Бессмертные карлики (журн. вариант) - Рихтер-Фрих Эрве - Страница 7

У старого юриста в глубине души был маленький уголок, где пряталась и порой глухо ворчала страсть к игре. С небольшим капиталом и кредитом отца Мануэль окунулся в бесплоднейшую и пошлейшую азартную биржевую игру. Но ростовщики оказались жестокими к нему. Они заманили его маленькими выигрышами, которые постепенно превратились в огромные проигрыши. Красивый Мануэль был обчищен до нитки. Его любовницы охладели к нему, его портные выражали нетерпение, а его банк беспрестанно требовал все новых взносов. Дон Хосе платил и платил, сперва из своих собственных средств, а затем, когда они пришли к концу, из чужих. Он слепо доверял своему красивому сыну, ловко составленные телеграммы которого изобиловали блистательными перспективами на будущее. Наконец, в один прекрасный день, на Мануэля обрушился решающий удар… Его отъезд из Парижа весьма походил на бегство. Он оплатил свое возвращение целым рядом векселей на имя отца и проехал прямо в Перу, где вот уже полгода упражнял свои чарующие качества в клубах и дансингах.

Теперь отец и сын, за спущенными гардинами, развалясь каждый на своем кресле, обсуждали положение.

— Тебе вовсе не надо жениться на ней, — говорил дон Хосе своим благозвучным голосом, проливающим всегда утешающий бальзам на скорби вдов и сирот, тосковавших в его приемной. — Но Сен-Клэр был моим другом. Моя, гм, гм, — совесть была бы несколько спокойнее, если бы малютка вошла в нашу семью.

Приторно-красивое лицо юного Мануэля выразило слабые признаки удивления.

— Честное слово, я еще не знаю, хочет ли она меня, — сказал он медленно, с принужденным смехом.

— Пустяки, — сказал вдруг жестоко отец, — это для нее единственный случай. Для бедной девушки…

Молодой человек, казалось, вернул снова свое прекрасное расположение духа.

— Да, да, это правда, — шумно засмеялся он, — у нее, конечно, нет ни гроша.

Старый джентльмен посмотрел на сына с серьезным упреком.

— Профессор Сен-Клэр был необыкновенно даровитым человеком, проговорил он наставительно. — Но немного непрактичным и неосторожным.

— Ну да, он ведь доверил тебе все свои деньги, когда уехал.

Дон Хосе опасливо осмотрелся кругом себя.

— Лучше не говорить так громко… Его завещание исчезло, а свидетели погибли.

— Не ты ли устроил это дело?

— Упаси боже, нет! Что ты болтаешь, Мануэль! Но они нам больше не помешают. Часть состояния Сен-Клэра была вложена в наше собственное дело, это было счастием, не то нам пришлось бы плохо, Мануэль!

— Но разве ты не намерен уделить кое-что этой девчонке?

— Нет, — ответил спокойно дон Хосе. — Не больше, чем это предписывает мне старая дружба с Сен-Клэром. Если ты женишься на ней, то все дело будет гораздо легче. Ты пожертвуешь собою, но зато…

Мануэль подскочил в глубоком кресле.

— Ты слишком мало ее знаешь, — сказал он с раздражением. — Она самая странная девушка, какую я когда-либо встречал. Я охотно пожертвую жизнью, чтобы получить ее. Но я не думаю, чтобы она согласилась выйти за меня замуж даже под угрозою попасть в самые безжалостные тиски бедности.

Дон Хосе с удивлением посмотрел на сына.

— Что ты говоришь, Мануэль? Она, наверное, спятила.

— Наоборот. Она слишком умна. Я уж чувствую, что она видит меня насквозь. Я даже не удивлюсь, если она подозревает кое-что…

— Невозможно. Сен-Клэр взял с собою дубликат завещания.

— А если теперь вдруг найдут его тело?

Самоуверенная улыбка сморщила губы дона Хосе.

— Ты, значит, мало знаешь девственные леса Амазонки и утесы Кордильер, мой мальчик. Там пожирается все. Даже природа в этой местности обладает аппетитом.

— Но его спутники?

— Трое из них умерли прежде, чем Сен-Клэр достигнул границы Перу, а после этого никто ничего не слыхал о нем. Это было больше года тому назад.

— Не находишь ли ты, что мы поступаем не очень правильно с молодою девицею?

Дон Хосе зорко взглянул на сына.

— Это ты довел меня до этого, — сказал он холодно. — Ты должен помнить, что твои безумные спекуляции заставили меня искать необходимый выход. Состояние Сен-Клэра спасло нас от разорения и скандала. И если маленькая Инеса так высоко задирает нос, что отказывается от такого мужа, как ты, то она не заслуживает участия. К тому же у нее есть еще чековая книжка на тысячу фунтов, лежащих в Лондонском Банке.

— Это выудить ты не мог? — спросил сын.

— Тебе нечего смеяться надо мною, Мануэль. Но я не желаю по твоей милости унизиться до открытого грабежа.

— А вилла?

Старый юрист нахмурил брови. Его глава загорелись злобно, словно угли.

— Она будет продана, — сказал он отрывисто.

— А почему?

— Потому, что мои книги показывают, что Раймон Сен-Клэр должен мне слишком много денег, и я не могу покрыть его долг иначе, как продажею бунгало.

Мануэль расхохотался, как безумный.

— Ты — сущий черт!

— Я — то, чем мне пришлось стать из-за тебя.

Дон Хосе, по-видимому, хотел разъяснить эту замечательную точку зрения, когда позвонил телефон.

Отец и сын испуганно посмотрели друг на друга. Телефон — инструмент своеобразный. Он обладает иногда способностью потрясать неспокойную совесть. После короткой паузы дон Хосе схватил трубку. Его рука дрожала.

Через несколько минут он повесил трубку на место.

— Что это было? — спросил Мануэль.

— Ничего особенного, — ответил отец с мрачным взглядом. — Это Ла Фуэнте на «Комерсио». Он спрашивал, не слыхали ли мы чего-нибудь нового о Сен-Клэре. Какой-то иностранец, по его словам, желает получить сведения о нем и о его дочери.

— Быть может, родственник?

— Кто знает?

— Мне кажется, что ты за последнее время немного нервничаешь.

Дон Хосе проворчал что-то. Затем вытащил большой шелковый носовой платок и вытер им пот со лба

8. НЕГР-БОКСЕР

Перуанская столица Лима является живописным типом старо-испанского города.

Поистине достойно удивления, что несколько капель кастильянской крови в жилах местного населения могли сообщить городу своеобразный оттенок, которого, впрочем, достаточно, чтобы придать современному городу и свой собственный характер и настроение.

Так обстоит дело в Лиме. Современная «бизнес-культура» ни в каком отношении не получила перевеса в этом городе, корни которого глубоко нисходят к тому времени, когда испанские авантюристы узурпировали могущественное царство инков.

Ни в одном городе Перу история так тесно не связана с испанским завоеванием. Памятником его служит римская католическая церковь, которая, подобно старинной крепости, все еще медлит сдаваться в Южной Америке. Те, что хотят ознакомиться ближе с историей гордых и умных инков, наложивших некогда свою печать на эту страну, должны прежде всего отправиться в Лиму, чтобы там найти прочную базу для своих исследований…

Лима, впрочем, построена по образцу всех испанских городов с большой центральной Plaza.[13] Одну сторону этой площади занимает собор, а на другой находится национальный дворец, то есть правительственные здания. Остальное пространство предоставлено фешенебельным клубам и лучшим магазинам.

Более современен огромный парк, со знаменитым Поско, — лимскими Елисейскими полями, — где стоит памятник Христофору Колумбу.

Йунас Фьельд бесцельно бродил по сверкающему городу и наслаждался строгой, великолепной гордостью испанцев и веселой, экспансивной улыбкой испанок.

Ему случилось пройти мимо редакции «Комерсио», оказавшейся громадным, величественным дворцом. Он знал, что эта богатая газета была для Перу тем же, чем была некогда газета «Таймс» для Англии. В свое время, много лет тому назад, она была рупором боровшихся за освобождение черных невольников, — а теперь это был лишь орган крупной буржуазии и биржевиков.

После долгого странствования в этом современном лабиринте прессы, Фьельд наконец нашел частную контору Ла Фуэнте. Маленький редактор принял его словно старого друга. Он отложил в сторону свою работу, засыпал Фьельда всевозможными сведениями и советами и в конце концов пригласил его отобедать с ним во французском клубе.

13

Площадь (исп.).