Уже мертва - Райх Кэти - Страница 76

Она посмотрела на меня, потом переключилась на что-то другое: на всплывший в памяти образ или какую-то пришедшую на ум мысль.

– Да, появлялся.

Я молча ждала продолжения. Джуэл в очередной раз затянулась, проводила взглядом проехавшую мимо машину.

– А Жюли я давно не видела. – Сделав еще одну затяжку, Джуэл закрыла глаза и задержала дым в легких, потом медленно выпустила его вверх. – И вашу подругу Гэбби тоже.

"По-моему, она не против, чтобы я продолжила расспросы", – подумала я.

– Я могу его где-нибудь найти?

– Признаться честно, дорогуша, мне кажется, что без карты вы не разыщете даже собственную задницу.

Прекрасно.

Джуэл в последний раз затянулась, бросила окурок на тротуар и затушила его ногой.

– Пойдемте, Маргарет Мид. Я кое-куда вас отведу.

31

Джуэл целенаправленно куда-то зашагала. Ее каблуки застучали по асфальту, как палочки по барабану. Я не знала, куда она меня ведет, но шла следом.

Мы свернули на восток, прошли два квартала и, оставив позади Сен-Катрин, двинулись наискосок по свободному участку земли. Залитая лаком прическа Джуэл мерно покачивалась, светлым пятном выделяясь в темноте. Я спотыкалась о куски цемента, разбитые бутылки и смятые жестяные банки, недоумевая, как это Джуэл так легко вышагивает на своих шпильках.

Мы пересекли этот участок, свернули на какую-то аллею и вошли в невысокое деревянное здание без табличек и надписей. Окна изнутри выкрашены в черный цвет. В качестве иллюминации здесь использовались лишь нити рождественских гирлянд. Их красный свет создавал атмосферу выставки ночных животных. Наверное, на то все и было тут рассчитано: на пробуждение ночных звериных инстинктов.

Я осторожно осмотрелась вокруг. Стены в зале, где мы оказались, украшали нарисованные ели: по-видимому, декоратор, оформлявший этот бар, в самом деле любил рождественскую тему. Красные виниловые стулья, бордовые перегородки, отделяющие столики один от другого. Ящики с пивом вдоль ближней стены.

Несмотря на то что бар был почти пустым, воздух пропитывал тяжелый смрад: пахло сигаретным дымом, дешевой выпивкой, блевотиной, марихуаной.

Джуэл и бармен обменялись кивками. У бармена были кофейного цвета кожа и широкие кустистые брови. Из-под них он пристально следил за каждым нашим движением.

Джуэл медленно пошла по бару, скучающим взглядом осматривая немногочисленных присутствующих. Я засеменила за ней. Какой-то старик за столиком в углу махнул рукой, приглашая ее присоединиться к нему. Она послала в его сторону воздушный поцелуй. Другой мужчина схватил ее за запястье. Свободной рукой Джуэл разжала его пальцы.

– Аттракцион закрыт, мой сладкий.

У одного из столиков она остановилась и чуть наклонилась вперед, загораживая собой единственного человека, сидевшего за этим столиком.

– Привет!

Я сделала шаг в сторону и увидела молодую женщину с засаленными каштановыми волосами, разделенными неровным пробором на две части. Она сидела, подперев щеки руками, глядя в стакан со светло-коричневой жидкостью. Лицо закрывали пряди волос.

– Жюли, – произнесла Джуэл.

Женщина не шелохнулась.

Джуэл села на стул с противоположной стороны. Я последовала ее примеру. Поверхность стола была залита какой-то гадостью, определять, чем именно, у меня не возникло ни малейшего желания. Джуэл облокотилась на край стола, но тут же отдернула руки, закурила, выпустила дым вверх и произнесла громче и тверже:

– Жюли!

Жюли отрывисто вздохнула и подняла голову.

– Жюли? – повторила она собственное имя. Создавалось впечатление, будто ее неожиданно разбудили.

Мое сердце заработало в темпе, ускоренном вдвое. Я закусила нижнюю губу.

Перед нами сидела девочка лет пятнадцати с мертвенно-бледным лицом, потрескавшимися губами, безжизненными, запавшими глазами, обрамленными темными кругами. Девочка, похожая на человека, давным-давно не видевшего солнечного света.

Она уставилась на нас безучастным взглядом, словно еще не осознала, что перед ней кто-то появился. А по прошествии нескольких секунд протянула над столом дрожащую руку. Сгиб ее локтя, освещенный тусклым красным светом, выглядел фиолетовым. Вены на внутренней части запястья пересекали серые, напоминавшие червей полосы.

– Угостишь, Джуэл?

Джуэл зажгла еще одну сигарету, протянула ее Жюли, сделала затяжку, закрыла глаза, задержала дым в легких и выпустила дым к потолку.

– М-м, – блаженно промычала она и в очередной раз затянулась, полностью отдаваясь ритуалу заядлого курильщика.

Я ждала.

Джуэл взглянула на меня и медленно отвернулась. По ее глазам я ничего не могла понять.

– Жюли, дорогая, ты сейчас работаешь?

– Немного.

Жюли втянула в себя сигаретный дым, выпустила две сизые струйки из носа и проследила, как они превратились в светлое облачко, а потом растворились в красном свете.

Пока она курила, мы с Джуэл молчали. По-моему, наш приход не вызвал в Жюли ни тени удивления. Наверное, ее в этой жизни вообще ничто уже не удивляло.

Загасив окурок, она посмотрела на нас:

– Я ничего не ела сегодня.

Ее голос, как и взгляд, был безжизненным и безразличным.

Я взглянула на Джуэл. Та пожала плечами и закурила следующую сигарету. Я осмотрелась по сторонам. Ни меню, ни доски с перечнем блюд.

– Здесь продают гамбургеры.

– Купить тебе?

Я принялась вспоминать, сколько денег наличными взяла с собой.

– Их готовит Банко.

– Хорошо.

Жюли наклонилась в сторону и махнула бармену:

– Банко. Сделай для меня гамбургер. С сыром.

Сейчас она походила на шестилетнего ребенка.

– А платить кто будет, Жюли? – крикнул тот.

– Я.

Я тоже наклонилась, чтобы он увидел меня из-за перегородки.

Банко стоял, прислонившись к раковине и сложив на груди ручищи.

– Один?

Я взглянула на Джуэл. Она покачала головой.

– Один.

Жюли придвинулась к стене и обхватила обеими руками стакан со светло-коричневой жидкостью. Ее рот был приоткрыт. Послышался сигнал микроволновой печи, затем приглушенный шум.

Джуэл курила.

Наконец микроволновка издала четыре гудка, а спустя пару минут к нашему столику подошел Банко. Он поставил дымящийся, завернутый в целлофан гамбургер на картонной тарелке перед Жюли и вопросительно уставился на нас с Джуэл. Я заказала стакан содовой, Джуэл покачала головой.

Сдвинув вниз целлофан и оглядев внутренность булки, Жюли удовлетворенно кивнула и откусила кусочек. Когда Банко принес мою содовую, я бегло глянула на часы – три двадцать. Мне начинало казаться, что Джуэл никогда не начнет разговор.

– А где ты работаешь, детка? – спросила она у Жюли, словно прочитав мои мысли.

– То там, то тут.

– Я давненько тебя не видела.

– Я болела.

– Теперь чувствуешь себя лучше?

– Гм...

– Работаешь в Мейне?

– В общем-то... м-да.

– А в сорочку перед тем чокнутым все еще наряжаешься?

Джуэл спросила об этом как будто между прочим.

– Перед кем?

Жюли облизала гамбургер, как ребенок мороженое в стаканчике.

– Перед придурком с ножом.

– С ножом?

– Ну, перед тем парнем, который наглаживает своего дружка, когда ты лежишь перед ним в сорочке его мамочки.

Жюли перестала жевать, замерла, ничего не ответив. Ее лицо – серое и гладкое, как шпаклевка, – не выразило никаких эмоций.

Ногти Джуэл стукнули по столу.

– Ну же, милая! Ты наверняка догадалась, о ком я говорю?

Жюли сглотнула, глянула на нас и вновь сосредоточила внимание на гамбургере.

– А зачем он вам?

– Нам просто интересно, болтается ли до сих пор этот тип в нашем районе.

– Кто она такая?

– Темпе Бреннан. Подруга доктора Макаулей. Ты ведь знаешь ее, правильно, дорогая?

– С этим парнем что-то случилось? У него СПИД или гонорея? Почему ты спрашиваешь о нем, Джуэл?

Разговор получался бессмысленным. Если Жюли и отвечала на какие-то из задаваемых ей вопросов, то сбивчиво и уклончиво.