Джон Картер - Берроуз Эдгар Райс - Страница 343

— Быстрее! — кричал я. И с каждым ударом весел наша лодка буквально выпрыгивала из воды.

Дикари кричали, потрясая копьями. Они почуяли добычу. Если бы энергию, которую они использовали на крики, они вложили в греблю, мы не смогли бы проскочить перед самым их носом. Бешенство охватило, дикарей. С их лодок в нашем направлении полетели копья, дубинки, но мы уже были на безопасном расстоянии, и все их снаряды падали в воду, не причиняя нам вреда. Некоторое время они гнались за нами, потом, поняв тщетность преследования, с глухим ворчанием повернули обратно. Это было хорошо, потому что Тун Ган и Ган Хад уже исчерпали все свои силы и теперь буквально упали в изнеможении на дно лодки.

Я не ощущал усталости и продолжал грести к берегу. Там мы вошли в извилистый канал, по которому плыли около двух часов, пока не услышали над головой хлопанье крыльев.

— Малагоры, — сказал Тун Ган.

— Возвращается поисковая партия, — заметил Ган Хад. — Интересно, каковы у них успехи.

— Очень низко летят, — сказал я. — Гребите к берегу. Поближе к кустам. Нам очень повезет, если они не заметят нас.

Кусты росли на низком плоском острове, который поднимался над водой всего на несколько дюймов. Малагоры пролетели над нами, затем сделали круг и повернули назад.

— Они летят на ночлег. Хормады не любят летать ночью, так как малагоры плохо видят в темноте, а луны пугают их.

Мы смотрели на пролетающих над нами птиц. Я увидел на трех птицах по два седока. Остальные тоже заметили это. Ган Хад сказал, что хормады взяли пленников.

— Кажется там была женщина, — заметил Тун Ган.

— Может, они схватили Ситора, Пандара и Джанай?

— Они приземлились на остров, — сказал Ган Хад. — Если мы подождем до темноты, то сможем спокойно проплыть мимо них.

— Я сначала узнаю, нет ли среди них Джанай, — ответил я.

— Но если нас обнаружат, нам всем смерть, — сказал Тун Ган. — У нас есть возможность бежать, а чем мы поможем Джанай, если сами попадем в плен?

— Я должен знать. Поэтому пристанем к берегу. И если я не вернусь сразу после наступления темноты, вы можете плыть дальше, и да поможет вам бог.

— А если ты узнаешь, что она здесь? — спросил Ган Хад.

— Тогда я вернусь к вам и мы поплывем в Морбус. Если Джанай окажется снова в плену, я вернусь за ней.

— Но что ты сможешь сделать? Ты принесешь в жертву свою и наши жизни, но жертва будет бессмысленна. Ты не имеешь права рисковать нами, когда у тебя нет ни малейшей надежды на успех. Если бы у тебя был хоть один шанс, я не колеблясь последовал за тобой, а так я отказываюсь. Я не желаю отдавать свою жизнь по-идиотски.

— Если Джанай здесь, — сказал я, — я вернусь. Даже если мне придется идти одному. Вы можете идти со мной, можете остаться на острове. Решайте сами.

Они были весьма огорчены и не сказали мне ни слова. Я нырнул в густые заросли и тут же забыл о них. Все мои мысли были поглощены одним: здесь ли Джанай? Густые кусты давали мне отличное укрытие, и я пополз туда, где слышались голоса. Когда я приблизился к тому месту, откуда мог видеть весь отряд, стало уже темно. В отряде было два офицера и десять хормадов. Подкравшись ближе, я увидел трех лежащих человек. Один из них был Ситор. Он был связан по рукам и ногам. Мне стало ясно, что Джанай тоже здесь. Однако мне хотелось убедиться и, передвинувшись в сторону, я увидел двух других пленников: одним из них была Джанай.

Не могу описать чувств, нахлынувших на меня. Ведь я увидел женщину, которую любил. И она лежала на земле, связанная, беспомощная, обреченная на возвращение к Эймаду. Она была совсем близко, но я не мог окликнуть ее. Я должен был найти способ спасти ее. Я долго лежал, глядя на нее, а затем, когда стало совсем темно, повернулся и пополз обратно. Я думал только о том, как бы нам быстрее вернуться в Морбус. Но это займет не меньше двух дней. А что может произойти за два дня с Джанай? Я содрогнулся, представив ее судьбу… Ну что же, по крайней мере я отомщу за нее. Мне не хотелось заставлять Тун Гана и Ган Хада возвращаться со мной, но у меня не было выхода. Мне нужна была их помощь. Теперь я не мог их оставить на острове. Таковы были мои мысли, когда я подошел к месту, где оставил лодку. Она исчезла. Ган Хад и Тун Ган бросили меня, лишив единственной возможности вернуться в Морбус.

Некоторое время я был оглушен происшедшим, не хотелось верить в их предательство. Теперь я ничем не мог помочь Джанай. Я перебрал десятки безумных проектов и, наконец, остановился на одном. Я решил вернуться в лагерь хормадов. Я буду рядом с Джанай, и, может быть, счастливое стечение обстоятельств даст шанс на спасение. Хотя здравый смысл говорил, кроме смерти ждать мне было нечего.

Я встал и пошел в лагерь, не скрываясь. Но затем мне в голову пришел другой план. Если я вернусь в Морбус связанный, совершенно беспомощный, Эймад сразу же уничтожит меня. Однако если я сумею добраться до Морбуса незамеченным, да еще и раньше, чем туда прибудет Джанай, мои шансы спасти ее существенно увеличатся. Поэтому я осторожно обошел лагерь хормадов и подкрался к малагорам. Одни из них спали, сунув голову под крылья, другие бесцельно бродили. Они не были привязаны, так как хормады знали, что малагоры не улетят после наступления темноты.

Я подошел к малагорам, и они отнеслись ко мне без подозрения. Ведь я был хормад. Подойдя к птице, я взял ее за шею и увел от лагеря. Пройдя довольно большое расстояние и чувствуя, что нахожусь в безопасности, я вскочил на спину птице. Я знал, как управлять ею, так как наблюдал за действиями Ти-ата-ов, когда меня захватили в плен и везли в Морбус. В Морбусе я часто говорил об этом со многими офицерами, так что имел полное представление, как заставить птицу подчиниться.

Малагор отказывался лететь и старался клюнуть меня в ногу. Я боялся, что шум нашей борьбы возбудит подозрения в лагере — и не напрасно боялся. Вскоре я услышал крик:

— Что там происходит? — и в свете лун увидел приближающихся хормадов.

Я старался заставить птицу взлететь, отчаянно бил ее по бокам. Теперь уже все хормады бежали ко мне. Птица, возбужденная моими ударами и шумом, побежала от них, затем раскинула крылья, захлопала ими, и вот мы уже оторвались от земли и полетели в ночь.

По звездам я определил, в каком направлении Морбус, и заставил птицу повернуть туда. Теперь можно было не беспокоиться — инстинкт приведет ее домой. Птица летела быстро и уверенно. Только когда на небе появлялась быстрая Турия, малагор боязливо жался к земле.

Турия находилась на расстоянии шести тысяч миль от Барсума и делала оборот вокруг него за восемь часов. Это величественное зрелище, когда луна быстро летит по небу, однако ее стремительный полет вселял страх в сердца животных. Поэтому малагор прижимался к земле, как бы стараясь держаться подальше от быстрого светила — огненного шара.

Ах, наши марсианские ночи! Великолепный спектакль, от которого никогда не перестанут замирать сердца жителей Барсума. Какими невыразительными, блеклыми кажутся земные ночи по сравнению с нашими! Ведь Земля имеет одну луну и она находится так далеко от планеты, что кажется величиной с ноготь. Она медленно, почти незаметно, как бы крадучись, как бы стесняясь самой себя, передвигается по небу. Даже сейчас, когда сердце мое было полно тревоги, я не мог не поддаться очарованию колдовской ночи.

Расстояние, для преодоления которого нам пришлось затратить два дня и две ночи, я пролетел за несколько часов. С трудом я заставил птицу опуститься на остров, откуда мы начали свое путешествие. Малагор хотел приземлиться непременно перед воротами города — на свое привычное место. Но мне удалось подчинить его себе и я вздохнул с облегчением, спускаясь на землю.

Теперь малагор не желал улетать, и я потратил много сил, прогоняя его. Птицу нельзя было оставлять здесь. Враги по ней сразу догадаются, где я нахожусь. Прогнав малагора, я пошел к туннелю, ведущему в Здание Лаборатории. Разбросав ветки, которыми замаскировал вход, я влез в щель и постарался сделать так, чтобы ход был виден снаружи. Затем я поспешил в камеру 3 -17.