Стихотворения 1823-1836 - Пушкин Александр Сергеевич - Страница 57

57

ХУДОЖНИКУ

Грустен и весел вхожу, ваятель, в твою мастерскую:Гипсу ты мысли даешь, мрамор послушен тебе:Сколько богов, и богинь, и героев!.. Вот Зевс громовержец,Вот исподлобья глядит, дуя в цевницу, сатир.Здесь зачинатель Барклай, а здесь совершитель Кутузов.Тут Аполлон — идеал, там Ниобея — печаль...Весело мне. Но меж тем в толпе молчаливых кумиров -Грустен гуляю: со мной доброго Дельвига нет;В темной могиле почил художников друг и советник.Как бы он обнял тебя! как бы гордился тобой!

РОДОСЛОВНАЯ МОЕГО ГЕРОЯ. (ОТРЫВОК ИЗ САТИРИЧЕСКОЙ ПОЭМЫ)

Начнем ab ovo:Мой ЕзерскийПроисходил от тех вождей,Чей в древни веки парус дерзкийПоработил брега морей.Одульф, его начальник рода,Вельми бе грозен воевода(Гласит Софийский Хронограф).При Ольге сын его ВарлафПриял крещенье в ЦареградеС приданым греческой княжны.От них два сына рождены,Якуб и Дорофей. В засадеУбит Якуб, а ДорофейРодил двенадцать сыновей.Ондрей, по прозвищу Езерский,Родил Ивана да ИльюИ в лавре схимился Печерской.Отсель фамилию своюВедут Езерские. При КалкеОдин из них был схвачен в свалке,А там раздавлен, как комар,Задами тяжкими татар.Зато со славой, хоть с уроном,Другой Езерский, Елизар,Упился кровию татар,Между Непрядвою и Доном,Ударя с тыла в табор ихС дружиной суздальцев своих.В века старинной нашей славы,Как и в худые времена,Крамол и смут во дни кровавыБлестят Езерских имена.Они и в войске и в совете,На воеводстве и в ответе150 Служили доблестно царям.Из них Езерский ВарлаамГордыней славился боярской;За спор то с тем он, то с другим,С большим бесчестьем выводимБывал из-за трапезы царской,Но снова шел под тяжкий гневИ умер, Сицких пересев151 .Когда от Думы величавойПриял Романов свой венец,Как под отеческой державойРусь отдохнула наконец,А наши вороги смирились, -Тогда Езерские явилисьВ великой силе при дворе,При императоре Петре...Но извините: статься может,Читатель, вам я досадил;Ваш ум дух века просветил,Вас спесь дворянская не гложет,И нужды нет вам никакойДо вашей книги родовой.Кто б ни был ваш родоначальник,Мстислав, князь Курбский, иль Ермак,Или Митюшка целовальник,Вам все равно. Конечно, так:Вы презираете отцами,Их славой, честию, правамиВеликодушно и умно;Вы отреклись от них давно,Прямого просвещенья ради,Гордясь (как общей пользы друг)Красою собственных заслуг,Звездой двоюродного дяди,Иль приглашением на балТуда, где дед ваш не бывал.Я сам — хоть в книжках и словесноСобратья надо мной трунят -Я мещанин, как вам известно,И в этом смысле демократ;Но каюсь: новый Ходаковский152 ,Люблю от бабушки московскойЯ толки слушать о родне,О толстобрюхой старине.Мне жаль, что нашей славы звукиУже нам чужды; что спростаИз бар мы лезем в tiers-etat,Что нам не в прок пошли науки,И что спасибо нам за тоНе скажет, кажется, никто.Мне жаль, что тех родов боярскихБледнеет блеск и никнет дух;Мне жаль, что нет князей Пожарских,Что о других пропал и слух,Что их поносит и Фиглярин,Что русский ветреный бояринСчитает грамоты царейЗа пыльный сбор календарей,Что в нашем тереме забытомРастет пустынная трава,Что геральдического льваДемократическим копытомТеперь лягает и осел:Дух века вот куда зашел!Вот почему, архивы роя,Я разбирал в досужный часВсю родословную героя,О ком затеял свой рассказ,И здесь потомству заповедал.Езерский сам же твердо ведал,Что дед его, великий муж,Имел двенадцать тысяч душ;Из них отцу его досталасьОсьмая часть, и та сполнаБыла давно заложенаИ ежегодно продавалась;А сам он жалованьем жилИ регистратором служил.

* * *

Была пора: наш праздник молодойСиял, шумел и розами венчался,И с песнями бокалов звон мешался,И тесною сидели мы толпой.Тогда, душой беспечные невежды,Мы жили все и легче и смелей,Мы пили все за здравие надеждыИ юности и всех ее затей.Теперь не то: разгульный праздник нашС приходом лет, как мы, перебесился,Он присмирел, утих, остепенился,Стал глуше звон его заздравных чаш;Меж нами речь не так игриво льется,Просторнее, грустнее мы сидим,И реже смех средь песен раздается,И чаще мы вздыхаем и молчим.Всему пора: уж двадцать пятый разМы празднуем лицея день заветный.Прошли года чредою незаметной,И как они переменили нас!Недаром — нет! — промчалась четверть века!Не сетуйте: таков судьбы закон;Вращается весь мир вкруг человека, -Ужель один недвижим будет он?Припомните, о други, с той поры,Когда наш круг судьбы соединили,Чему, чему свидетели мы были!Игралища таинственной игры,Металися смущенные народы;И высились и падали цари;И кровь людей то Славы, то Свободы,То Гордости багрила алтари.Вы помните: когда возник лицей,Как царь для нас открыл чертог царицын,И мы пришли. И встретил нас КуницынПриветствием меж царственных гостей.Тогда гроза двенадцатого годаЕще спала. Еще НаполеонНе испытал великого народа -Еще грозил и колебался он.Вы помните: текла за ратью рать,Со старшими мы братьями прощалисьИ в сень наук с досадой возвращались,Завидуя тому, кто умиратьШел мимо нас... и племена сразились,Русь обняла кичливого врага,И заревом московским озарилисьЕго полкам готовые снега.Вы помните, как наш АгамемнонИз пленного Парижа к нам примчался.Какой восторг тогда пред ним раздался!Как был велик, как был прекрасен он,Народов друг, спаситель их свободы!Вы помните — как оживились вдругСии сады, сии живые воды,Где проводил он славный свой досуг.И нет его — и Русь оставил он,Взнесенну им над миром изумленным,И на скале изгнанником забвенным,Всему чужой, угас Наполеон.И новый царь, суровый и могучий,На рубеже Европы бодро стал,И над землей сошлися новы тучи,И ураган их...

150

В посольстве.

151

2 Пересесть кого — старинное выражение, значит занять место выше

152

Известный любитель древности, умерший несколько лет тому назад