Механизм сталинской власти: становление и функционирование. 1917-1941 - Павлова Ирина Владимировна - Страница 39

Могло бы..., но не стало. Тем не менее, оценки положения в партии, данные оппозицией, заслуживают самого пристального внимания. Приведем некоторые из них. «Ни физически, ни морально ни рабочий класс, ни партия,   писал Х.Г. Раковский,   не представляют из себя того, чем они были лет десять тому назад. Я думаю, что не очень преувеличиваю, если скажу, что партиец 1917 года вряд ли узнал бы себя в лице партийца 1928 года»[342]57. «Партия, разбитая на ячейки, которым запрещено общаться друг с другом, которым запрещено знакомиться с основными документами партийной политики, которым запрещено выслушать мнение даже члена ЦК, перестает быть живым организмом, способным вырабатывать партийное мнение и единодушно проводить принятые партией решения, она становится организацией людей, обязанных исполнять, под угрозой исключения, волю партийной бюрократии, она становится организмом, не способным самочинно действовать в случае опасности» (из коллективного документа, подготовленного в октябре 1927 г.)[343]58.

К концу 1920-х гг. даже жестко централизованная партия ленинского периода представлялась коммунистам, еще помнивших «те» времена, недостижимым идеалом. «За последние годы,   говорилось в проекте платформы большевиков-ленинцев (оппозиции) к XV съезду ВКП(б),   идет систематическое уничтожение внутрипартийной демократии   вопреки всему прошлому большевистской партии, вопреки прямым решениям ряда партийных съездов. Подлинная выборность на деле отмирает. Организационные принципы большевизма извращаются на каждом шагу. Партийный устав систематически изменяется в сторону увеличения объема прав верхушек и уменьшения прав низовых ячеек. Срок полномочий обкомов, райкомов, губкомов, ЦК увеличивается до года, до трех лет и более. Верхушки губкомов, губисполкомов, губпрофсоветов и т. д. фактически несменяемы (по три, пять лет и более). Право каждого члена партии, каждой группы членов партии "выносить коренные разногласия на суд всей партии" (Ленин) фактически отменено. Съезды и конференции созываются без предварительного (как это было при Ленине) свободного обсуждения вопросов всей партией, а требование такого обсуждения рассматривается как нарушение партийной дисциплины. Совершенно забыты слова Ленина о том, что большевистский "штаб" должен "опираться" действительно на добрую и сознательную волю армии, идущей за штабом и в то же время направляющей свой штаб»[344]59.

В этой связи весьма характерно замечание старого большевика А.Г. Шляпникова по поводу внутрипартийной борьбы при Ленине и после Ленина: «Наша внутрипартийная  идейная борьба 1920 – 1922 гг. отличается от нынешней глубиной содержания и поучительностью. Уроки того времени не пропали даром ни для партии, ни для нас. Но ныне не те времена: 1926 год – не 1921-й, и по разногласиям нашего времени, мы глубоко убеждены, что были бы вместе с В.И. Лениным против руководителей нынешнего большинства ЦК, как были с ним в самые первые дни Февральской революции против вождей нынешнего большинства ЦК»[345]60. «Все более ясным, - писал Троцкий в сентябpе 1926 г. в статье «О единстве паpтии»,   становится всей паpтии то, что до недавнего вpемени было ясно лишь посвященным кpугам, именно, что целью всех этих дискуссий и оpганизационных выводов является полный pазгpом того ядpа, котоpое до недавнего вpемени называлось стаpой ленинской гваpдией, и замена его единоличным pуководством Сталина, опиpающегося на гpуппу товаpищей, котоpые всегда с ним согласны. Единоличие в упpавлении паpтией, котоpое Сталин и его узкая гpуппа называют «единством паpтии», тpебует не только pазгpома, устpанения и отсечения нынешней объединенной оппозиции, но и постепенного отстpанения от pуководства более автоpитетных и влиятельных пpедставителей ныне пpавящей фpакции. Совеpшенно ясно, что ни Томский, ни Рыков, ни Бухаpин   по своему пpошлому, по автоpитету своему и пp.   не могут и не способны игpать пpи Сталине ту pоль, какую игpают пpи нем Угланов, Каганович, Петpовский и пp. Отсечение нынешней оппозиции означало бы неизбежное фактическое пpевpащение в оппозицию остатков стаpой гpуппы в ЦК. Hа очеpедь встала бы новая дискуссия, в котоpой Каганович обличал бы Рыкова, Угланов   Томского, а Слепковы, Стэны и Ко pазвенчивали бы Бухаpина»[346]61. Так, собственно говоpя, и случилось. Однако, это было слишком запоздалое пpозpение, чтобы изменить ситуацию.

Создание многочисленной армии исполнителей   это не единственный результат превращения партии, происшедшего с ней в 1920-е годы. Реализация политики «диктатуры партии» предполагала расстановку партийных ячеек буквально во всех клеточках общественного организма   от промышленных предприятий до детских садов, чтобы охватить жизнь общества десятками тысяч щупалец, предельно атомизировать его, исключив таким образом появление всякого инакомыслия и поставив под контроль партии и государства жизнь каждого члена общества.

В результате на пути спускавшихся сверху партийных директив, какими бы чудовищными или абсурдными они ни были, не могло возникнуть никаких препятствий. Нажим сверху предполагал только исполнение. Причем, порядок исполнения облегчался территориально-производственным принципом построения партии. Его идеологи придавали принципиальное значение тому, чтобы ячейки были немногочисленными по составу и существовали повсеместно. Циркуляром ЦК от 16 марта 1923 г. «О слиянии ячеек» за подписью Молотова осуждалась практика ликвидации некоторыми организациями малочисленных ячеек и объединение их в более крупные коллективы. «ЦК,   говорилось в циркуляре,   признает слияние ячеек в общем нецелесообразным и допустимым лишь в исключительных случаях, только в отношении советских ячеек, всякий раз с разрешения губкома. В частности, недопустимо слияние мелких ячеек и объединение их по профсоюзной линии»[347]62. Партийным организациям предписывалось принять необходимые меры к организации ячеек на всех предприятиях и во всех учреждениях и установлению тесной связи их с производственной жизнью.

Ячейки полностью лишались свободы в своих действиях и должны были только исполнять указания вышестоящих партийных органов. Такую практику закрепило «Положение об ячейках РКП(б)». Циркуляром ЦК за подписью Кагановича от 4 октября 1924 г. всем областным бюро ЦК, ЦК компартий национальных республик, крайкомам, губкомам и рядовым коммунистам предписывалось обсудить проект положения об ячейках РКП(б), который после утверждения на Политбюро 3 сентября 1925 г. стал основным законом жизни для 20 тыс. партийных ячеек. В нем говорилось:  «Ячейка   основная организационная единица партии. Через нее партия связывается с массами, проводит все свои начинания и решения, через нее получает из толщи трудящихся новые силы для работы и борьбы и постоянно имеет полное представление о мнениях и настроениях трудящейся массы. Ячейка утверждается укомом, окркомом или райкомом (пользующимся правами укома), для чего партком посылает в организуемую ячейку своего представителя, который созывает организационное собрание из членов партии и кандидатов, работающих в данном предприятии, селении и т. д., проверяет партийную принадлежность собравшихся по их партдокументам, организует выборы бюро ячейки и вместе со списком членов организуемой ячейки представляет протокол собрания на утверждение в партком. Партком, РК, УК (ОкрКК) свое постановление об утверждении организованной ячейки посылает на санкцию губкома (областком). До окончательного утверждения парткомом ячейка может устраивать свои закрытые собрания и заседания, но не имеет права выступать от имени партии. Ячейка ведет свою работу под руководством местного партийного комитета. Решения и постановления парткомов для ячейки обязательны. Ячейка регулярно отчитывается перед парткомом о своей работе. Роспуск ячейки может быть произведен пленумом райкома или укома лишь с санкции губкома. Ячейка ведет свою работу в трех основных направлениях: