Предлагаю ничью (СИ) - Ростовцева Алиса - Страница 26

Introduction aux Methodes de Monte-Carlo…

Так-так. И что же тебятак удивляет?

Я замерла на несколько секунд, разглядывая точеный профиль Тима. Никакого сарказма в его голосе не было. Но почему меня так насторожил его снисходительный, хорошо мне знакомый тон?

«Удивлен, что у меня есть мозги?!» — фраза просилась на язык и почти обжигала губы.

— Это введение в Методы Монте-Карло, от Бернара Лапьера, — Тимур по-прежнему продолжать держать книгу в руках, но я уже сделала шаг ему на встречу и прикоснулась к обложке. Пальцы задумчиво скользнули по кожаному переплету. — Подарочное издание. Видишь, теснение золотом? — я повторила очертания букв на корешке книги. — Она отлично вписывается в интерьер. Кожа и золото. Дорого смотрится, правда? — Я позволила себе невинно улыбнуться и через секунду, вытащив книгу из рук Тимура, вернула ее на полку. — Позволишь предложить тебе чай?

Вопрос прозвучал в точности, как я и хотела. Образ наивной блондинки уже давно был отточен до совершенства. Михайлов говорил, что выдать меня может лишь напряженный взгляд.

Ладно, значит, сейчас скромно потупим глазки.

— Думаешь, я откажусь? — Тимур ответил после паузы, словно несколько мгновений подбирал слова.

— Нет, — покачала головой и призналась, — хочу, чтобы ты согласился.

Улыбка Тимура на мгновение потеряла свою широту. Опять удивлен?

— Кухня вот там, — указала в сторону коридора и отвернулась от задумавшегося о чем-то Тима. — Присоединяйся, когда закончишь. С чтением, я имею в виду.

Керимов передернул плечами, нахмурился… И остался стоять у шкафа, провожая меня недоуменным взглядом. Что ж, хотя бы в этом он не изменился. За деревьями Керимов, по-прежнему, не видел леса.

Я вышла из гостиной, улыбаясь своим мыслям. Неразговорчивый и напряженный Тимур в моей квартире спустя пять лет после нашей последней «нормальной» встречи смотрелся нелепо и глупо. Совсем не так, как в доме своего брата. Может, все дело в том, что там он чувствовал себя уверенней и спокойней?

Кто бы ответил на этот вопрос.

На кухне я шире распахнула окно, позволяя теплому ветру игриво дернуть краешки желтой шторы. Налила воды в электрический чайник и достала с полки вазу с конфетами и печеньем.

— А у тебя мило.

Чашка, которую я держала в руках, с глухим «бам-с» приземлилась на стол. Точнее пристеклилась. Я тут же потерла место удара пальцами, проверила стеклянную поверхность на предмет трещин. Еще не хватало вот так по глупости испортить сделанный на заказ предмет интерьера. И хотя за два года мы со Стасом довольно часто проверяли его прочность, сегодняшний день по закону подлости мог стать последним для образчика Итальянской моды.

— Что-то не так?

— Все ок. Я испугалась, что он раскололся.

— А он мог?

Глупый вопрос.

Я оглянулась на Тима, с удивлением отмечая, что он рассматривает кухню, замерев в дверном проеме и будто не решаясь переступить воображаемую черту.

А ведь это всего один шаг, Тим. И я не кусаюсь, помнишь?

— Нравится? Дизайнеры постарались на славу, — я тоже окинула комнату быстрым взглядом.

Бледно-розовый цвет стен с оранжевыми разводами и кляксами в самых неожиданных местах отлично сочетался с деревянной отделкой кухонной мебели. Столешница из розового гранита, по стоимости соперничающая с «фаршем» всей кухни в целом, была заставлена техникой. Хромированная микроволновка, аэрогриль, хлебопечка…

— Нравится. Получилось оригинально, — в ответе Керимова не было ни показного энтузиазма, ни восторга от хорошо проделанной работы художников по интерьеру. Ленивая небрежность скользила в каждом его жесте, когда Тимур, наконец, оставил в покое дверной проем и, отодвинув один из кожаных стульев, сел за стол.

— Ты обещала чай, — напомнил с крохотной улыбкой на губах.

Ах, да.

— Конечно, сейчас все будет, — отозвалась вежливо и потратила две минуты на сервировку.

Керимов все так же молчал. Он вообще был сегодня немногословен. Его поведение, нервное и отстраненное, вдруг напомнило мне наш разговор пять лет назад. В тот день в больнице Тимур так же долго искал слова, чтобы рассказать мне о своих планах. Он был зол на меня за все случившееся накануне и все же кое-что хотел от меня получить.

Неужели, в этом дело? Ему опять от меня что-то нужно?

Я поставила перед Тимуром чашку и села напротив него.

— Почему ты не позвонил? — спросила тихо и уставилась на Тима, разглядывая его внимательней и отмечая про себя все изменения в его внешности. Дорогие часы на левом запястье, морщинки в уголках глаз. Четкая линия губ…

Что?

Я поспешно отвела глаза.

— У меня нет твоего телефона, — последовал короткий ответ. Керимов сделал первый глоток из чашки.

— Но при этом ты знаешь, где я живу. Может, было бы проще выяснить мой номер вместо того, чтобы караулить меня во дворе?

Керимов вскинул голову, встретился со мной глазами.

— А может быть, я хотел тебя увидеть?

У кого ты спрашиваешь, Тимур?

Наверное, в другой раз я бы уцепилась за эту фразу. Ксения Ветрова пять лет назад точно бы разозлилась. Она бы фыркнула Тимуру в лицо и заявила о том, что в такую нелепую ложь никогда не поверит. Но правда нашей жизни такова, что каждый человек делает лишь то, что хочет. Не звонит, когда ему это не нужно. Иищет встречи только тогда, когда у него возникает желание поговорить.

Все чертовски просто.

— Хорошо.

Повисла дурацкая пауза. Тим посмотрел на меня так, словно пытался понять, что у меня на уме.

— Хорошо? — переспросил через некоторое время. И в его голосе отчетливо слышалось удивление. — И все?

— И все. — Я кивнула и, заметив раздраженный взгляд Тима, со вздохом объяснила. — Нет ничего плохого в том, что ты хочешь меня увидеть. Было бы хуже, если бы ты не хотел…

Керимов дернулся так, будто я со всего размаха ударила его по лицу.

— Ты неподражаема! — Тимур резко отодвинул стул и поднялся из-за стола. — Своими фразочками даже сейчас ты умудряешься выводить меня из себя. Как тебе это удается?

— Даже сейчас? И что, по-твоему, это значит? — я не двинулась с места, глядя на Тима снизу вверх.

— А что это может значить? Скажи мне сама. Ты нарочно все усложняешь!

Какой всплеск эмоций! Даже Михайлов в своем раздраженно-едком сарказме бывает куда менее патетичным, чем Керимов. Я и забыла, что Тимур временами превращается в свинью. Стоит признаться, что мы, похоже, никогда друг друга не понимали.

— Тим, — я поднялась со стула и прежде, чем Тимур успел что-то сказать, успокаивающе коснулась кончиками пальцев его руки. — Ты же сам ждал меня перед домом, сам согласился подняться со мной наверх. Я не звала тебя сюда, не просила со мной встречаться. Что же, по-твоему, я делаю сейчас не так? За что ты на меня злишься?

Мои слова возымели странный эффект. Тим вдруг резко отвел взгляд, уставившись в окно за моей спиной.

— Ты права.

Еще лучше.

— Наш разговор похож на беседу слепца с глухим, — в отчаянье я опустила руки и, оставив Тимура в покое, отошла в сторону шкафа. Принялась переcтавлять стоящие на полочке чашки. — Я, как всегда, совершенно тебя не понимаю. Может быть, ты просто скажешь, что привело тебя ко мне? И мы поскорее покончим с этим?

— Так сильно хочешь избавиться от меня?

— Это уже становится смешным, — пробормотала себе под нос, окончательно расстроившись. Наверное, Марр была права. Если бы наши отношения с Тимуром продлились тогда… пять лет назад, мы бы все равно закончили неизбежным разрывом. Такие разные люди, как мы, никогда не смогли бы быть вместе.

Я вспомнила вдруг наше общение со Стасом. Мы никогда… никогда не ссорились и никогда не разговаривали друг с другом так, как мы сейчас говорим с Тимуром. Калугин понимает меня с полу-слова и терпеливо объясняет мне все, о чем я не могу догадаться без его подсказки. У Керимова, конечно, нет ничего общего с этим мужчиной.

— Извини, — очередная короткая фраза.