Джон Картер - Берроуз Эдгар Райс - Страница 141

— Я главный помощник Тарно, — гордо сказал Иав.

— Но почему же ты таким странным образом приближаешься к его трону?

— Тарно требует этого. Он завидует мне и ожидает малейшего повода, чтобы отдать меня Комалу. Он боится, что я однажды захвачу у него власть.

Карторис внезапно вскочил из-за стола.

— Иав, — воскликнул он. — Ну и скотина же я! Ем досыта, а принцесса Птарса, наверное, остается голодной. Давай вернемся и найдем возможность доставить ей пищу.

Иав покачал головой.

— Тарно не допустит этого, — сказал он. — Он, без сомнения, попытается сделать ее нереальной.

— Но я должен идти к ней, — настаивал Карторис. — Ты сказал, что в Лотаре нет женщин. Тогда она, должно быть находится среди мужчин, а если это так, я собираюсь быть рядом с ней, где смогу при необходимости защитить ее.

— Тарно это сделает сам, — настаивал Иав. — Он отослал тебя, и ты не можешь вернуться, пока он этого не захочет.

— Тогда я пойду, не дожидаясь его приглашения.

— Не забывай о стрелках, — предостерег его Иав.

— Нет, не забываю, — ответил Карторис, но не сказал Иаву, что он помнит еще кое-что, о чем тот умолчал, и это давало ему надежду.

Карторис поднялся, чтобы идти. Иав встал перед ним, преграждая путь.

— Ты успел понравиться мне, красный человек, — сказал он. — Но не забывай, что Тарно все еще мой джеддак, а он приказал, чтобы ты оставался здесь.

Карторис собирался ответить, когда до них донесся слабый женский крик о помощи.

Одним движением руки принц Гелиума отбросил жителя Лотара в сторону и с обнаженным мечом выскочил в коридор.

8. ЗАЛ СМЕРТИ

Когда Тувия из Птарса увидела, что Карторис уходит, оставляя ее одну с Тарно, ее охватил ужас. Дух таинственности наполнял величественный зал. Его обстановка говорила о богатстве и культуре и наводила на мысль, что им часто пользовались как местом для королевских торжеств, и в такие дни он был заполнен до отказа.

А сейчас ни в прихожей, ни в коридоре не было и признака других существ, кроме ее самой и полулежащего джеддака Тарно, наблюдавшего за ней из-под прикрытых век со своего великолепного ложа.

Некоторое время после ухода Иава и Карториса человек внимательно ее разглядывал. Затем он заговорил:

— Подойди ближе, — сказал он, а когда она подошла, продолжал: — Чье ты создание? Кто посмел материализовать свое представление о женщине? Это противно обычаям и королевским указам Лотара. Скажи, женщина, чей мозг создал тебя? Иава? Нет, не отрицай этого. Я знаю, что это сделал не кто иной, как этот завистливый реалист. Он стремится соблазнить меня. Он надеется увидеть, как я паду перед обаянием твоих чар, и тогда он, твой хозяин, будет распоряжаться моей судьбой — моим концом. Я все это представляю. Я все это представляю!

Краска негодования и гнева прилила к лицу Тувии. Ее подбородок был поднят, прекрасно очерченные губы надменно изогнулись.

— Я не знаю, что вы болтаете! — закричала она. — Я Тувия, принцесса Птарса. Я не плод чьего-то воображения. Никогда до сегодняшнего дня я не видела того, кого вы называете Иавом, не видела вашего нелепого города, о котором величайшие нации Барсума никогда и не слышали. Мои чары предназначены не для тебя или таких, как ты. Они не продаются и не обмениваются, даже ценой этого трона. А что касается того, чтобы употребить их для победы над твоей поверхностной властью… — Она закончила предложение, пожимая своими великолепными плечами и презрительно смеясь.

Тарно сидел на краю своего ложа, опустив ноги на пол. Он наклонился вперед с широко открытыми от возбуждения глазами: казалось, он не замечал ее оскорбительных слов и манер. В ее словах, видимо, было что-то возбуждающее и неотразимое.

Он медленно поднялся на ноги.

— Клянусь клыками Комала! — пробормотал он. — Но ты реальная женщина! Живая женщина! Не мечта! Не глупый и тщетный вымысел разума!

Он шагнул к ней с протянутыми руками.

— Подойди, — шепнул он. — Подойди, женщина. Многие века я мечтал, что когда-нибудь ты придешь. А теперь, когда ты здесь, я не могу поверить своим глазам. Даже сейчас, зная, что ты реальна, я все же страшусь того, что ты — обман.

Тувия отпрянула. Она думала, что он сошел с ума. Рука ее потянулась к украшенной бриллиантами рукоятке кинжала. Мужчина заметил этот жест и остановился. Хитрое выражение появилось в его глазах. Затем они стали мечтательными и пронзительными, как бы сверля девушку насквозь.

Тувия почувствовала в себе внезапную перемену. О причинах ее она не догадывалась, но каким-то образом человек, стоящий напротив, начал вызывать в ее сердце новое отношение.

Он больше не казался ей страшным и таинственным врагом, а стал старым и доверительным другом. Ее рука соскользнула с рукоятки кинжала. Тарно подошел ближе. Он произносил мягкие и дружеские слова, а она отвечала ему голосом, который казался ей чужим.

Теперь он был рядом с ней. Его рука лежала на ее плече. Его глаза были устремлены на нее. Она смотрела ему в лицо. Его взгляд, казалось, проникал в скрытые источники ее души.

Губы девушки приоткрылись в благоговейном трепете и удивлении при странном освобождении внутренней силы, которая обнажила ее сознание. Она знала Тарно всегда. Он был для нее ближе чем друг. Она подвинулась к нему. Внезапно она поняла правду. Она любила джеддака Лотара, она любила Тарно. Она всегда любила его.

Мужчина, увидев успех своих действий, не смог удержать слабой улыбки удовлетворения. То ли промелькнуло что-то в выражении его лица, то ли от Карториса, принца Гелиума, находящегося в дальнем зале дворца, дошли до нее более властные внушения — кто знает? Но вдруг что-то рассеяло странное, таинственное влияние на нее этого человека.

Как будто маска была сорвана с ее глаз.

Тувия внезапно увидела Тарно прежними глазами и, привыкшая к странному проявлению высокоразвитого ума, который является обычным для Барсума, быстро догадалась, что она в смертельной опасности.

Она резко отступила, освободилась от его объятий, но мимолетное прикосновение к ней пробудило в Тарно давно уснувшие страсти.

С приглушенным криком он бросился на нее и обхватил руками, страстно ища своими губами ее губы.

— Женщина! — закричал он. — Прекрасная женщина! Тарно сделает тебя джеддарой Лотара. Слушай меня! Прислушайся к любви последнего джеддака Барсума!

Тувия пыталась освободиться от его объятий.

— Остановись, человек! — крикнула она. — Остановись! Я не люблю тебя. Остановись, или я позову на помощь!

Тарно засмеялся ей в лицо.

— Позовешь на помощь? — передразнил он ее. — А кто в залах Лотара может ответить на твой призыв? Кто осмелится войти к Тарно без приказания?

— Есть один человек, — ответила она, — который войдет и отважится сразить тебя на твоем троне, если узнает, что ты оскорбил Тувию из Птарса.

— Это Иав? — спросил Тарно.

— Не Иав и ни один из жителей Лотара, — ответила она, — а настоящий человек, настоящий воин — Карторис из Гелиума!

Мужчина опять засмеялся над ней.

— Ты забываешь о стрелках, — напомнил он. — Что может сделать твой красный воин против моих бесстрашных легионов?

Он снова грубо притянул ее к себе и потащил к своему ложу.

— Если не хочешь быть моей джеддарой, — сказал он, — будешь моей рабыней.

— Нет! — закричала девушка.

При этом она сделала быстрое движение правой рукой. Тарно, отпустив ее и скорчившись, повернулся. Обе руки его были прижаты к боку. В тот же миг комната наполнилась стрелками, а джеддак Лотара без чувств упал на мраморный пол. В тот момент, когда он потерял сознание, стрелки готовы были выпустить свои стрелы в сердце Тувии. Непроизвольно она издала крик о помощи, хотя знала, что даже Карторис из Гелиума не сможет спасти ее.

Тогда она закрыла глаза в ожидании конца. Ни одна стрела не пронзила ее тело. Она подняла веки, чтобы посмотреть, что остановило руки ее палачей.

В комнате не было никого, кроме нее самой и лежащего у ее ног в том же положении джеддака Лотара. Маленькая лужица темно-красной крови растекалась на белом мраморе пола рядом с ним. Тарно был без сознания.