Механизм сталинской власти: становление и функционирование. 1917-1941 - Павлова Ирина Владимировна - Страница 78

Сам процесс построения социализма коммунистические лидеры представляли как постоянную борьбу с классовыми противниками. Определение Ленина, что социализм есть «уничтожение классов», Сталин понимал буквально. Только этим можно объяснить появление его известной сентенции о том, что по мере продвижения к социализму классовая борьба будет обостряться, которая, во-первых, была высказана впервые не на февральско-мартовском 1937 г. пленуме ЦК, а гораздо раньше. Еще 9 июля 1928 г. в своей речи на пленуме Сталин заявил, что, «по мере нашего продвижения вперед, сопротивление капиталистических элементов будет возрастать, классовая борьба будет обостряться»[759]47. Во-вторых, такое представление было характерно не только для сталинского окружения, но и для его наместников. Коммунистов, имевших иное мнение на этот счет, сложившаяся система власти выталкивала так, как она вытолкнула в 1932 г. М.Н. Рютина и его сторонников, которых обвиняли в том, что они «в целях борьбы с Советской властью и восстановления капитализма в СССР создали контрреволюционную организацию "Союз марксистов-ленинцев", подготовили программный документ этой организации и активно занимались антисоветской деятельностью»[760]48. В этом замечательном документе, известном под названием «Сталин и кризис пролетарской диктатуры. Платформа "Союза марксистов-ленинцев" ("группа Рютина")», есть специальный раздел «Классы и обострение классовой борьбы», где обосновывалась прямо противоположная сталинской точка зрения не об усилении, а о затухании классовой борьбы[761]49.

Для Сталина и того окружения, которое он держал при себе во время проведения социально-экономических преобразований 1930-х гг., насильственная коллективизация, форсированная индустриализация и развернувшаяся тогда же «культурная революция» были составными звеньями процесса наступления, которое проводилось «сверху, по инициативе государственной власти»[762]50. Одно звено цепляло другое – индустриализация была невозможна без грабежа деревни, т.е. коллективизации, «культурная революция» создавала новые кадры для промышленности, в том числе и взамен репрессированных «старых» специалистов и «вредителей», индустриализация же имела целью создание в первую очередь военной промышленности не только для защиты единственной в мире страны, строящей социализм, но в перспективе для осуществления его окончательной победы в мировом масштабе.

Конечно, Сталин не говорил прямо и не обосновывал специально роль насилия в переустройстве общества (откровенность в политике никогда не была ему присуща), но в докладе на XVI съезде ВКП(б) он довольно пространно изложил свое представление о так называемом социалистическом строительстве. В этом смысле этот его доклад примечателен. По Сталину, «организация наступления социализма по всему фронту» означала «наступление на капиталистические элементы по всему фронту»[763]51. Таким образом два понятия «строительство социализма» и «репрессии» оказывались органически связанными. Действие посредством репрессий было наиболее быстрым, дешевым и эффективным для такого типа власти, как сталинизм, средством преобразования экономики и общества. Репрессии служили и основным способом мобилизации общества, его дисциплинирования, и основным стимулом к труду для подавляющей части населения. Используя в полной мере такой рычаг давления на общество, как репрессии, власть всякий раз, говоря словами Сталина, «подхлестывала» страну.

Правда, на XVI съезде ВКП(б) Сталин сказал, что «репрессии в области социалистического строительства являются необходимым элементом наступления, но элементом вспомогательным, а не главным»[764]52. Но всей своей речью он демонстрировал обратное – репрессии выдвигались им как главный способ строительства социализма. В сельском хозяйстве – это «насаждение» крупных хозяйств, что предполагало грабеж зажиточных слоев крестьянства, чье конфискованное имущество как раз и становилось основой неделимого фонда колхозов. Поэтому Сталин и заявил на съезде без всяких обиняков: «Кулачество обречено и будет ликвидировано»[765]53. Судьбу кулаков разделили все более или менее зажиточные слои деревни, т.н. подкулачники. Сталин тогда же высказался и по их поводу, когда говорил о наступлении социализма, «ломая хребет капиталистическим элементам нашей страны и их мелкобуржуазным подпевалам»[766]54. Термин «мелкобуржуазные подпевалы» чрезвычайно расширял круг возможных кандидатов на репрессии, и такое «расширение» санкционировалось сверху.

В промышленности строительство социализма также предполагало не только уничтожение остатков буржуазных классов, но и репрессии против лояльно настроенных по отношению к ним рабочих. На сталинском языке это означало «выкорчевать корни капитализма», потому что «работа по социалистической реконструкции народного хозяйства, рвущая экономические связи капитализма и опрокидывающая вверх дном все силы старого мира, не может не вызвать отчаянного сопротивления со стороны этих сил»[767]55.

Уже в 1930 г. Сталин вполне определенно обозначил те социальные группы, которые неизбежно будут репрессированы по мере продвижения к социализму, что видно из следующего отрывка его речи: «...злостное вредительство верхушки буржуазной интеллигенции во всех отраслях нашей промышленности, зверская борьба кулачества против коллективных форм хозяйства в деревне, саботаж мероприятий Советской власти со стороны бюрократических элементов аппарата, являющихся агентурой классового врага...». К этому «списку» добавлялись инакомыслящие – «люди, болтающие о необходимости снижения темпа развития нашей промышленности, являются врагами социализма, агентами наших классовых врагов»[768]56.

Все эти категории населения, обреченные на ликвидацию, Сталин одним махом связал с капиталистическим окружением. Для него уже в 1930 г. априори безусловно было «доказано, что вредительство наших спецов, антисоветские выступления кулачества, поджоги и взрывы наших предприятий и сооружений субсидируются и вдохновляются извне»[769]57.

7 января 1933 г., выступая с докладом «Итоги первой пятилетки» на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), Сталин заявил о том, что «мы утвердили во всех сферах народного хозяйства принцип социализма, изгнав оттуда капиталистические элементы»[770]58. И далее он, во-первых, раскрыл, кого он имеет в виду под «последними остатками умирающих классов». Это «промышленники и их челядь, торговцы и их приспешники, бывшие дворяне и попы, кулаки и подкулачники, бывшие белые офицеры и урядники, бывшие полицейские и жандармы, всякого рода буржуазные интеллигенты шовинистического толка и все прочие антисоветские элементы» (выделено мною. – И.П.)[771]59. Особенно зловещей для будущего стала последняя категория.

Во-вторых, он априори, для всех этих групп определил состав преступления: «Пойти в прямую атаку против Советской власти эти господа уже не в силах. Они и их классы несколько раз вели уже такие атаки, но были разбиты и рассеяны. Поэтому единственное, что остается им делать, – это пакостить и вредить рабочим, колхозникам, Советской власти, партии. И они пакостят как только могут, действуя тихой сапой. Поджигают склады и ломают машины. Организуют саботаж. Организуют вредительство в колхозах, в совхозах, причем некоторые из них, в числе которых имеются и кое-какие профессора, в своем вредительском порыве доходят до того, что прививают скотине в колхозах и совхозах чуму, сибирскую язву, способствуют распространению менингита среди лошадей и т.д.