Первопроходцы ада - Недозор Игорь Владимирович - Страница 66

– Пошли, чувак! – несильно пихнул незнакомца Топчилин в спину.

В проходной они провели минут пять, пока не явился дежурный офицер, младший лейтенант Шамшуров. Слегка похмельный и как всегда злой (будешь тут злым, когда из старших лейтенантов турнули сразу на две ступеньки вниз). За что уж, никто толком не знал, но между собой солдаты звали его Сволоченком – скотиной он был изрядной.

– Ты его обыскал? – бросил Шамшуров, выслушав сбивчивый доклад Горбунова.

– Нет… Никак нет! – выдал уставную формулировку сержант.

– Ты идиот, он бы мог ствол пронести и вас тут всех положить!

Горбунов вздрогнул. А ведь и впрямь так!

– Позвольте, я никакого отношения… Я волонтер фонда «Чуткость», вот… – залопотал парень, изрядно, судя по физиономии, сконфуженный предположением младшего лейтенанта.

– Да заткнись ты! Сами жрите свои тухлые консервы! Почему на КПП посторонний?! Почему ты не обыскал его, твою мать?!

– Нет, позвольте! – взвился водитель. – Если надо, обыскивайте, вот!

Он торопливо принялся вытаскивать из барсетки все, что там было: потертый кошелек, права, пропуск литеры «Г», паспорт, ключи, забавный сувенир – кольцо с парой блестящих палочек. На что-то он был похож, что-то зашевелилось в Колькиной памяти. Да это же…

Видимо, понял это не один Горбунов.

– Стреляй! – выкрикнул «мамлей», но было поздно.

Сжав в ладони брелок, водитель кинул его в угол…

Сержант вскинул автомат, и тот с лязгом полетел на пол.

Горбунов истерично засмеялся…

Уронил!! Уронил, он не чувствует рук!

Из того, что происходило потом, Горбунов мало что запомнил. Какие-то отдельные кадры – смазанные и мутные. Его крутило, вертело и трясло, а перед глазами мелькала дикая цветомузыка. Хотелось петь от радости и одновременно плакать. Но вот его отпустило, и прежде всего он ощутил, как к его горлу прикоснулась холодная сталь ножа. Охранник увидел пятерых мужчин в черном камуфляже и балаклавах.

И отметил сквозь звон в ушах, как ловко их вынесли. «Свисток кикиморы» – от него не только бьет судорожный хохот и мутится разум, но еще и временный паралич верхних конечностей приключается, не постреляешь. А у самого чертова педика с бородкой в кармане был припрятан «чертов глаз» – тот начисто гасит эффект «свистка»…

– Если не будете шуметь, – обратился к жалобно постанывающим воякам Дракон, – доживете до старости, по крайней мере до завтра…

Шуруп и Азимут надежно обездвижили дежурную смену охраны с помощью пластиковых наручников и залепили им рты скотчем. Затем Азимут поудобнее перехватил тактический «Моссберг» двенадцатого калибра, взятый на случай, если придется вышибать двери. Увидев жуткое оружие, все пятеро пленников в ужасе замерли, вытаращив глаза. Бывший «Корсар» долю секунды смотрел на них насмешливым взглядом, а потом разнес мониторы и пульты несколькими ударами приклада.

Они прошли сквозь пост охраны и зашагали по дорожке к подсвеченным скудным светом фонарей и немногочисленных окон зданиям. Их марш по территории режимного объекта остался незамеченным. А может, кто и видел, но решил, что так и надо, – в этом месте творились слишком жуткие дела, чтобы удивиться каким-то типам с закрытыми лицами и при стволах. Нагруженный тяжелее всех Шуруп нырнул в темный промежуток между домами – у него была своя работа и своя роль в разработанном Драконом плане.

Нужный корпус они нашли без проблем. У самого входа Раскат и Гриб синхронно достали пистолеты.

На дело они взяли ТТ – китайские с глушителями. Как объяснил перед выходом Раскат, хоть ствол и старый, но профессионалами ценимый. У этого оружия высокая скорость пули и мощный заряд. В отличие от большинства современных пистолетов он заточен под простую задачу: убивать, прошивая тело насквозь, а не тратить энергию на пресловутое «останавливающее действие».

В полуосвещенном фойе двое мужчин играли в «козла» – длинноволосый толстяк и лысый, высокий и костлявый хмырь. Уголовные татуировки на руках, на поясах связки ключей, рации и дубинки. И пистолеты в кобурах.

Лысый при появлении нескольких человек в черном вскочил и ринулся в бой, занося дубинку. Явно не вояка – типичный «бык», привыкший переть буром. Азимут ловко уклонился от нападения, резиновая палка просвистела над головой, и ударил ребром ладони по горлу охранника – тот упал. Он помедлил мгновение, разглядывая замершего в ужасе толстяка и неподвижного бритоголового, затем поднял ТТ и уложил свои жертвы двумя негромкими выстрелами в голову. Гильзы со звоном упали на кафель пола.

Антон, что удивительно, даже усомнился на миг в правильности столь радикального метода. Но тут же это чувство исчезло, когда Раскат открыл дверь в дежурку, проверяя тылы. Молодая женщина, вся в синяках от свежих побоев, сжалась в дальнем углу кровати, натянув на себя простыню и с боязнью глядя на незнакомцев. Тут же на полу валялась смятая больничная пижама…

Дракон молча приложил палец к губам, несчастная лишь закивала и спрятала лицо в подушку.

У входа на лестницу они проверили оружие. Антон тоже вытащил свой ПБ. Медленно и аккуратно он вытащил обойму, затем так же медленно оттянул затворную рамку. Вернул обойму на место. Оружие к бою готово.

Вспомнил еще слова инструктора по боевой подготовке прапорщика Шматко. Тот как-то на вопрос, трудно ли стрелять в людей, серьезно и мрачно пробурчал:

– Студент, если хочешь жить, пойми одно: они… те, кто у тебя в прицеле, это не люди. Это враги. Большие двуногие свиньи, которым нужен твой труп. Считай, что у тебя война со свиньями. Пожалел врага – он тебя не пожалеет.

На лестнице пованивало, как в старом сортире.

Они шли парами. Одну составляли Азимут и Гриб, вторую Дракон и Антон, в тылу – Раскат. Лестница была довольно крутая, подниматься, направив ствол автомата кверху, было не очень удобно. Щека прижата к прикладу, ни одного лишнего движения.

Взор выхватывал мелкие детали – грязные, горящие вполнакала светильники, трещины, облупившаяся от времени и влаги штукатурка, пустые бутылки в углах…

Вот и дверь на второй этаж, они замерли возле нее. Арсеньев аккуратно попробовал повернуть ручку – открылась. Сразу за дверью длинный коридор, слева глухая стена, в ней пара дверей, справа окна на улицу. Азимут и Раскат впереди, Антон с Драконом и Гриб за ними.

Все чисто. Пригибаясь, группа двинулась вдоль стены. Все время казалось, будто за ними кто-то наблюдает, и от этого по телу Арсеньева бежал неприятный холодок. Первая дверь слева – комнатенка, небольшой письменный стол, ключи на стене, полки с папками скоросшивателей и коротко стриженная охранница, игравшая в «компутер». Она не успела поднять тревогу, когда Азимут ударил ее прикладом в голову. Тетка рухнула на клавиатуру, так и не успев перебить очередную порцию чертей или мутантов.

– Эй, вы кто?

Второй охранник, вышедший из туалета, полез было за пистолетом, но Раскат оказался проворнее: он резко выбросил АКС вперед, и штык-нож вошел в глаз надсмотрщику, пробив мозг и принеся мгновенную смерть. Гриб подхватил обмякшее тело и осторожно, чтоб не наделать шума, положил на пол.

Снятая с пояса охранника ручка-ключ открыла им двустворчатую дверь. Коридор с парой дежурных ламп, запах хлорки и горохового супа… Антон замер на секунду: как тут найти Киру?

Из ближайшей двери высунулась сонная мордашка довольно молодой девицы – та замерла, но, кажется, не очень испугалась.

– Кира! – заорал Антон, повинуясь внезапному внутреннему импульсу. – Кира, это я!!

И он сорвал балаклаву.

Послышались растерянные голоса, шум и чей-то визг спросонья…

…Сначала был звон в ушах, потом темный мрачный зеленый лес – что-то среднее между джунглями и тайгой, в нем перекликались какие-то злые твари… И еще там был Антон… Он ее звал, ибо она заблудилась, но она упорно не могла найти дорогу в этом мрачном густом лесу, где тяжелые лианы обвивали стволы могучих сосен и ржавые остовы каких-то боевых машин…