Рыцари Серебряного Щита - Пшимановский Януш - Страница 13

— Не оставляйте меня одну! — испуганно вскрикнула Кристя и грохнулась на спину Данки.

— Осторожнее!

— Подвинься-ка немного.

— Перестань лизаться.

— Это не я! Это Азор…

— А чья это нога?

— Наверно, моя…

— Убери её куда-нибудь вбок.

— Вчера здесь просторно было, я даже танцевала. А сегодня никак всем не поместиться.

— Вчера нас сюда привёл волшебник. Я сама видела, как пан Рамигани в этакую небольшую коробку посадил пять гусей…

— Сегодня тесно, потому что вы перетрусили, — сердито огрызнулся Здись, растирая шишку, вскочившую у него на лбу. — Андрей свалился прямо мне на голову.

— Я ничегошеньки не боялся и потому храбро прыгнул.

— Храбрый… — бурчал Здись. — Чуть Азору голову не оторвал, так упирался ногами…

— Я боялась, что одна останусь там, на дворе… — честно призналась Кристя.

— Все мы струхнули. Это только мальчишки вечно пыжатся, как индюки, — авторитетно заявила Данка. — Не боится лишь тот, кто ничего не понимает, кто думать не умеет. Дурак и в самом деле ничего не боится. Только надо уметь страх-то свой упрятать, не позволить ему командовать тобой. И тогда действительно будешь храбрым. Потому что отвага… отва… Послушайте, тут кто-то ползает по стене и сыплет что-то на нас.

— В самом деле?

— А вот он! Держу! Помогите-ка, хватайте…

— Что это?

— Не знаю. Длинное и лохматое.

— Погоди, это прикреплено.

— Двигается. Держи!.. К чему прикреплено?

— Знаю — к Азору. Это его хвост.

— Хвост?!

— Ну да. Он машет хвостом и сметает сажу нам на головы. А ведь мы сегодня мылись. И головы мыли. Если мама нас увидит, то, думаю, не обрадуется.

— Покажем ей Клад.

— Ещё бы! Время бежит, а мы здесь сидим. Сидим — и всё.

— Где этот Твардовский?

— Наверное, где-нибудь тут. Надо его позвать.

— А как нужно звать волшебника?

— Откуда я знаю… Пан Твардовский!.. Товарищ Твардовский! Гражданин Твардовский!

Тишина. Только глухое короткое эхо откликается в трубе. Словно бы немного посветлело. Можно разглядеть овальные очертания морды, раскрытую пасть и глаза Азора.

— Не откликается. Может быть, он уже куда-нибудь выехал?

— А может, его и вовсе не было.

— Луна взошла. Смотри, как синё стало кругом. — Здись показал на отверстие в своде, прикрытое голубым небесным платком и несколькими словно вышитыми на нём звёздами.

Ребята глядят вверх, и вдруг сразу делается как-то свободнее, просторнее…

Раздвигаются в стороны стены хлебной печи, свод выгибает свою спину. Видно, настоящая сказка не может обойтись без Луны и звёзд…

— Может, его нужно вызывать заклинаниями? — предлагает Кристя. — Как это он говорил?.. Как На Носе, Когель-Могель.

В дальнем углу, под трубою, что-то шевельнулось, зевнуло, и ребята услышали знакомый голос:

— Кто это там передразнивает меня? Хакодосе, Омогель… А, это ваши светлости?.. Бью челом… Бью челом… Простите меня, что разоспался. Через минутку буду готов… — Твардовский встал, хлопнул в ладоши и крикнул: — Эй вы, черти-прислужники, быстро сюда!

В трубе засвистело, вокруг чернокнижника замелькали мохнатые тени, окружили его мерцающим неровным кольцом.

— Гей, черти! — покрикивал на них Твардовский. — Чистить, гладить, блеск наводить… Плесните мне воды на лоб, чтобы окончательно очухаться… Дайте мне гарнец водки, да покрепче.

— Поглядите, — шепнула Кристя. — Он моется без мыла и зубы даже не чистит.

— Грязнуля и пьянчужка, — подтвердила Данка. — Только что встал и сразу пьёт водку.

— Это он перед ночной сменой подкрепляется. Хочет опохмелиться, — пояснил Здись. — Как рабочие на лесопилке… Только лучше было бы, если бы он закусил, а то уж очень быстро назюзюкается.

— Прошу вас, — Данка протянула Твардовскому завёрнутый в бумагу пакет. — Здесь вот колбаса, на закуску.

Слова Твардовского, однако, заглушили черти, которые начали кого-то ловить на своём хозяине и маленькими молоточками разбивать на серебряных наковальнях. Ребята смотрели на это с удивлением.

Наконец Данка не выдержала и, сложив ладошки трубочкой перед ртом, крикнула, стараясь перекричать неумолчный грохот:

— Что они толкут?

— Блошек, — ответил чернокнижник.

— У вас есть блохи?!

— Нет. Были. В прежние времена даже у королей были блохи. А мои вымерзли на Луне.

— Так зачем же они бьют? Надо ДДТ посыпать, это порошок такой…

— Они бьют затем, чтобы традиция в народе не угасла. Так делали отцы наши, и так нам следует делать…

— Пан Твардовский! — крикнул Здись. — Если из-за этих дурацких традиций мы так долго будем выбираться, то у нас кто-нибудь Клад из-под носа утянет.

— Черти, пошли вон!

Чернокнижник топнул ногой, и сразу всё утихло, успокоилось.

— Ты прав, — сказал он. — Сейчас я погляжу на Луну, и тогда мы будем знать, сколько времени осталось до полуночи.

— Два часа и сорок две минуты, — быстро подсчитала Данка, посмотрев на свои часы.

Твардовский удивился, склонил голову над зеленовато светящимся циферблатом, долго наблюдал за секундной стрелкой и, выпрямившись, наконец сказал:

— Прекрасная и разумная машина. В мои времена ни милостью божею царствующий Сигизмунд-Август, ни епископы, ни магнаты такой не имели. А какие они маленькие, плоские, и на руке так удобно их носить!..

— Прошу вас, — Здись потянул Твардовского за рукав. — Время летит, а на Могиле часто разбивают свой лагерь байдарочники. И они могут выкопать Клад, оставив нас с носом. Я сам видел два шатра…

— А воинственное это племя? Из татар оно или из казаков?

— Разные люди — из Варшавы, из Кракова, из Вроцлава..

— Грабят? Палят?

— Палить-то палят, а вот чтобы грабили — этого нет. Бывает, правда, что корову на пастбище выдоят или картофель подкопают…

— И много они деревень спалили?

— Деревень?!. Они только папиросы палят да костры жгут… Однако пошли же, наконец. Время дорого…

— До петухов ещё далеко…

— Какое мне дело до петухов? Я должен успеть вернуться, пока отец не приехал с сеном. А то иначе угостит ремнём.

— Разумеется. Дело серьёзное, — буркнул Твардовский. — В таком случае сейчас начинаем.

— Пошли. Лодка стоит на берегу.

— Минутку, ваши светлости. Сперва подпишем одну бумажечку. Одно обязательство, цирограф…

— Цирограф? Не понимаю…

— Цирограф — это соглашение, договор, — негромко пояснила Данка. — Помнишь, он рассказывал, как его отец подписал такую штуку… Лучше ничего не подписывать. Прошу вас, пан Твардовский… Мы не хотим подписывать.

Было, однако, уже слишком поздно. Голос Данки утонул в шуме, скрежете и свисте.

Через трубу, один за другим, вваливались рогатые черти. Из толстых сумок они вынули надувные конторки. Расселись за ними рядами, всюду разложили бумаги. Каждый держал в высоко поднятом хвосте адскую печать и слегка покачивал ею из стороны в сторону. Выпученными глазами черти глядели на ребят.

С усмешкой на лице Твардовский очертил рукою в воздухе полукруг.

— Вот канцелярия чёрта Боруты, который назначен чрезвычайным посланником Люцифера в Польше. Позвольте, друзья, я вам представлю и остальных: чёрт Фарел — мастер по полётам на Лысую Гору, черти Диабелюс, Опес, Латавец, Одменец, Розват и Оркиус — специалист по клятвам, Хараб — одноглазый охотник, Стройнат, который подговаривает людей одеваться в роскошные одеяния; Кердос, Щебиот, Щмешек, Венсад; Козыра, который ведает карточными играми, и Коффель со своими четырьмя помощниками — он поставлен над всеми пьяницами..

Во время этой длинной речи Твардовского черти поочерёдно вставали, кланялись, а некоторые из них даже добродушно и глупо гоготали.

Ребята пришли в себя от охватившего их испуга и удивления, а Здись спросил:

— Значит, на пьяниц целых пять дьяволов приходится?

— А как же, а как же, — подтвердил Твардовский. — Коффель — предводитель, а с ним Гайдаж, Гала, Илелю и, Полелю… Одному Коффелю в Польше не управиться с делами. Работы и так по самые рожки… Верно?