КГБ СССР. 1954–1991 гг. Тайны гибели Великой державы - Хлобустов Олег Максимович - Страница 48

Но в то же время в отчете подчеркивалось, что «разведывательной службой КГБ еще не создано необходимых агентурных позиций в правительственных, военных, разведывательных органах и идеологических центрах противника, что не дает возможности добывать информацию о его планах и замыслах, заблаговременно ориентировать ЦК КПСС и Советское правительство о наиболее важных действиях империалистических государств по главным направлениям их внешней и внутренней политики. По этой же причине разведывательная служба КГБ еще слабо влияет на развитие политических событий в кризисных ситуациях в выгодном для Советского Союза направлении, не всегда использует слабости в лагере империализма и противоречия между капиталистическими странами.

Контрразведывательная служба КГБ, располагая данными о наличии в СССР вражеской агентуры, не добилась в отчетном периоде ощутимых результатов в разоблачении этой агентуры, в выявлении и закрытии всех возможных каналов утечки государственных секретов. Еще не разработана система эффективных мер противодействия противнику в использовании им легальных возможностей для проникновения в нашу страну. Организация работы контрразведывательных аппаратов требует дальнейшего улучшения ее и в плане более широкого проведения активных мероприятий по выявлению и срыву подрывных планов и замыслов противника.

Еще недостаточно целеустремленно и эффективно ведется борьба с идеологической диверсией противника. Чекистская работа в этом направлении полностью не развернута из-за слабости агентурных позиций органов КГБ в тех слоях населения, которые могут оказаться благоприятной средой для осуществления акций идеологической диверсии. Отчасти этим можно объяснить тот факт, что органы КГБ не смогли своевременно предупредить отдельные антисоветские и антиобщественные проявления, имевшие место в некоторых городах страны…

Слабо используются контрразведывательные возможности для противодействия попыткам противника осуществлять акции идеологической диверсии, склонять политически и морально неустойчивых лиц к невозвращению на Родину. В значительной мере этим недостатком объясняется тот факт, что в 1967 году 17 человек остались за границей; не удалось также предотвратить 3 случая измены Родине военнослужащими Советской Армии»[15].

Подобная форма и структура отчетов в «инстанции», как на профессиональном языке именовалось ЦК КПСС, сохранилась и в дальнейшем, дополняясь новыми блоками информации по вновь открывавшимся направлениям оперативной работы или в связи с образованием иных структурных подразделений органов госбезопасности.

Но жизнь, как известно, не стоит на месте, каждый день порождая новые проблемы и ставя новые задачи….

Будучи избранным 21 июня 1967 г. кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС, — высшего партийно-государственного органа страны, Юрий Владимирович Андропов получил таким образом возможность напрямую оперативно докладывать высшему коллегиальному органу государственного управления СССР как об угрозах его безопасности, так и о проблемах и перспективах социально-экономического развития страны.

Важным событием не только международной, но и внутриполитической жизни СССР стал ввод советских войск и войск стран Организации варшавского договора в Чехословакию 22 августа 1968 г.

Но, как отмечал впоследствии еще один перебежчик из КГБ О. Гордиевский, Андропов не входил в узкий круг из 5 членов Политбюро ЦК КПСС-Л.И. Брежнев, А.Н. Косыгин, Н.В. Подгорный, М.А. Суслов и П.Н. Шелест, — которые принимали самые важные решения в ходе развивавшегося политического кризиса в Чехословакии.

Хотя информация КГБ, естественно, и играла значительную роль в выработке решения по данному вопросу. Для сбора информации о положении в этой стране, поскольку социалистические страны не вели разведывательной работы друг против друга, ограничиваясь сотрудничеством посредством официальных представительств национальных спецслужб, КГБ направил в ЧССР около 30 разведчиков-нелегалов, преимущественно из западно-европейских государств, в числе которых был и родной брат Гордиевского Василий Антонович[16].

Непосредственно в Праге руководство операциями Особых отделов руководили заместитель председателя С.К. Цинев и начальник 3 управления КГБ при СМ СССР В.В. Федорчук.

Напряженность была столь высока, что и в Москве не только председатель, но и многие другие руководящие работники КГБ даже ночевали в служебных кабинетах….

Добавлю от себя, что в течение многих лет мне неоднократно приходилось знакомиться с материалами о предпосылках возникновения кризисных ситуаций в различных государствах, не исключая и Советский Союз.

При этом нередко в официальных — как открытых, так и «закрытых», секретных, — документах назывались причины и условия возникновения и вызревания конфликтов. Не составляли исключения в этом плане и события 1956 г. в Венгрии, 1968 г. в Чехословакии, 1970 и 1980 годов в Польше.

При этом причины возникновения подобных внутриполитических кризисов и конфликтов можно подразделить на объективные и субъективные. По природе своей и те, и другие делятся на внешние и внутренние.

О внешних объективных и субъективных причинах, факторах и предпосылках возникновения кризисов мы еще поговорим подробнее далее. Сейчас же представляется целесообразным высказать некоторые личные соображения по поводу внутренних субъективных причин возникновения социальных и политических конфликтов в социалистических государствах.

К числу последних, как правило, относились: ослабление и извращения в воспитательной и разъяснительной работе правящих социалистических или коммунистических партий, отступления от провозглашавшихся демократических принципов и норм государственного управления, авторитарный стиль и методы руководства, просчеты и ошибки в кадровой политике и работе, недостатки и ошибки в управлении социалистической экономикой.

Причем этот перечень с 1957 по 1990 год повторялся практически неизменно с различным «фактологическим» наполнением. Что, на мой взгляд, свидетельствует, с одной стороны, о явном нежелании руководства и политической «элиты» социалистических государств реально учиться на «уроках истории», в том числе и собственных, и чужих ошибках.

С другой стороны, — о неистребимом стремлении наступать на те же самые, уже хорошо известные «грабли».

Позднее об этом феномене столь информированный автор, как бывший первый заместитель председателя КГБ СССР Ф.Д.Бобков напишет так: «Лидеры упивались или наслаждались властью, отбрасывая всю информацию об угрозах извне, о процессах в стране, могущих посеять недоверие к властям, нарушить стабильность в государстве.

Не только руководители государства были поражены вирусом «непобедимости». Болезнь поразила общество»[17].

Разумеется, мой личный опыт гораздо более скромен, но данный вывод, при всей его горечи для граждан моей страны и моего поколения, представляется верным.

Но и об этих трагических и мучительных уроках нашего недавнего прошлого следует знать и помнить. Ибо пренебрежение историческим опытом означает только неизбежное его повторение именно в силу собственной неосведомленности. Однако указанные нами обстоятельства, внутренние субъективные причины поражения социализма на современном этапе, вряд ли могут быть поставлены «в вину» социалистической теории и идеологии. Ибо они знаменуют собой именно разрыв с основными постулатами теории научного коммунизма.

Можно уверенно констатировать, что реальному социализму XX века не удалось решить главнейшей из провозглашавшихся им задач — создать, сформировать новый исторический тип гармонически и всесторонне развитой личности.

Хотя относительно короткий исторический период — около 40 лет — с середины 40-х до конца 80-х годов — период проведения этого эксперимента не дает еще однозначного отрицательного ответа на вопрос о принципиальной выполнимости этой задачи.

В этой связи я достаточно настороженно отношусь к часто звучащим и сегодня призывам «сформировать новый тип личности», и еще более скептически настроен относительно возможности решения этой задачи в современных российских условиях в обозримом будущем.