Предлагаю ничью (СИ) - Ростовцева Алиса - Страница 93

— Ничего это не означает, — откликнулась хмуро. И Керимов, нацепив на лицо кривую улыбку, тут же спросил:

— Тогда зачем тебе туда ехать?

Зачем?…

Я могла бы ответить Тимуру, что работа в Париже моя мечта. Мы много и часто говорили об этом со Стасом. И нет, ничего странного в том, что он мне предложил попробовать силы вместе с одним из его давних партнеров. Я могла бы ответить Тимуру, что…

— Я хочу знать, от чего откажусь. Или на что соглашусь, если…

Продолжение фразы повисло. Закончить я не смогла.

Слишком все было не просто в наших отношениях с Тимом. Даже сейчас, обсуждая мое приглашение в Париж, я думала подспудно о том, что сам Керимов на выходные собирался уехать на дачу. Встреча с родителями, какое-то большое семейное торжество. Уже далеко не в первый и даже не в пятый раз Тимур в одиночку посещал подобные семейные сборы. О моем приглашении туда мы оба тактично молчали. Я не задавала Тимуру вопросов, давая мужчине время, чтобы привыкнуть. Но… неделя шла за неделей. И все оставалось, как было. — И от чего же будет зависеть твое решение? — Тим почти успокоился. И мне так сильно захотелось поверить, что он хоть немного понял мое состояние. Работа в Европе это билет в новую жизнь. Выбор Париж или Москва имеет слишком большое значение. Мне придется пожертвовать чем-то, но что… или кто это будет?

— Тим, — я сделала паузу прежде, чем ответить мужчине, — я не уверена в том, что… — движение в воздухе, воображаемый круг, — у всего этого, у нас с тобой… есть счастливое будущее. Люди, которые хотят быть друг с другом больше, чем на протяжении романа, ведут себя по-другому. — Керимов в шоке уставился на меня. — И вот поэтому я хочу съездить в Париж. Потому что отказываться от такого предложения сразу, при этом не имея гарантий с другой стороны, — кивок в его сторону, — глупо.

— И каких же гарантий ты хочешь?! Штамп в паспорт?

Взбешенный моим объяснением Тим снова все понял неверно. Сравнил меня с Аней? Решил, что я захотела связать его узами брака?

— Если бы я ждала от тебя подобных гарантий, Тимур, то не молчала бы, точно. Но я не хочу фальшивых уверений. Уж точно не от тебя, — Керимов опять округлил глаза. — Тим, я все еще не могу поверить тебе до конца. И наша с тобой пародия на отношения лишь подтверждает то, чего я так сильно боюсь.

— Какая,***, пародия?! Чем ты опять! В тысячный раз недовольна?

Я едва не сделала глупость. Чтобы не сорваться на крик, пришлось напомнить себе, что резким ответом Тимуру я с легкостью могу все уничтожить. Но в отличие от того же Керимова, я очень хотела оставить нам хотя бы призрачный.

— Тим, у меня будто смешалось прошлое и настоящее. Ты во многом изменился по отношению ко мне. Но… Мне кажется, мы ушли не так далеко от того, что было пять лет назад. Мы с тобой, будто, заперлись внутри твоей или моей квартиры и делаем вид, что все хорошо. Что все так, как надо. Но, на самом деле, не все проблемы решаются через постель. — Керимов после этих слов хмыкнул. — И вообще… нельзя говорить о каком-то будущем, когда ты даже не можешь пригласить свою девушку на встречу с родителями. Нельзя требовать от меня отмены поездки в Париж, когда ты сам не готов поверить в меня… И в нас. Я и сама не знаю, как нам дальше быть. Может, все действительно складывается так, как надо? Нам нужна эта поездка, чтобы что-то понять. Чтобы решить, как быть дальше… По крайней мере, мне она точно нужна, — добавила после паузы, в течение которой Тим переваривал мою крайне информативную речь.

— И ты хочешь в Париже принять решение? — спросил, наконец, мужчина.

Я видела, чего стоит Тимуру сдержаться и не продолжить скандал.

— Я просто хочу подумать.

Керимов нахмурился, передернул плечами. А после, кардинально меняя тему, хрипло спросил:

— Я так понимаю, сейчас не лучшее время, чтобы отправляться гулять. Закажем ужин сюда или…

— Н-нет. Не хочу. Я приготовлю салат. В холодильнике есть индейка.

— Хорошо, я помогу.

Глядя на то, как Тимур разворачивается и уходит на кухню, я некоторое время пребывала в состоянии кэрроловской Алисы, попавшей в кроличью норку. Удивление? О, нет. Я была в шоке…

Вооруженный до зубов нейтралитет в наших отношениях с Тимом затянулся на несколько дней. Мы продолжали общаться, встречались и ночевали, как раньше, вместе. Но от легкости последних трех месяцев нашего супер-романа не осталось следа. Мы с Тимуром будто шли по минному полю, боялись вскрыть старые раны, боялись чем-то обидеть друг друга и все потерять. Я с ужасом все ясней понимала, что не смогу отказаться от Тима. Сама — не смогу никогда.

Какие мысли при этом бродили в голове у Тимура, я не бралась утверждать. Он был почти всегда напряжен и отвечал осторожно… А еще у нас в первый раз абсолютно не было секса. Оказываясь со мною в постели, Тимур показывал мне свою широкую спину, отворачивался набок и единственный раз, не выдержав моих попыток его растормошить, прохладно ответил, что у него напрочь пропало желание. Видел бы он мой удивленный взгляд после своего откровения!

На вопрос о том, что происходит, Тим со скрипом признался, что хочет дать нам возможность, чтобы все прояснить. «Не все проблемы решаются через постель», — хмыкнул уныло, цитируя один из моих упреков.

— И ты намекаешь, что больше не хочешь меня? Совсем?!

Тимур посмотрел на меня почти с возмущением.

— Только не усложняй.

Действительно. Куда уже больше…

Странные реакции Тима, жадные взгляды, которые он кидал на меня, когда не догадывался, что я за ним наблюдаю, только сильнее разжигали мой интерес. Как назло, я просто сходила с ума от необходимости к нему прикоснуться. Секс не решает проблемы? Нет, его отсутствие точно их создает! Если каждую ночь последние месяца полтора я засыпала в объятиях Тима, уверенная в том, что нам хорошо и комфортно друг с другом. То сейчас без ежедневных прикосновений Тимура, без его привычных настойчивых ласк я чувствовала себя потерянной и одинокой.

Мне не нравилось подобное положение вещей. К субботе я накрутила себя до предела…

Тимур поднялся утром раньше меня, разбудил поцелуем, и, пока я была в ванной, успел разогреть мне вчерашние блинчики. Удержаться от слез было почти невозможно. Я все время отводила глаза, лишь бы не видеть задумчивых взглядов Тимура. Казалось, что я разрыдаюсь, если и дальше буду смотреть на него.

После короткого завтрака и торопливых сборов, после напряжения и собственных страхов, обострившихся десятикратно за десять минут до выхода из квартиры, я была всего в шаге от того, чтобы вообще никуда не лететь. Мне было физически плохо от мысли о том, что я уезжаю от Тима. Возможно, мое возвращение в Москву расставит все точки над «и»…

— Ты ничего не забыла? Проверила паспорт, страховку? Взяла телефон? — Тимур, суетливо осматривающий дамскую сумку, не видел мой взгляд, направленный на него. В коротком пальто, в перчатках, под горло замотанном шарфе, я приклеилась к двери шкафа в прихожей и все вопросы Керимова неосознанно пропускала мимо ушей. — С тобой все в порядке?

Тим, наконец, заметил мой зачарованный, полный отчаяния взгляд. Прислонился к стене чуть поодаль, тихо заметил:

— Мы опоздаем.

Я промолчала. Выдавить из себя «мне плевать» было сродни признанию в любви. Страх остаться без Тима был так же силен, как и страх от всего отказаться. Отказаться от собственной цели ради мужчины, с влечением к которому я не справилась даже за многие годы. Это диагноз. Я абсолютно… неизлечимо в него влюблена.

Несколько минут мы с Тимуром молча стояли напротив друг друга. Я не двигалась с места, Керимов за мной наблюдал. Напряжение росло, тишина становилась невыносимой. Я почти прошептала, что не хочу никуда уезжать. Почти… потому что мое безнадежное: «Тим, если ты скажешь, что…» послужило сигналом к движению. Тимур отлепился от стенки, в два шага добрался до шкафа и прижался ко мне.

— Я испорчу укладку, — Тим все еще пытался меня образумить. Но его тело, руки и губы говорили совсем об обратном. Он не хотел останавливаться. Я не хотела ему запрещать.