Шелковые узы - Райан Нэн - Страница 69

Глава 39

Невыспавшийся и злой, заполняющий своим огромным телом все пространство маленькой комнаты, скрывающий под обманчиво ленивыми движениями силу и страсть, Джонни Роулетт своим присутствием у постели Джесса постоянно раздражал Неваду. Но смертельная угроза уже миновала.

Невада осознала, что превратило Джонни в изгоя, почему он стал таким. И этот человек — безрассудный и привлекательный, самый занятный из всех, кого она знала — был не способен влюбиться и создать семью. Джонни сам сказал ей об этом в ту ночь, когда они встретились впервые, но Невада была слишком наивна, слишком влюблена, чтобы услышать его и понять.

Теперь она уже не была той глупенькой девчонкой, которую он увел с «Подлунного игрока». Она уже не была и той женщиной, которая вышла из домика Джонни неделю назад. Невада не сожалела о той ночи. Нет. Даже проживи она еще сто лет, она не забудет всепоглощающего восторга той благословенной ночи любви в постели Джонни и блеска лунного света на сапфировом ожерелье. Предчувствие игрока и женская интуиция говорили Неваде, что воспоминания о той жаркой ночи страсти будут ей поддержкой и утешением всю жизнь. Она инстинктивно догадывалась, что мужчина, за которого она собиралась выйти замуж, никогда в жизни не сделает ничего подобного, не скажет ей таких слов, как разгоряченный страстью Джонни Роулетт. Пусть будет так.

Невада наконец-то примирилась с собой. Она освободилась от чар Джонни, а вместе с ними ушло и чувство вины перед Малькольмом. Конечно, то, что произошло той ночью, — большой грех, но ведь они с Малькольмом еще не были женаты. Невада твердо решила, что будет верной и преданной женой Малькольму Максвеллу.

Изменение состояния Невады отразилось и на других: ее новообретенное чувство тихой уверенности порадовало ее жениха. Малькольм был в восторге, что его невеста, временами пугающе веселая и агрессивная, за одну ночь превратилась в более близкую ему по характеру, более сдержанную молодую леди. На Джонни изменения в характере Невады произвели прямо противоположное впечатление. Он был очень восприимчивым и по выражению ее безмятежных глаз, по спокойной уверенности в его присутствии, понял, что окончательно потерял ее. Это совсем не устраивало Джонни.

Еще одно событие поразило Джонни, когда он дежурил у постели Джесса в один из тихих летних дней. Джонни дремал на своем стуле, когда легкое прикосновение разбудило его. Он открыл глаза. В комнате стояла Невада, спокойно и уверенно разглядывая его.

— Я здесь, Джон. Ты можешь идти, — сказала она.

Джон? С каких пор его нежная и дерзкая маленькая Невада зовет его Джоном? Она не любит его? Боже мой, Невада больше не любит его! Она его не любит, но он любит ее. Роли поменялись.

— Что-нибудь не так? — мягко спросила Невада. Грустно улыбнувшись странной иронии происходящего, Джонни поднялся и честно признался:

— Да, дорогая, что-то не так. Хочешь, я скажу тебе, что именно?

— Если тебе угодно.

Невада подняла голову, уверенно посмотрела в его лицо. Ее самообладание не уступало его.

— Я люблю тебя, дорогая, я люблю тебя и хочу, чтобы ты любила меня, — сказал Джонни, чувствуя, как его сердце забилось в груди.

Синие глаза Невады не вспыхнули от волнения, удивления или радости. Она не вздрогнула, не шагнула навстречу ему. Она просто улыбнулась и сказала ясным, твердым голосом:

— Это твои проблемы, Джон. Мне очень жаль, действительно жаль.

Джонни постоял некоторое время, пытаясь оправиться от удара, нанесенного с такой беспощадной прямотой. Он чувствовал себя так, как будто получил пару мощных ударов в солнечное сплетение. Джонни набрал полную грудь воздуха и сделал усилие, чтобы удержаться на ногах.

— С тобой все в порядке? — спросила Невада; ее голос показался Джонни ужасно далеким.

— Да, все прекрасно, — ответил Джонни. Он встряхнул черноволосой головой и вышел.

Как в полусне он прошел через двор к своему домику, бросился на огромную кровать, провел ладонью по лицу и волосам. Джонни лихорадило несмотря на полуденную жару. Джонни ворочался и метался. Он вставал и снова ложился. Он ругался и молился.

Наконец на его лице появилась улыбка. Неуверенная и слабая улыбка. Собирается выйти за Малькольма? Как она может? У него в запасе еще месяц, чтобы отбить ее. И он добьется своего. Он любит ее, действительно любит. Любит так глубоко, страстно, так сильно, что сам стал беззащитным и уязвимым. Любит настолько, что, если Невада согласится, он женится на ней и остепенится. С того момента, когда они встретились, Невада Мэри Гамильтон была всегда и останется его женщиной. Она не будет ничьей женой, кроме него, пока в Джонни теплится жизнь.

Положение Невады в обществе не изменилось, несмотря на то что распространился слух о том участии, которое проявила она к старому больному негру, слуге Максвеллов. Напротив, ее хвалили за самоотверженность и милосердие, и представители сливок общества шептались, что Малькольму повезло найти такую добрую и красивую невесту.

Такое мнение устраивало Неваду и льстило ее самолюбию — она не могла ошибаться. Она открыто восстала против непреклонной Квинси Максвелл, ее будущей свекрови, и той пришлось уступить. Малькольм, благослови его, Господи, делал все, что в его силах, чтобы стать более внимательным и более страстным после прозрачного намека Невады, что ему пора вести себя как мужчине, который вот-вот женится.

Джонни жаждал ее — она читала это в его глазах каждый раз, когда они встречались, но Невада оставалась удивительно равнодушной и непреклонной. Перспектива провести украдкой еще несколько часов в его объятиях больше не привлекала ее. Невада хотела респектабельности и уверенности. В следующий раз она ляжет в постель только со своим законным мужем.

— Знаешь, что я думаю? — спросила Дениза.

— Надеюсь, ты мне расскажешь, — ответила Невада с улыбкой.

В жаркий летний полдень подруги лежали поперек застеленной шелковым покрывалом кровати Денизы. Дениза села и подтянула колени к подбородку.

— Я думаю, что мне придется отказаться от попыток привлечь внимание Джонни Роулетта.

— Ну, это хорошая мысль, — невозмутимо заметила Невада.

Дениза трагически вздохнула:

— Знаешь, почему я отказываюсь, несмотря на то что Джонни самый очаровательный мужчина из всех созданных Богом людей, и я никогда, никогда не встречу другого, у кого бы…

— Дениза!

— Ну хорошо. Но ты не рассердишься? Обещай мне. Невада кивнула. Дениза вытянула ноги, подняла наверх свои ярко-рыжие волосы и выпалила:

— Джонни Роулетт хочет тебя, Мэри Гамильтон!

Невада осталась совершенно спокойной и продолжала лениво перебирать пальцами бахрому шелкового покрывала. Она зевнула и ответила:

— Дениза, тебе следует заняться написанием романов. Я ни у кого не встречала такого таланта представлять вещи…

— Он хочет тебя, Мэри, — прервала ее Дениза. — Да, да. Я знаю, он чертовски хочет именно тебя. Что ты собираешься делать?

Невада лениво повернулась на спину и закинула руки за голову.

— Меньше чем через месяц я выйду замуж за Малькольма. Дениза села, по-индейски скрестив ноги, и уставилась на Неваду.

— Это я знаю. Но неужели ты не отдашься любви Джонни Роулетта до свадьбы, хотя бы ради того, чтобы узнать, что это такое? Боже мой, я бы так и сделала, если бы он захотел меня! Я уверена, это было бы самое удивительное событие для любой женщины, и я много раз грезила об этом и воображала, что бы я почувствовала…

— Дениза, — Невада села на кровати. — Давай пойдем вниз и выпьем чего-нибудь прохладительного.

— О чем ты думаешь? Отдашься ли ты Джонни во имя сладостной страсти?

— Из всего, что я о нем слышала, — прервала подругу Невада, вставая с кровати, — его единственная страсть — это игра.

— Ну, может быть, — согласилась Дениза. — Ты мне напомнила о подслушанном мною разговоре моего отца и его портного о крупной игре в покер. Говорят, что лучшие игроки со всей реки соберутся на борту «Джона Хаммера», когда он прибудет в Сент-Луис в следующем месяце. Джонни тоже будет там, как ты думаешь?