По ту сторону отражения - Джейн Анна - Страница 94

Поскорее бы она включила свой мобильник. Наверное, с ней сейчас не связаться из-за их дурацкого Дня Семьи – сегодня Журавли вновь собираются в большой квартире родителей Нинки, и тетя Эльза скажет, наконец, на кого оформит завещание. Надеюсь, она не оставит все Келле – Нинка тогда сразу же придушит своего незадачливого неформального принца…

Вот так я и ехала в автобусе, битком набитым народом, мучимая миллионами самых разных мыслей и эмоций. Первое место, конечно же, до сих пор занимал вопрос «А сколько же их?»

Прямо вопрос дня, ага?

Кей и Антон, или Кейтон? Кто из них лучше, а кто – «злодей»? И почему все это случилось именно со мной? Неужели моя Красная Нить Судьбы оказалось такой запутанной, что мне нужно развязать множество ее узелков, чтобы найти того самого мудака, предназначенного мне судьбой? Я даже другое слово подобрать не могу, кроме этого крепкого – так я зла и так я устала. Ведь, как известно, больше всего устаешь от собственных мучительных негативных мыслей, чем от чего-либо другого, а у меня их в избытке.

И вообще, как мне узнать правду? Кто ее скажет? Антон? Нет, это вряд ли. Я даже до сих пор не поняла, несмотря на свою идиотскую любовь, что он за фрукт. Кей? Он меня сейчас, по-моему, жутко ненавидит – за то, что я его «кинула». Арин, Келла? Они оба предатели. Близнецы из «На краю»? Они вообще полузнакомые мне парни, и явно ничего не скажут, только пошлют меня подальше. Мама братиков? Нет, во-первых, я не знаю, как ее найти, а во-вторых, захочет со мной разговаривать эта бизнес-леди с острым язычком? Андрей? Импозантный и вежливый Андрей, мой идеал мужчины, который, увы, так и остался идеалом? Интересно, он сможет мне помочь, ответив на мои вопросы? Даже не знаю. Не думаю, что этот мужчина в курсе всех распрей между Кеем и Антоном (если они братья) или в курсе того, что иногда его подопечный Кирилл-Кей становится Антоном Тропининым, если это имеет место быть. Сомневаюсь, что Андрей знает об этом, ведь такая кардинальная смена имиджа вряд ли будет солисту популярной группы на руку. А если об этом узнают журналисты и фанаты, уверенные в крутости образа своего кумира? Нет, Андрей не разрешил бы Кею так делать. Наверное.

Антон Тропинин, кто же ты?

Хм… Меня вдруг посетила почти гениальная мысль (для меня). А что если обратиться к Эдгару и спросить у него, есть ли в его ценном компьютере городская база со списками всех людей в городе, которые имеют тут прописку? И попрошу его найти Антона Тропинина – не думаю, что их несколько тысяч в городе… Если у какого-нибудь Антона будет брат Кирилл, то я нашла правильных людей. А Кирилл обязан быть, ведь я слышала от госпожи Тропининой, или как там ее, что у Антона точно есть брат, только я уже не знаю, Кей ли это или кто-то другой! А еще – я ведь помню адрес дома Антоши, значит, смогу найти владельцев квартиры! Вдруг это поможет мне решить загадку? Что ж я раньше не додумалась-то?

Ну, погодите, я узнаю правду и…

…вам всем отомщу, засранцы! В мясорубку вас отправлю!

Огонь во мне заметно усилился, и даже дождь, та самая любимая вода Кея, не смог его погасить. Что, Мальчик-я-Знаменитый-И-Классный, поиграем? Или мы поиграем с Мальчиком-Сволочью-Я-Обойду-Братца?

– Девушка, я вам что, диван? – раздался у меня над ухом женский недружелюбный тон. Рядом со мной стояла симпатичная крашеная блондинка и на весь автобус разговаривала по телефону, умудряясь при этом второй рукой держаться за поручни и удерживать целый ворох пакетиков из торгового центра. – Уберите свою ногу, что вы такая неуклюжая.

– Для этого есть слово «пожалуйста», – не отошла я еще от своих диковатых мыслей, поэтому и в реальность перешла злая, как Черный Властелин, у которого отобрали трон и любимых наложниц в придачу. – Пока не скажешь это волшебное слово, не уберу, детка.

О, Господи, я непроизвольно скопировала манеру речи Кея. Раньше бы я искренне извинилась и даже бы немного отодвинулась в угол, чтобы пакеты привольнее чувствовали себя в тесном пространстве. А что я несу сейчас?

Девушка, попыталась резко дернуть ногой, но я, как оказалось, прочно стояла на носке ее миниатюрных и, наверное, новеньких и модных туфелек.

Раунд первый. Кроссовки и шпильки. Сделаем ее? Вот прикол!

– Ты, хамка! – заверещала девушка. – Ты что себе позволяешь? А ну убери свою лапу с моей ноги!

Я, как заправский садист, лишь сильнее надавила на ее туфлю, прекрасно понимая, что я поступаю жутко непорядочно.

– Мне же больно! Убери немедленно! – не в силах освободиться пищала блондинка. Она даже пакетами замахала и умудрилась зацепить двух грузных дяденек в деловых костюмах. Они тут же возмутились:

– Осторожнее, девушка!

– Вот еще! Она мне на ногу встала, стерва! Ну-ка, убери ногу, я тебе сейчас все волосы повыщипываю, безмозглая Nзапрещено цензуройN?! – не на шутку взбеленилась девушка. Ей, наверное, все же больно.

Я глядела на орущую исподлобья. Ей что, трудно было сказать «пожалуйста»? Я ведь ничего не говорила, когда острые края ее долбаных пакетов царапали меня, мешая сосредоточиться на мыслях.

– Поганка бледная! – выдала мне в лицо девушка, с трудом освободив свое копыто. В этот момент автобус дернулся, и она успешно врезалась в бабушку-одуванчика, которая собиралась выходить.

– Ах ты дура, чуть не отдавила старые кости! – заорала неожиданно басом бабуля. – Курица драная!

– На себя посмотри, старуха! – еще больше разозлилась обладательница белых волос. – Старая карга!

Это ее заявление возмутило пол-автобуса. Ехать все равно было скучно, да и дождь на улице мешал хорошему обозрению в окнах, а ведь смотреть в них или на экраны своих мобильников было и осталось главным развлечением пассажиров. Скандал – тоже хорошее времяпровождение в общественном транспорте.

Люди начали ругаться с девушкой, и она не выдержала напора.

Как только двери автобуса распахнулись, блондинка с пакетами вырвалась на свободу с выкриком:

– Ненавижу брюнеток, тупые твари! Все из-за тебя! Автобус дураков!

Пассажиры грохнули. Кондуктор, похрюкивая, бросила вдогонку:

– Неча тебе ездить тады на таком авто, дура пакеточная! Хорошим людям настроение портить! Автобус дураков – вишь ты.

– Хорошо, что не корабль, – сказал кто-то начитанный.

– Что еще за корабль? – захотелось тут же знать его соседям, и в следующие двадцать минут половина пассажиров могла послушать развернутую лекцию, посвященную поэме Себастьяна Бранта, известной тем, что в далекое Средневековье она обличала пороки общества…

Домой я пошла далеко не сразу – дождь уже закончился, и я, мокрая, купив шоколадку и газировку, ту самую, которой некоторые моют унитазы и кастрюли, села на сухую лавочку под навесом, размышляя, размышляя, размышляя… Ни к чему толковому я не пришла, лишь еще больше попортила себе нервы.

– Катрина! – оторвал меня от собственных мыслей знакомый голос Томаса. Он, точно такой же мокрый, как я, вероятно, возвращался домой со студии и тоже попал под дождь. Ну просто не почтенный глава какого-никакого семейства, а незнамо кто: с растрепанными волосами, забранными в небрежный хвост, в мрачной футболке, на которой зловеще алело название одной известной метал-группы, с рюкзаком за плечами, в молодежных кедах и в черных джинсах с рваными коленками. Все думают, что это специальная дизайнерская, так сказать, задумка, но на самом деле все порвалось само собой. Леша по этому поводу даже шутил, что у его старшего брата волшебные коленки – рвут все, что угодно. Они, вероятно, из титана, а сам Томас – киборг, у которого микросхемы, заменяющие мозг, вышли из строя, поэтому он «отмороженный».

– Я отмороженный? – возмущался папа не далее как пару недель назад.

– Нет, моя рука. Естественно, ты. Иначе, стал бы ты рисовать всякую фигню типа «Дружбы народов» или вашего любимого Чуни! – никогда не питал особенно теплых чувств к семейному тотему дядя.

– Что ты имеешь против Чуньки? – удивилась тогда сестра.