Предлагаю ничью (СИ) - Ростовцева Алиса - Страница 82

82

Да, я согласна!

— Нет, я не против. Сто лет не смотрела комедий.

— Отлично. Я подберу тогда что-нибудь пооригинальней. У тебя точно нет никаких пожеланий? — едва заметная подозрительность в голосе Миши придала ему сексуального шарма. Мне нравилось то, как этот мужчина пытался меня изучить. Разгадать мои тайны. Подобрать ко мне ключик. Такое отношение подкупало сильней и сильней. Я вдруг отчетливо поняла, что самоуверенным типам, диктующим правила без оглядки на мои интересы, в моей новой жизни места уже не осталось.

— Нет, не волнуйся, — уверила я и, последний раз оглянувшись на занятых разговором коллег, вышла из ресторана. — Все на твое усмотрение. Доверюсь в этот раз твоим вкусам.

Свежий ветер коснулся лица, и, забравшись под короткую куртку, заставил меня передернуть плечами. Поздняя осень плавно приближалась к концу. Синоптики обещали резкое похолодание в ближайшие выходные. Минус два, минус пять. Первый снег, и оставшиеся две недели до начала зимы.

Холод.

Тяжелые мохнатые тучи висели над городом уже несколько дней. Но, подняв глаза к небу, прямо сейчас, я вдруг ясно увидела солнечный свет. Блеклый, рассеянный. Слишком неясный. Но именно благодаря нему я вдруг ощутила себя свободной. А, может быть, дело было в том, что мой собеседник дарил мне тепло и слабую, но такую необходимую мне прямо сейчас надежду на личное счастье.

Я была готова к этому шагу.

— Какие у тебя планы на сегодняшний вечер? — Миша задал новый вопрос, а я опять улыбнулась. Он был чуть-чуть предсказуем в своем желании провести со мной вечер, но его предсказуемость больше меня не бесила.

— Ты хочешь увидеться? — осторожно переспросила.

— Ты же не против? — так же осторожно ответили мне. И пусть манера Жарова отвечать вопросами на вопрос порой мне казалась наигранной и неуместной. Но только не в этот раз.

Керимов, замерший напротив своей машины с сигаретой в руке, отвлек меня почти от всех мыслей о Мише. Взгляд Тимура, привычно-холодный и недовольный, заставил мое сердце сжаться от неприятных предчувствий. Какого черта он смотрит так на меня?

— Нет, я не против. Где мы увидимся? — скрывая дрожь в голосе, я обратилась к мужчине, по-прежнему ждущему мой ответ. Отвернуться от Тима и смотреть на дорогу перед собой оказалось нелегкой задачей. Пришлось напомнить себе, что присутствие Керимова в пятидесяти метрах вниз по проспекту, уже ничего не изменит.

— Давай я заеду к тебе в районе восьми, и мы…?

— Я бы не хотела бросать машину возле салона, — торопливо ответила, явственно ощущая, что к сцене прощания возле подъезда и разговорам о чашечке чая я пока не готова. — Лучше скажи, где мы встретимся, и я подъеду туда.

Миша не стал мне возражать.

— Мне нравится кухня Муската. Была там?

— Это на Пушкинской? Слышала, но никогда не бывала.

— Тогда завтра в восемь?

— Я позвоню, если буду опаздывать.

— Не волнуйся. Я буду ждать.

С каждым сказанным словом я удалялась все дальше и дальше от Тима. Он, может быть, все еще смотрел на меня, буравил мне взглядом спину и сыпал проклятиями (или что там у него на уме? С такой недовольной миной можно только желать кому-нибудь мучительной смерти).

Я ни разу не сбилась с шагу. Холодный ветер все так же терзал мое тело, играл с волосами и забирался под юбку длинного платья. Идея снова встретиться взглядом с взбешенным Тимуром казалась мне убийственно нелогичной. Голодным уличным псам, недовольным своим рационом, лучше в глаза не смотреть. Тим не собака, но в общении с ним действует тот же принцип.

Мне не стоит проявлять любопытство. И не стоит бояться, что он подойдет. Потому что такие, как Тим, прогибаться под бабу не станут. Только если им что-то действительно нужно.

Но это не наш вариант.

* * * (Wake me up) Wake me up inside (I can't wake up) Wake me up inside (Save me) Call my name and save me from the dark (Wake me up) Bid my blood to run (I can't wake up) Before I come undone (Save me) Save me from the nothing I've become

Знакомый еще со студенческих лет тембр Evanescence вырвал меня из сна.

Снова о Кси.

Какого черта?!

— Выключи свой будильник!

Я рявкнул, пытаясь разбудить младшего брата, как ни в чем не бывало лежащего на животе на соседнем диване и не подающего признаков жизни, несмотря на разносящийся по всей комнате с претензией на мелодичность вой.

— Не мешай, — невнятно отозвался Мелкий, переворачиваясь под одеялом. — Ты же видишь, я еще сплю.

— Выключи, блин, давай! — я повторил, повышая голос и чувствуя, что раздражение достигает предела. Еще немного, и я точно разобью чей-нибудь телефон. Подобную хрень может слушать только мой младший брат и Ветрова, будь она… черт, неладна.

В пору ее увлечения готик-металлом, Evanescence, Century, Him'om и прочей туфтой, Ветрова регулярно травила всех окружающих рингтонами в подобном же стиле.

Now that I know what I'm without

You can't just leave me

Breathe into me and make me real

Bring me to life Четвертый ай-фон послушно заткнулся на хриплом «to life», и в комнате воцарилась относительная тишина. Мелкий по-прежнему кутался в одеяло и, судя по довольному выражению лица, выбираться из-под него он не торопился. Я недовольно уставился на младшего брата, только сейчас догадавшись, что будильник, орущий неизвестно о чем в воскресенье с утра, это его своеобразная месть за вчерашний испорченный ужин.

Оригинально.

Ничего веселее Лешка придумать не мог. Но эта дурацкая шутка окончательно меня разбудила. Разозленный на брата, я выбрался из постели и молча вышел из спальни. Раздражение, ставшее привычным в последние несколько дней, можно было унять только с помощью холодного душа. Всякий раз, когда мне во сне приходилось иметь дело с Кси, утром я чувствовал себя офигительно мерзко. В последнее время редкая ночь обходилась без присутствия этой…

Кого?

Даже на приличном расстоянии от меня, Ветрова умудрялась меня бесить. А, может быть, я злился именно потому, что Ксении не было рядом?

Этот вопрос я задавал себе все чаще и чаще. На протяжении последних двух с половиной недель сюжеты всех моих снов повторялись в мельчайших деталях. Кси от меня уходила. Манила, крутилась поблизости и улыбалась. При этом стоило мне сделать к ней хоть единственный шаг, ее взгляд мрачнел, и Ветрова от меня отступала. Временами она убегала, временами исчезала в тумане. Но ни разу за все это время она не сказала ни слова. Смотрела то с вызовом, то с осуждением и снова, и снова бежала прочь от меня.

Меня начинало тошнить от этой бессмысленной гонки.

Порой я срывался на крик, смеялся над Ветровой, советуя ей больше не приближаться. Мне не было и быть не могло до нее ни малейшего дела. Какого же черта она ко мне прицепилась? С какой она стати ходит за мной по пятам? Но сколько бы я не пытался добиться ответа от Кси, она все с тем же презрением в глазах кивала и вновь уходила.

Я злился.

Но злился скорей на себя. Не зная, как справиться с собственным недовольством, я огрызался на близких и постоянно язвил. Даже Лешка, прилетевший на неделю в Москву, в первый же день пребывания в столице попал под горячую руку. Под его левым глазом снова «зажегся» фонарь. А не хрена было лезть в мои отношения с Ксенией. Точнее, в отсутствие оных. Упоминание этого факта жутко взбесило меня. И я уже знал почему. Мысли о Кси преследовали меня постоянно. Сны о ней являлись лишь отражением моего состояния в реале.

Я так усиленно отталкивал Кси от себя. Неприступную Кси, мелькающую передо мной и в клубах, и в барах, и на любой вечеринке. Куда бы я ни пришел, ее образ, как призрак, являлся перед глазами. Избавиться от наваждения не получалось, и даже проверенный способ отвлечься мне больше не помогал. Все новые девушки были копией Ани.