а затем обжег на огне и закрепил на крыше. На нижнем этаже были каменные колонны, поэтому мне просто в голову не приходило, что на втором этаже колонны деревянные.

Помнишь, зимой мы катались на санках по льду? Я имею в виду ледяную горку рядом с запрудой, где весной вовсю зеленеет водяная петрушка. Прежде чем скатиться на санках с горки, мы кидали на лед камень – так проверяли его прочность. А ты помнишь, как один раз мы швырнули камень и тонкий лед треснул? На лестнице на второй этаж павильона я услышала точно такой же треск. Я мгновенно взбежала вверх по ступенькам, словно за мной гнались, но уже на втором этаже успокоилась. Мой лоб вспотел, пока я шла по улице под дождем, но здесь моя разгоряченная кожа сразу же ощутила прохладу. Потрясенная, я остановилась, глаза ломило от представшей передо мной красоты. Пол был выложен широкими деревянными плашками разных размеров. Как странно и удивительно увидеть это посреди мегаполиса. Это было настолько приятно, что я улыбнулась. Полагаю, если есть где-нибудь знак „Проход запрещен“, стоит, не обращая внимания на это предупреждение, хоть ненадолго приподнять завесу таинственности. Возможно, я не замечала деревянную лестницу, даже обходя вокруг павильона или сидя на скамейке, разглядывала его только снаружи потому, что знала о существовании запретного знака.

Я долго стояла на одном месте, а затем поднялась на цыпочки и, словно Эмили, осторожно ступила на деревянный пол. Сделав один шаг, я тут же замирала на месте. Я старалась передвигаться как можно осторожнее. Сверху пруд с лотосами выглядел просто невероятно. Водяной гиацинт на поверхности воды покачивался от ветра, и легкая рябь от моросящего дождя усеивала пруд. В погожие дни павильон отражается в пруду. Я видела одновременно гору Инванг, гору Букак и гору Нам. Еще была гора Ами, искусственно созданная из земли, которая осталась после устройства пруда. Гора Ами возвышалась прямо перед моими глазами.

Я уселась на пол. В этот момент беспокойство из-за того, что я нарушила запрет и поднялась сюда, неожиданно исчезло, и я расслабилась. Миру снова уехала одна. Я сказала: „Мы вместе пройдем через это“, но не знаю, смогу ли сдержать свое обещание. И очень зла на себя за это. Но когда я сидела на деревянном полу павильона, уменьшилась и эта злость. Столетние половицы, казалось, разговаривали, их слова пронзали глубокую тишину и растворялись в воздухе.