Ты услышишь мой голос (СИ) - Пиженко Эвелина Николаевна - Страница 52

— Ты чё?! — громкий шёпот Витьки прозвучал, как гром в ночной тишине, — Обалдел?!

Схватив Говорова под мышки, он приподнял его и, оттащив от кровати, вытолкнул в дверь, для верности дав несильного пинка.

— Вы чего?! — вторя ему, испуганно вскрикнула Наташа, разбуженная их вознёй. Привстав на постели, она судорожно натягивала на себя покрывало, пытаясь закрыться от парней.

— Всё нормально, Натаха, спи, не бойся, — Витька сделал успокаивающий жест рукой, — мы нечаянно…

Вернувшись в комнату, он с грохотом придвинул к маленькой двери Сашкину раскладушку и сам улёгся на ней.

— Ложись на мою кровать, — сердито кивнув Говорову, он повернулся на бок, — ваще обалдел…

— Чё я сделал-то?! — Сашка возмущённо присел на кровать Мазура, — Я ничё не сделал!

— Ещё не хватало! — Витька разозлился не на шутку, — Не дай Бог, Мороз узнает…

— Да чё узнает-то? — укладываясь, Сашка заговорил уже тише, — Зашёл посмотреть, ревёт, или нет…

— Угу, — ехидно подал голос Витька, — чего бы ей реветь?

— То, — Сашка заговорил уже серьёзнее, — сами в электричке языки распустили… У вас что, вообще соображалка отказала?! Она ж беззащитная совсем… Думать надо, прежде чем болтать.

— Спи уже, — Мазур шумно повернулся на раскладушке, — защитник, блин.

— Вы что, местами поменялись? — вошедший с улицы Белов с удивлением смотрел на поменявших дислокацию друзей, — А дверь зачем раскладушкой подпёрли?

— Мне Саня раскладушку в карты проиграл, — гоготнул Мазур, — а место я сам выбрал. По феншую…

На вокзал Дима приехал почти к отходу поезда. Наташа, которая увидела его ещё издалека, в толпе спешащих на посадку пассажиров, сразу отметила какой-то виноватый взгляд… Но хуже виноватого взгляда было то, что с ним рядом шла Кристина…

— Что, не ожидали?.. — игриво спросила девушка, приближаясь к «патрулям», — А я сразу собиралась с вами назад ехать. Тем более, Дима рассказал, как у вас тут весело было.

— Привет-привет… — Витька кивнул Кристине, пожал руку Димке, — Ну, что, всё сняли?

— Всё, — Дима смотрел на Наташу, которая после прошедшей ночи казалась очень бледной, — Наташ… Привет…

— Привет, — стараясь улыбаться как можно веселее, ответила она.

— Ты не заболела?

— Нет, всё хорошо…

— Не сердись. Еле уложились… Мы и сегодня ещё снимали, с шести утра, я даже позвонить не мог, так всё плотно было по времени. И вчера — почти до двух ночи, спали всего часа три…

— А… где ты спал? — Наташа подняла на него печальные глаза.

— Я тебе всё расскажу. Идём в вагон, отправление уже объявили.

Глава 2

Мягкий перестук колёс и проносящиеся мимо пейзажи действовали как снотворное, и Дима изо всех сил боролся с желанием закрыть глаза. Положив локти на пластиковый поручень, он уже второй час подряд смотрел в окно, расположенное напротив купе, за дверью которого спала Наташа.

Напряжённость последних двух суток обернулась некоторой растерянностью, в которой он пребывал после завершения съёмок. Судя по сценарию, клип на песню «Не моя» должен был получиться фантастическим по красоте и высокопрофессиональным. Кадры, на которых участники группы играют на музыкальных инструментах то на вершине горы, то на крыше высотного здания, должны были сменяться сценами, в которых участвовали главные герои — Он и Она… Но, если и вершина горы, и крыша высотки были попросту видеомонтажом, то остальные сцены снималось, что называется, «на натуре».

То, что главного героя будет играть Дима, было само собой разумеющимся, участие же Кристины в роли главной героини было оговорено Лапиным ещё при первом разговоре на эту тему. Когда Дима соглашался на съёмки, он и представить не мог, каким будет четырёхминутный ролик… Когда же он прочитал сценарий, отказываться было поздно — работа была оплачена, и «Ночной патруль» в полном составе уже находился в Москве. С трудом пересилив желание всё бросить и, забрав Наташку, вернуться домой, Дима переступил порог съёмочного павильона…

Сначала он думал только о том, сможет ли он сняться вместе с Кристиной, но после разговора с Говоровым его посетили совершенно другие сомнения. Теперь его волновал не столько сам видеоролик, сколько Наташкина реакция на довольно откровенные сцены, в которых ему предстояло сниматься. Его отсутствие в последнюю ночь, когда после затянувшихся съёмок было решено заночевать тут же, в павильоне, чтобы с утра успеть снять оставшееся, тоже не сулило ничего хорошего, но, к его удивлению, Наташа повела себя более взросло, чем он ожидал: ни слова упрёка, только полный печали взгляд. Сославшись на головную боль, девушка ушла на своё, по билету, место и легла спать.

Немного посидев с ребятами, Дима вышел в коридор и теперь, стоя возле окна, вспоминал все подробности двух последних суток. То ли неловкость ситуации, то ли отсутствие актёрского опыта не давали полностью раскрепоститься, и режиссёр, раз за разом, заставлял повторять одни и те же сцены, ссылаясь на фальшивую игру или плохое освещение.

Вынужденный перерыв на выступление в «Золотой антилопе» тоже внёс сумятицу — Диме пришлось переодеться и частично смыть грим, к тому же, около двух с половиной часов времени просто выпали из распорядка.

Вернувшись в студию после выступления в клубе, поправив грим и причёски, Дима и Кристина снова приготовились к съёмкам. Раздетый по пояс Дима должен был изображать удручённого печалью героя, который прощается со своей любимой и дарит ей последние ласки, по ходу действия вспоминая их историю любви — в основном, постельные сцены… Снимаясь впервые, он был искренне удивлён: он считал, что для видеоклипа, в котором толком-то и не поймёшь ничего, так как кадры мелькают и крутятся каруселью, достаточно и одного дубля — кто там будет приглядываться к выражению глаз? Но профессионал Ростовский был иного мнения: он, дубль за дублем, снимал один и тот же поворот головы, движения рук в такт музыке, объятия… Если бы Димке ещё месяц назад сказали, в каком дурацком положении он окажется, он бы не поверил. А теперь… И, тем не менее, он отметил, что Кристина оказалась очень артистичной: она старательно выполняла все указания режиссёра и на площадке вела себя так, будто между ней и Димой никогда не было никаких отношений.

— Дима… не так… Возьми её за плечи… ты чего, женщин боишься? — командовал Геннадий, — Представь… нет, не представь, почувствуй: это твоя любимая женщина, которую ты теряешь.

Пытаясь сосредоточиться, Дима думал, что всего десять месяцев назад ему хватило бы и одного дубля…

— Дима, смелее. Это — твоя любимая женщина. Она уходит. Ты должен это прочувствовать… Ну?.. У тебя есть любимая женщина? Представь, что она другого любит. Последний раз целуешь… Нет-нет! Не верю! — голосом Станиславского восклицал Геннадий, — Не-ве-рю! Ну, что ты её обнимаешь, как фонарный столб?! Чувства нет, Дима, где чувство?! Ты же теряешь самое дорогое! Представь! Ну, что, представить не можешь?

— Не-а… — Димка сразу подумал о Наташе. Всё, что угодно, но не это… Он честно пытался вспомнить своё состояние, когда узнал об измене Кристины, но от той боли, от той обиды не осталось и следа. Сейчас перед ним была абсолютно чужая женщина, как будто и не было двух лет близких отношений… правда, они не жили вместе, но виделись практически каждый день, и Дима считал, что любит её… Может, и не было никакой любви? То, что он испытывал теперь к Наташе, совершенно не походило на все его прежние влюблённости. Ни Кристина, ни первая его школьная любовь по имени Марина, не вызывали у него таких чувств, как эта хрупкая белокурая девушка с глазами цвета крепкого чая… Наташка была не просто любимой женщиной… она была родной.