Ты услышишь мой голос (СИ) - Пиженко Эвелина Николаевна - Страница 193

Свернувшись в постели калачиком, Наташа никак не могла прийти в себя. События прошедшего дня казались ей жутким кошмаром, она старалась не думать, чем они могут обернуться для неё.

Дима рассердился… он ушёл спать в другую комнату… но она его понимает, ведь она, действительно, виновата перед ним. Успокаивая себя тем, что, в конце концов, ничего страшного с ней не произошло, и что деньги на операцию есть, а Дима завтра её простит, она всё-таки провалилась в глубокий сон…

Проснувшись на следующее утро, Наташа сразу позвонила в клинику и подтвердила возможность оплаты операции, после чего отправилась в ближайшее отделение Сбербанка. Почувствовав душевное облегчение от того, что деньги нашлись, и что они уже отправлены на счёт клиники, она, тем не менее, ощутила огромную физическую усталость и, возвращаясь, с трудом поднялась на четвёртый этаж. Дима уже встал и, встретившись с ней в прихожей, снова сухо поздоровался.

— Привет, — на ходу бросил он.

— Привет, — она с грустью проводила его взглядом. По его тону Наташа чувствовала, что это не просто обида с его стороны, а гораздо большее… Успокаивая себя тем, что он, в конце концов, отойдёт, она прошла в свою комнату. «К тому же, он говорил о новых песнях и подготовке сольной программы, — подумала она, беря на руки проснувшегося Валерика, — всё равно мы будем рядом».

— Дима, я отправила деньги, — она робко посмотрела на него, когда он вошёл в их комнату, — и в клинику позвонила… Всё в порядке. Спасибо тебе…

— Не за что, — он что-то искал в ящиках компьютерного стола и даже не посмотрел в её сторону, — я рад, что всё в порядке.

— Ты что-то ищешь?

— Уже нашёл, — достав телефон, он нажал на клавишу, — Саня, привет. Диск с программой у меня, сегодня завезу в студию. Да, позанимайся сам, а то я сейчас с новым проектом завяжусь, времени совсем не будет. Нет, пока больше никаких планов, только это… Отборочный тур в конце января. А как раньше? Мы же пятнадцатого на гастроли едем, забыл? Ну, вот, неделя… Потом пару дней на подготовку, и всё… Нет, новых песен пока нет. Вернее, есть, но… Пока не знаю, что с ними делать… Ну, ладно, до встречи в студии.

Выйдя из их комнаты, Дима разговаривал в гостиной, но Наташке было хорошо слышно всё, что он сказал Говорову. Он говорил о своих планах, но не упомянул о ней… А, может, она плохо расслышала?.. И в доме почему-то очень жарко…

— Да! — ему кто-то снова позвонил, — Здравствуйте, Людмила Николаевна. Да не за что… Ничего не нужно, я рад, что всё обошлось, хотя бы так… Хорошо, что так получилось, что Леонид Борисович и я оказались там в одно время… Нет, там не горело, но, я так понял, что дым туда по вентиляционным трубам просочился… Ну, вот такая загадка. Всё наоборот получилось… Возможно… Следствие установит, во всяком случае, надеюсь… Да, как Кристина? Ну, передавайте ей привет, пусть выздоравливает…

— Дима, что-то случилось? — Наташа тихонько вышла из комнаты, — Я случайно услышала…

— Случилось, — он наконец-то посмотрел ей в глаза, но выражение его лица её отнюдь не обрадовало, — в клубе, где ты вчера должна была выступать, случился пожар, я тебе вечером говорил. Так что не беспокойся, твой концерт был сорван не по твоей вине.

— И… что? — она снова робко смотрела на него, — Что-то с Кристиной?

— Уже всё в порядке.

— Ты… там тоже был?..

— Да, — его прервал новый телефонный звонок, — да… привет, Марин, — ответив, он сразу вышел из гостиной, и Наташе показалось, что его голос изменился — он стал радостнее, — серьёзно?! Ну, а как это всё можно будет обсудить? Хорошо, на том же месте, — он засмеялся, — с меня корзина цветов… И не только!

Вернувшись в комнату, она слышала всё, о чём он говорил, всё больше и больше погружаясь в печаль… Даже Валерик своим лепетом не смог поднять ей настроение, к тому же, недомогание становилось всё сильней. Позвонив отцу, Наташа накормила и уложила сына и прилегла сама. Навалившиеся переживания вылились в жар и высокую температуру, как уже не раз бывало в её жизни… Последнее, что она услышала, погружаясь в тяжкую дремоту, был звук закрывающейся двери. «Ушёл…» — подумала она и отключилась.

— Лёня, как же так?.. — воспользовавшись отсутствием Александра, который уехал по делам, Анна закрылась в своей комнате и сделала звонок, — Лёня… Я даже не знаю, как это можно назвать…

— Аня… — его голос показался ей хриплым, — Можешь не продолжать. Я знаю, о чём ты…

— Лёня… — ока говорила с какой-то скорбью, как будто не могла поверить в то, о чём говорила с ним сейчас, — Ведь мы столько лет знакомы… Вы с Сашей вместе выросли… Наши дети… наши дети были очень близки… я уже не говорю о наших отношениях… Как ты мог поступить так с Димой?!

— Аня, давай сейчас не будем ничего обсуждать, хорошо? — он говорил устало, как будто не в первый раз повторяя эти слова, — Сашка только что ушёл от меня. Я с ним долго разговаривал… Не хочется повторять.

— Саша? — она как будто не удивилась тому, что муж нанёс визит Лапину, — Я так и подумала, что он поедет к тебе. Мы узнали только вчера, что Дима у тебя буквально в финансовом рабстве.

— Ну, это ещё не рабство, — мрачно ответил Леонид, но она не дала ему договорить.

— Это настоящее рабство. Лёня… Я могу понять всё — и твои отцовские чувства… и, возможно, неприязнь к моему сыну за то, что у них с Кристиной не получилось ничего… Но, всё-таки, ты отомстил ему… Я не могу найти другого определения твоему поступку. И месть эта была изощрённой. И… — она замялась, — и ты, зная, что поступаешь подло по отношению к Диме, спокойно общался со мной, с Сашей… Лёня… — тон её стал металлическим, — Оказывается, я тебя совершенно не знала…

— Когда я спокойно общался с Сашей после наших с тобой свиданий, тебя это не возмущало… — с иронией произнёс он.

— Это разные вещи, — она немного смутилась.

— Аня… Если Бог есть, то он меня уже наказал.

— Тебя? — она усмехнулась, — Мне кажется, ты даже не знаешь, каким бывает наказание…

— Наказал, Анька… — ей показалось, что он плачет, — Наказал… Милка ушла… Кристина пьёт… Пожар вот вчера…

— Эх, Лёня… Ничего ты не понял… — с горечью в голосе произнесла Анна и положила трубку.

Посмотрев на своё отражение в зеркале, она ещё раз горько усмехнулась и вышла из спальни…

…Дверь в Димину комнату была открыта и, заглянув туда, Анна увидела, что Наташа лежит на кровати. Лицо невестки показалось ей болезненным, и она, войдя, наклонилась над ней.

— Наташа… — осторожно тронув её за плечо, Анна тревожно вглядывалась в бледное, с ярко-пунцовым румянцем лицо, — Ты не заболела? Ты такая горячая, — положив руку ей на лоб, свекровь нахмурилась, — как огонь…

Градусник показал тридцать девять и пять, и Анна, намочив полотенце холодной водой, приложила его концы к Наташиным вискам. Через некоторое время та открыла глаза.

— Я сейчас встану, — с трудом пытаясь подняться, Наташка подняла на свекровь блестящие от температуры глаза, — сейчас…

— Куда тебе вставать, — Анна снова уложила её на подушку, — Сейчас принесу таблетки.

— У меня быстро проходит, — запивая лекарство, Наташа чуть не выронила чашку с водой, — у меня такое бывает…

— От чего бывает? — Анна внимательно посмотрела на неё.

— Если перенервничаю… Вы только Диме не говорите, — она почему-то говорила шёпотом, — а то он подумает, что я нарочно…

— Господи… — Анна укоризненно покачала головой, — Наташа, знаешь, от чего в семейной жизни больше всего неприятностей?

— Нет, — прошептала Наташа, — от чего?