На всю жизнь - Райан Нэн - Страница 111

Наконец Ник оторвал от нее пылающие губы. Он прислонил голову к двери и закрыл глаза. Он чувствовал на себе теплое и волнующее дыхание Кей. А она прижала губы к впадинке у основания его шеи и прошептала его имя.

Ник содрогнулся.

Его сердце глухо стучало, а мышцы живота напряглись.

Он хотел ее.

Забыв о пари, он желал Кей с неодолимой силой. Он желал ее с такой страстью, какую уже давно не испытывал к женщине. Она околдовала его. Она искушала его. Она пугала его. Она пробудила в нем нечто, что, как ему казалось, уже ушло и навсегда умерло. Робкое, мальчишеское желание быть ее кавалером, ухаживать за ней.

Это свежее, пылкое горение юности!

Ник дрожал.

Он проклинал себя за то, что собирался сделать. То, чего ему так страстно хотелось, было совсем близко. Он хотел заниматься с Кей любовью. Он собирался заниматься с ней любовью. Время пришло. Сегодня ночью она станет его. К черту завтра!

Она приводила его в неописуемое возбуждение. Он хотел проникнуть во все чувственные тайны и испытать наслаждения, ожидающие их. Он был полон решимости забыть о ее добродетели, не считаться с ее невинностью.

Открыв глаза, он положил ладонь ей на затылок и снова стал целовать ее. Целуя, он принялся расстегивать пуговицы на ее блузке. Кей последовала его примеру. Пока Ник целовал ее в глаза, уши, подбородок, ей удалось расстегнуть его белую рубашку и распахнуть ее. Она провела ногтями от плоского коричневого соска до пояса его брюк.

И снова Ник содрогнулся. Придерживая ее за длинные шелковистые волосы, он стряхнул с себя смокинг и белую рубашку, оттолкнувшись плечами от двери, чтобы одежда могла упасть на пол. Потом, осыпая пылающее лицо Кей благоговейными поцелуями, он стащил с ее рук расстегнутую блузку.

Ее сорочка была из простого неотбеленного хлопка, но вряд ли Кей могла быть более привлекательной в атласе и кружевах. Ее плечи и тонкие руки были столь же совершенны, что и грациозная шея. А твердые, высокие груди, быстро поднимавшиеся и опускавшиеся под лифом хлопковой сорочки, были прекрасной формы, с выступающими сосками.

Судорожно сглотнув, Ник улыбнулся Кей, взял ее сияющее лицо в обе ладони и произнес:

— Любимая, ты так прекрасна. Я хочу тебя больше, чем ты можешь себе вообразить.

И он снова привлек ее к себе. Кей вздохнула, обняла его руками за голую спину и прижалась щекой к его обнаженной груди.

— Я всегда считала тебя самым красивым мужчиной, какого встречала, — произнесла она. — А теперь я знаю, что ты еще и нежный, и заботливый.

Прикасаясь кончиками пальцев к ее хрупким лопаткам, прижавшись губами к ее волосам, Ник пробормотал:

— Не знаю, как насчет этого, детка, но я буду нежно заботиться о тебе.

— Я знаю, что будешь, — промолвила она. — Я знаю… Я узнала о Джое и Бэттери-Плейс, и обо всем остальном. — Она сжала его еще сильнее. — О, Ники, научи меня, как сделать тебя счастливым.

— Милая, я не знаю, что ты могла узнать нового обо мне, но я тот же человек, которого ты знала до этого.

— Правда?

— Правда.

— Малыш, мне все равно, — лукаво произнесла Кей, передразнивая его. — Все, что я знаю, — это то, что ты хочешь меня, а я хочу тебя. — Она повернула к нему лицо, снова поднялась на цыпочки и прижала губы к изгибу шеи, переходящей в плечо. — Научи меня, Ники. Я не знаю, как любить тебя, но я хочу научиться.

Ник устало вздохнул.

Он опять прислонил голые плечи к двери.

Он не мог сделать этого. Он не мог затащить в постель эту милую, доверчивую женщину. Она, без сомнения, была нетрезвой. Больше, чем просто нетрезвой. По сути дела, она была так пьяна, что не ведала, что творит. Не будь этого, она бы не оказалась здесь в его объятиях. В своей жизни Ник бывал деспотичным, даже грубым с женщинами, но эта по какой-то загадочной причине пробуждала самые лучшие его чувства.

Заняться сейчас с Кей любовью — это то же самое, что отобрать конфету у ребенка.

Но даже он не был таким отъявленным подонком. Или был?

Ник нежно положил ладони на голые плечи Кей, слегка отстранился от нее и взглянул в ее красивые глаза.

— Любимая, мы не можем сделать этого.

— Ты не хочешь меня. — Она выглядела обиженной. Склонившись к нему, она начала исступленно целовать его грудь. — Ники, я сделаю так, чтобы ты захотел меня. Я сделаю. Я сделаю.

— О, детка, я очень хочу тебя. — Ник поднял ее за подбородок. — Ты не поняла. Я хочу тебя, но… — Он крепко обнял ее, покачивая из стороны в сторону, как ребенка. — Милая, ты сегодня немного не в себе.

— Нет, неправда, я…

— Тс-с, любимая. Ты не знаешь, что говоришь. Позволь мне позаботиться о тебе. Отдохни в моих объятиях, — проговорил он тихим нежным голосом. — Кей, у нас впереди целая жизнь для любви.

Бережно держа Кей в объятиях, Ник успокаивал ее, объясняя, что произошло. Терпеливо объяснил, что пунш, который ей так понравился, был не просто фруктовым соком. Попытавшись раза два перебить его, Кей наконец замолчала. Она слушала, но больше внимала звуку его низкого голоса, чем произносимым словам. Убаюканная теплом груди, к которой она прижималась щекой, и сильными руками, обнимавшими ее, она почувствовала, что полностью расслабляется. Скоро она уже сонно зевала.

Ник поцеловал ее в висок и спросил, не хочет ли она лечь. Она кивнула. Он поднял Кей на руки и отнес к себе в спальню. Кровать была расстелена для сна. На ночном столике неярко горела одинокая лампа.

Ник поставил Кей на пол и положил ее руки себе ни плечи. Протянутой рукой он сзади расстегнул ее юбку. Нащупав пояс, он спустил с ее бедер синюю армейскую юбку и белую нижнюю. Потом, положив руки на талию Кей, приподнял ее над ворохом одежды, отбросил его ногой в сторону и усадил ее на край постели.

Веки Кей закрывались сами собой, в полудреме она покачивалась. Не в силах больше удерживать равновесие, Кей повалилась на спину и мгновенно заснула. Ник улыбнулся, поднял ее разбросанную одежду и перебросил через спинку стула. Потом встал на колени у кровати. Он осторожно стащил с ее ног белые хлопчатобумажные чулки. Пошевелив босыми пальцами ног и глубоко вздохнув, она продолжала крепко спать.

Поднявшись на ноги и глядя на нее сверху вниз, Ник почувствовал, как у него в груди до боли сжимается сердце.