Ты услышишь мой голос (СИ) - Пиженко Эвелина Николаевна - Страница 96

Притормозив на стоянке у родильного дома, Дима набрал Наташин номер. Гудки шли, но трубку она почему-то не брала. Встревожившись, он поднялся по каменному крыльцу и вошёл в вестибюль. С улицы было плохо видно, но он заметил пару молодых людей в стороне, у окна, и, с намерением попросить девушку вызвать Наташку из палаты, обернулся к ним. В этот момент девушка что-то сказала, и Дима с удивлением узнал Наташин голос… Он внимательно пригляделся — это, действительно, была она. Увидев его, застыла на месте: и радость, и испуг одновременно отразились на её лице… Заметив это, её собеседник обернулся — это был Журавлёв, парень, к которому даже после Наташиного рассказа Дима не мог относиться однозначно. Ему показалось, что холодная волна окатила его с ног до головы. Хотелось развернуться и уйти, но, против воли, он шагнул в их сторону…

— Дим! — улыбаясь, Наташка кинулась к нему, — Ты почему не позвонил?

— Я звонил. Ты трубку не брала… — довольно сухо ответил он.

— Ой, точно! — проверив карманы халата, она засмеялась, — Я телефон в палате забыла!

— Привет, Дима, — Женька доброжелательно протянул ему руку, — ты ничего не подумай, я от всего коллектива.

— Привет, — довольно сдержанно ответил на рукопожатие Морозов, — я ничего не думаю.

— Ну, ладно, не буду вам мешать, — Женька сделал рукой прощальный жест Наташе, затем хлопнул Морозова по плечу, — Пока, Наташка… Дима, до встречи!

— Пока, Жень… Спасибо! — крикнула девушка ему вслед и, подняв на Димку глаза, потянулась к нему, обвила руками шею, — Дим… Я так соскучилась…

— Я только на минутку, — как-то отчуждённо проговорил парень, — мне собираться надо. Вот, возьми… — не глядя на неё, он поставил пакет на стул.

— Дим… — нехотя убрав руки, она пыталась встретиться с ним взглядом, но он старательно отводил глаза, — Дим, ты что?.. Ты что-то плохое подумал?..

— Что я могу подумать, Наташ? Всё нормально.

— Дим… Да Женька мне подарки привёз от всего ресторана… И от Кости… — упавшим голосом оправдывалась Наташа.

— Я всё понял, Наташ. Не оправдывайся, всё хорошо.

— Дим… ну, я же вижу… — она расстроенно посмотрела на него, и слёзы блеснули в глазах, — Дим… Я же с ним полгода отработала… Он, действительно, хороший человек. Он мне даже свои деньги отдавал… Я только, когда ушла, узнала, что мне хозяин платил всего семьсот рублей за смену… А Женька мне передавал по тысяче, а то и по полторы. Потому что им платили больше, а он знал, что мне нужны будут деньги и вот так помогал… Мне об этом Петрович проговорился…

— Я всё понимаю, Наташ, — Дима говорил всё тем же сухим тоном, — Но мне пора, мы утром уезжаем.

— Дим… Ты забери, пожалуйста, то, что мне из ресторана передали. Там всё для ребёнка, кажется. Пусть дома лежит…

— Хорошо. Ну, всё, я побежал… — едва поцеловав её в щёку и прихватив Женькины пакеты, Дима быстрым шагом вышел на улицу.

— Дима!.. — с мольбой в голосе окликнула его Наташа, но он даже не оглянулся, — Дима, подожди…

Выйдя из роддома, он стремительно пересёк больничный двор и направился к автостоянке. Открыв багажник, закинул туда пакеты и уселся в салон. Какое-то время сидел, не двигаясь, положив руки на руль и сцепив пальцы. Ещё до больницы Наташа рассказала ему обо всём — и как Журавлёв предложил ей записать песню, и как он пригласил её работать с ним в ресторане… И о том, как он помогал ей добираться с работы домой, как защищал от назойливых посетителей… И о знакомстве с Константином Романовым она тоже рассказала. Дима верил её словам, но ничего не мог с собой поделать — каждый раз, когда он слышал имя Женьки Журавлёва, внутри что-то неприятно холодело. Он нарочно не произносил про себя это слово, не признаваясь даже самому себе, что всё, что он испытывал в эти минуты, было обыкновенной мужской ревностью…

Сейчас он сидел в машине, и множество чувств смешалось в его душе… Где-то, в глубине подсознания, зрела мысль, что нужно поставить какую-то точку на этой непростой ситуации, ведь и сам Женька будет время от времени появляться на пути, и осколки слухов о связи Журавлёва с Наташей нет-нет, да будут долетать до его ушей…

С этими мыслями он завёл машину и, медленно тронувшись, отъехал от больничного двора. Он даже не думал о том, куда ему ехать — автомобиль как будто сам выбирал маршрут, ему оставалось лишь слегка помогать ему, поворачивая руль… На «автомате» он подъехал к «Дворянскому гнезду» и, припарковавшись, вошёл в ресторан. Спросил официантку, как найти Женьку, на что та ответила, что Журавлёв сегодня не работает, и посоветовала зайти к нему в номер.

Открыв на стук дверь, Женька удивлённо застыл: на пороге стоял Дима.

— Проходи… — отступив в комнату, он широким жестом пригласил войти неожиданного гостя, — Здороваться не будем, поскольку только что виделись.

— Не будем, — Дима выглядел очень серьёзным.

— Я так понимаю, ты не просто так пришёл, — Журавлёв бросил взгляд на пакеты в его руках.

— Ты правильно понял, — строгим тоном ответил Морозов.

— Присаживайся, — Женька кивнул на стул, — сейчас, только секунду подожди, я звонок сделаю… — он набрал номе и, пряча улыбку, промурчал, — Привет… Ну, как ты? И я в порядке. Знаешь, сегодня я, скорее всего, не смогу прийти… Ну, или очень поздно. Ты там не скучай, ладно?.. Ну, всё, до встречи…

Положив телефон, Женька открыл тумбочку и достал оттуда бутылку коньяка, две рюмки и плитку шоколада.

— Будешь? — спросил он Диму, который всё это время сидел, молча следя за его действиями.

— Я за рулём.

— Ладно, подождём… — отставив коньяк, Журавлёв вопросительно посмотрел на гостя. Но тот не торопился что-либо говорить. Опустив вниз глаза, Дима, не мигая, смотрел в одну точку и молчал. Спустя несколько минут, Женька снова заговорил, — В общем-то, я знаю, почему ты пришёл… Точно так же я знаю, почему ты сейчас молчишь.

Услышав эти слова, Дима поднял глаза. Немного помолчав, Журавлёв продолжил:

— Ты молчишь, Дима, потому, что сказать тебе нечего… А я молчу потому, что ты ничего не говоришь. И мы вместе молчим об одном и том же.

— Может быть… — подал голос Дима.

— Будешь? — Женька снова взялся за коньяк, — Молчание — знак согласия.

Разлив напиток по рюмкам, он одним глотком осушил свою. Немного подумав, Морозов взял вторую рюмку и тоже выпил.

— Закусывай, — Женька открыл плитку шоколада и подвинул её Диме, но тот отрицательно покачал головой, — Понял… ещё по одной.

Выпив ещё по одной, парни одновременно потянулись за шоколадом.

— Знаешь, Дима, — жуя шоколад, проговорил Женька, — если ты решил вернуть то, что я привёз Наташке, то ты не мне возвращай… Ты сходи к Петровичу, к официанткам нашим, потом к Косте съезди… пусть они сами свои подарки заберут. Я не знаю, кто и что от всей души ей передал, мне просто поручили отвезти. Ну, а если что-то останется — значит, мой презент… Ты его отдай кому-нибудь, хорошо? — он снова потянулся за бутылкой, — Ещё по одной.

Молча Дима выпил ещё рюмку. Ему, действительно, было нечего сказать…

— Ты закусывай… — Женька снова придвинул шоколад, — Другой закуски нет… Такая ситуация, Дима, что женщин вокруг много, а закуски — нет.

— Женщин много… но ты почему-то позвал именно её… — Дима нарушил молчание.

— А её не только я позвал…

— В смысле?

— В смысле — у Кости уже интересовались, что за девушка поёт на радио по его протекции и где её найти. Вокал очень хороший. Вот и вся причина.

— Интересовались, и — что?