Последний еврей Багдада (СИ) - Кратер Макс - Страница 74

74

В фургоне, когда он так бесцеремонно обкрадывал Левандо, репортер задумался над тем, а видит ли летящую к нему ракету человек, который находится на земле? Вдруг она выглядела, к примеру, как падающая звезда. В голове у журналиста возникла и совсем уже глупая мысль: можно ли успеть загадать, к примеру, желание.

Выяснилось, что нельзя. Взрыв произошел, не сказать даже, что внезапно. Не было ни шума моторов, ни свиста падающей бомбы, как в кадрах кинохроники времен Второй мировой, ни приближающихся огней — вообще ничего. В тысячную долю секунды прилегающая к воротам часть здания перестала существовать. Мириады острых осколков фонтаном взмыли вверх и в стороны. Ложе, на котором сидел Дэвид, подкинуло в воздух и бросило в сторону колоннады. Сверху на него повалились кадки с декоративными растениями и куски штукатурки.

Как ни готовился внутренне репортер к предстоящему ракетному удару, в первые мгновения он лишь беспомощно отплевывался, стараясь избавиться от забившегося в рот, нос, глаза колющегося песка вперемешку со строительной пылью. Разодрав веки, Дэвид увидел то, что осталось от ворот: закрученный в спираль, покореженный дымящийся кусок металла. Он снес часть второго этажа у него над головой и застрял в пошедшей трещинами бетонной стене.

Журналист выбрался из-под завалившего его мусора. По странному стечению обстоятельств электричество погасло не везде. Горела подсветка в бассейне, вода из которого стремительно утекала в воронку. Кельца нигде не было, также как нигде не было и двух вооруженных арабов, что стояли с автоматами на изготовку. Видимо, всех кто находился во дворе в вертикальном положении убило взрывной волной. Уцелеть могли лишь те, кто сидел или лежал. Выглядевший ранее пьяным хозяин дома выжил. В секунду протрезвев, на карачках он резво полз в сторону, где среди груды битой серой крошки блестел золотом край таблички.

Пошатываясь, журналист приблизился к бандиту и с размаху ударил его ногой в бок. Борец за новый миропорядок взвизгнул и повалился на спину. Репортер схватил показавшуюся необычайно тяжелой табличку и побрел в сторону воронки. Со стороны ближайших домов показались десятка полтора мечущихся в темноте фонарей. Люди, которые сюда бежали, наверняка что-то истошно орали, но Дэвид ничего не слышал. Только сейчас он понял, что оглушенный взрывной волной, вообще перестал воспринимать какие-либо звуки.

Сердце билось в бешеном, рваном ритме. Перевести дыхание удалось лишь в пальмовой роще. Он упал на землю и перевернулся на спину. Прислушался к себе. По-прежнему побаливала рана в предплечье. Других травм не было. Драгоценный металл в руках казался горячим. Через пару минут слух стал постепенно возвращаться. Казалось, что где-то далеко в небесах подали питание на некий глобальный усилитель звука и стали медленно, деление за делением увеличивать громкость. Гомон десятков глоток, сначала едва различимый, делался все более явственным. Дэвид посмотрел в сторону здания. По развалинам, как муравьи, ползали боевики. Они не пытались разбирать завалы или делать что-то осмысленное. Они лишь кричали и трясли оружием.

Грибовидное облако черного дыма, поначалу взмывшее вверх, теперь на глазах трансформировалось в бесформенное пятно, которое ветром сносило к реке.

Дэвид засунул табличку за пояс и, пригнувшись, стал пробираться вглубь пальмовой рощи. Когда полуразрушенное поместье окончательно исчезло из виду, он выпрямился во весь рост и ускорил шаг. Делать этого не следовало. Недалеко от противоположной опушки его окрикнули. Повернувшись, репортер увидел щуплого, приземистого бандита с автоматом, направленным в его сторону. Он довольно щерился, уставившись на торчащий из-за пояса журналиста кусок желтого металла. Жадно сглотнув слюну, щербатый юнец жестом приказал Дэвиду опуститься на землю. Пришлось повиноваться.

Глава XL. Долина мира

Внизу, словно лагерь — привал мертвецов,

Стояли шатрами холмы могил,

Где каждый мертвец, как солдат, почил,

Улегшись навеки в глубокий ров.

Генри Лонгфелло, «Скачка Поля Ревира», пер. М. Зенкевича

Земля под коленями была мягкой и мокрой. Щербатый ткнул автоматом в направлении живота и повернул левую руку ладонью вверх. Своих не зовет, — понял Дэвид, — значит, хочет по тихому забрать золотую вещь себе. Как только завладеет ей, выстрелит.

Репортер потянулся за табличкой, медленно достал ее правой рукой и протянул боевику. Тот стал совершать нервные, почти конвульсивные движения четырьмя пальцами: требует бросить в его сторону. Что же делать? Единственный шанс — рвануть к бандиту, а там — будь, что будет. Дэвид напряг все мышцы.

Вдруг за спиной противника мелькнула какая-то цель: две руки, бесформенный булыжник в них, стремительное движение и камень врезался между лопаток щербатого. Послышался жутковатый хруст ломающихся позвонков. Журналист ринулся вперед и попытался выхватить оружие. Раздался грохот. Пули ушли в землю, оба повалились на землю — Дэвид снизу, бандит — на него. Долю секунды репортер пребывал в полном замешательстве, а затем все же сбросил с себя обмякшее тело. Боевик был мертв.

— Бежим, — прокричали сверху голосом Фаруха.

Помощник рывком поднял журналиста на ноги. Дэвид выхватил из рук убитого оружие.

— Ты вернулся?! — на бегу прохрипел репортер.

— Я и не уезжал. Такой взрыв был! Решил глянуть, что к чему. Неужели это ты все устроил.

— Ага.

— А как?

— При помощи твоего мобильника.

— То есть я был прав, когда сказал, что больше мне его не видать.

— Куплю тебе новый.

На опушке сделали короткую остановку.

— Предохранитель, — произнес Фарух, — поставь оружие на предохранитель, иначе точно прострелишь себе или мне что-нибудь жизненно важное.

Журналист понятия не имел, где у автомата Калашникова находится предохранитель. Он нащупал какую-то планку на правой стороне оружия и подвигал ее из одного положения в другое. Улица, которая еще недавно была полна разными праздношатающимися личностями, полностью опустела. Двери кафе были заперты.

Когда двое беглецов бежали по дамбе, в роще позади них началась стрельба.

— Нашли труп, — крикнул Дэвид, — палят в воздух. Скоро они будут здесь.

— Успеем, до машины метров двести. Ближе припарковать не решился, — пояснил помощник.

И действительно впереди показался старенький «Форд». Когда до него оставалось буквально шагов тридцать, оба в отчаянии остановились. Окрестности сотрясла громогласная смешанная англо-арабская брань: автомобиль стоял на четырех кирпичных столбиках — колес не было.

— Знал же! И сам ведь тебя предупреждал! — Фарух в отчаянии колотил кулаком по ладони. — Одно ворье вокруг.

Сзади послышался рев двигателей. К дамбе, тяжело урча, приближались три внедорожника. Кузов каждого был набит людьми. Во все стороны торчали заостренные выстрелы от гранатометов и стволы автоматического оружия. Это делало машины похожими на огромных, ползущих к воде стальных ежей.

— Про тебя они не знают. Беги, — произнес Дэвид.

Он подошел к обочине, опустился на одно колено, закусил губу, и попытался рассмотреть, что за знаки были выдавлены на ствольной коробке рядом с предохранителем. Там было написано непонятное — «АВ» и «ОД».

— Надо было вместо древнегреческого, изучать русский, — пробурчал журналист.

Желтый кабриолет вылетел из-за поворота ровно в тот момент, когда первый из перегруженных внедорожников вползал на дамбу. Резвый «Мини Купер» вспахал передним левым колесом обочину, поднял тучу пыли, вырулил обратно на твердое покрытие и едва не сшиб водяную колонку на противоположной стороне. Сомнений не осталось — за рулем сидела Элиз.

Дэвид выбежал на дорогу. Завизжали тормоза. Во взгляде очаровательной лихачки за долю секунды промелькнули удивление, страх, а затем и восторг.

Помощник первым нырнул на заднее сидение, жестами призывая репортера последовать его примеру. Небольшая машина качнулась, приняв в свое чрево и третьего пассажира, развернулась и устремилась прочь.