На всю жизнь - Райан Нэн - Страница 104

Глава 39

— Приготовь одну из моих выходных белых рубашек. Почисти мою вечернюю накидку. И не забудь золотые запонки. Скажи Джейку, что я сейчас спущусь постричься.

— Конечно, босс, — сказал Линг Тан, кивая. — Особый случай, да?

— Особый случай! Нет. — Голос Ника был резким. Даже не взглянув на слугу, он жестом услал его.

Лин Тан, скривив лицо, поспешил в спальню, чтобы приготовить одежду Ника для вечера.

Растрепанный, без рубашки, Ник развалился в легком кресле, обтянутом черной кожей. Он вернулся из Бэттери-Плейс, где провел первую половину дня.

Вытянув длинные ноги в носках, он положил их на оттоманку. Он был небрит, и заросшее щетиной лицо выглядело неприветливым и хмурым Его настроение было под стать его внешнему виду.

Ник наклонился вперед и взял коньячную рюмку. Он сделал большой глоток, а потом плотно прижал рюмку к голой груди. Полуприкрыв веками холодные серые глаза, он уставился невидящим взором в серый туман, заволакивающий залив.

— Что вас беспокоит, хозяин? — Лин Тан просеменил обратно в гостиную, продолжая деловито чистить черный шелковый цилиндр Ника.

Ник не посмотрел в его сторону.

— Ничего.

Лин Тан поднял худые плечи.

— Неправда. Не верю в это. Сидеть два часа, пить, смотреть угрюмо. Что-то не так. Что-то совсем плохо.

Ник наконец поднял холодные серебристо-серые глаза.

— Неужели человек не может расслабиться в собственном доме и выпить рюмку коньяка перед обедом?

Лин Тан поцокал языком:

— Полагается пить коньяк после обеда. Не полагается…

— Ты приготовил мою одежду? — прервал Ник слугу, всем своим видом показывая, что не расположен к беседе. Он поставил на место рюмку и засунул руку в карман выцветших хлопчатобумажных штанов. Вытащив пачку денег, зажатую золотой скрепкой в виде долларового знака, он вынул из нее пятидесятку и швырнул ее Лин Тану. — Пусть ровно в семь вечера за мной заедет взятая напрокат упряжка.

— Теперь я понять. Вы везете сегодня вечером мисс Паккард в театр, — произнес Лин Тан, засовывая банкноту в карман свободного шелкового кимоно. — Но не очень хотеть этого. Так ведь?

— Иди! — взревел Ник, указывая на дверь.

— Я иду. Быстро, быстро.

Оставшись один, Ник налил себе еще коньяку, покрутил рюмку из стороны в сторону и уставился в ее янтарную глубину.

Ему не хотелось ехать. Ему не хотелось везти Адель Паккард в театр. Ему никуда не хотелось везти ее. Он не хотел проводить вечер дома у Адель Паккард. Он не хотел видеть Адель Паккард.

Ник шумно выдохнул.

Ему хотелось увидеть капитана Кей Монтгомери.

Ему хотелось, чтобы Кей была снова здесь, у него дома, в его объятиях. Как это было прошлым вечером.

Ник покачал головой, досадуя на себя. Он пролежал без сна полночи, думая о Кей Монтгомери. Он все утро провел в мечтах о Кей Монтгомери. Черта с два он будет слоняться здесь весь вечер, думая о Кей Монтгомери!

Есть один верный способ выкинуть женщину из головы.

Заняться другой женщиной.

Ник выпил остатки коньяка и отставил пустую рюмку. Опустив ноги на пол и запустив руку в растрепанные волосы, он встал из кресла. Поднялся на цыпочки, опустился и рассеянно поскреб голый живот.

Что ему было нужно, так это стрижка, ванна и бритье. Потом вечер, проведенный в высшем обществе города, и, наконец, визит в особняк к очаровательной Адель Паккард, где он проведет ночь наслаждений.

Покинув дворец Дамы в черном на Русском холме, Кей помчалась вниз с холма. Она едва могла дождаться минуты, когда попадет в «Золотую карусель».

Чтобы увидеть Ника.

Если ей чуть-чуть повезет, она прибудет в клуб около семи вечера, задолго до его открытия. Ник будет наверху в своих апартаментах. Один.

Кей улыбнулась и заспешила вниз по крутым ступеням, ведущим к подножию Русского холма. Постукивая каблучками черных ботинок по деревянным ступеням, она спустилась, едва переводя дух, непрестанно думая о смуглом красавце Нике.

Узнав о нем много нового, она с легкостью простила ему его прошлые грехи. Был ли у него хоть малейший шанс стать другим человеком, измениться? Что могло бы случиться с ней самой, если бы не любящие, добрые родители, с их наставлениями? А ужасный проступок Керли? А ведь на его стороне были все преимущества. Да, теперь было легко понять и простить, оправдать плохое поведение милого Ника.

Даже ведя себя не лучшим образом, Ник был привлекательным и забавным. Когда же он был по-настоящему обворожительным, как прошлым вечером в «Урагане Гасси», ему не было равных.

А когда он был охвачен страстью… когда его красивые, отливающие серебром глаза наполнялись теплом, и нежные, прекрасно очерченные губы…

Кей поежилась, потом захихикала.

Немедленно одернув себя, она поклялась, что повторения вчерашнего упоительного вечера не будет. Капитан Армии спасения ни за что не должна позволять владельцу салуна в Барбари-Коуст держать себя в объятиях и целовать так, как это делал Ник. Она допустила оплошность, слушая, как он дерзко бормочет «Я хочу тебя», и не поставив его на место.

Этого больше не повторится. Она не допустит этого. Но она не должна показать, что сомневается в нем. Не теперь, когда она отчетливо представляет себе маленького брошенного мальчика, каким был Ник в детстве. Одинокий и напуганный, изо всех сил старавшийся выжить, учившийся не принимать все близко к сердцу, в то время как все, что ему было нужно и чего он хотел, — это быть любимым.

Когда Кей подходила к «Золотой карусели», начал сгущаться вечерний туман. Густой и тяжелый, он обволакивал ее, и ей приходилось осторожно пробираться по улице. Дойдя до пересечения улиц Пасифик и Грант, она сошла с тротуара, сделала пару шагов и тут же в страхе отскочила назад.

На Кей едва не наехал приближающийся экипаж. Душа у нее ушла в пятки, и она схватилась за холодный металл фонарного столба, когда нарядная упряжка завернула за угол. В тумане возница не заметил ее. Она лишь смутно различила пассажира в цилиндре.

Кей даже в голову не могло прийти, что это Ник.

Ник сидел в экипаже, откинувшись назад, широко расставив колени и глядя прямо перед собой. Он не заметил женщину в униформе, прижавшуюся к фонарному столбу.