Уже мертва - Райх Кэти - Страница 86

Следственно-оперативная группа обрабатывала квартиру до позднего вечера. Я уехала раньше. В пять часов мной овладело непреодолимое желание уйти из этого логова. Когда Райан в очередной раз предложил увезти меня, я согласилась.

В машине мы почти не разговаривали. Райан сказал, что я не должна покидать квартиру, что за моим домом установлено круглосуточное наблюдение. Никаких ночных вылазок. Никаких самостоятельных расследований.

– Довольно, Райан, – ответила я, выдавая голосом свое изможденное состояние.

Остаток пути мы оба хранили напряженное молчание. Остановив машину у моего дома, Райан вышел вместе со мной на улицу и посмотрел на меня как-то по-особому.

– Послушайте, Бреннан, я не хочу своими поучениями усугублять ваше страдание. Скажу одно: мы задушим эту мразь, и мне очень бы хотелось, чтобы вы дожили до этого счастливого момента.

Его забота тронула меня сильнее, чем я того желала.

На поимку Тэнгуэя полиция бросила все силы. Каждому копу в Квебеке, полиции провинции Онтарио, полиции штатов Нью-Йорк и Вермонт были разосланы распечатки с его словесным портретом. Но Квебек велик, пересечь его границу и где-нибудь спрятаться – задача не из неосуществимых.

В последующие несколько дней все мои мысли были заняты только одним: гаданием, где Тэнгуэй. Может, затаился в какой-нибудь норе и довольно посмеивается. Или вообще умер. Или сбежал. Серийные убийцы нередко так поступают: предчувствуя приближение опасности, срочно куда-нибудь уезжают. Некоторых вообще не удается найти. Нет. В то, что мы никогда его не поймаем, я отказывалась верить.

Все воскресенье я просидела дома. Мы с Берди как будто спрятались в кокон: я не одевалась, не включала ни радио, ни телевизор. От одной мысли, что я увижу на экране фото Гэбби или услышу описание жертвы и подозреваемого, мне делалось дурно.

Позвонила я всего троим людям. Сначала Кэти, потом своей тете в Чикаго. С восьмидесятичетырехлетием, тетушка! Всего наилучшего!

Я знала, что Кэти в Шарлотте, просто хотела в этом удостовериться. Она мне не ответила. Неудивительно. Проклятые огромные расстояния! Нет. Спасительные расстояния. Я не желала, чтобы моя дочь находилась где-нибудь в этих краях, под боком у монстра, который недавно держал в своих грязных лапах ее фотокарточку. Она об этом ничего не должна была знать.

Третий звонок я сделала родителям Гэбби. Ее мать, напичканная лекарствами, лежала в постели. Я поговорила с мистером Макаулеем. Похороны были назначены на четверг.

Некоторое время я безутешно рыдала, сотрясаясь всем телом. Демоны, живущие в моей крови, орали, что жаждут алкоголя. Накорми нас. Заглуши. Утоли нашу боль. Все так просто.

Да, очень просто. Но я не сделала этого. Выстояла. Если я сдамся сейчас, то потеряю работу, друзей, уважение к себе. И позволю Сен-Жаку/Тэнгуэю с легкостью с собой расправиться.

Нет, я не сдамся, решила я твердо. Ни бутылке, ни маньяку. Ради светлой памяти о Гэбби. Ради себя и дочери.

Абсолютно трезвая, я ждала, сгорая от желания выложить Гэбби все, что творилось в моей душе. Очень часто я подходила к окну и проверяла, не уехали ли копы.

В понедельник около половины двенадцатого позвонил Райан. Ламанш закончил аутопсию. Причина смерти: перетяжка кровеносных сосудов. Несмотря на то что тело уже начало разлагаться, Ламанш нашел на шее Гэбби глубокий след от удавки. Кожа над этим следом и под ним была порвана в нескольких местах.

Райан замолк. Я представила Гэбби, изо всех сил пытающуюся дышать, до последнего мгновения цепляющуюся за жизнь. Стоп. Хорошо еще, что мы нашли ее так быстро. Не знаю, что со мной стало бы, если бы мне самой пришлось обследовать ее останки. Я и так с ума сходила от боли.

– ...были тоже повреждены. Да, еще он сказал, что на той штуковине, которой этот сукин сын ее задушил, были какие-то звенья или петли. У нее на коже остались углубления, по форме напоминающие спираль.

– Следов насилия он не обнаружил?

– Об этом сложно судить. Она довольно сильно разложилась. Но спермы не было.

– Когда наступила смерть?

– По словам Ламанша, самое меньшее – пять дней назад. Самое большее – десять.

– Довольно давно.

– Тело могло разложиться и сильнее, ведь было зарыто неглубоко, а в последнее время стоит жуткая жара.

О Боже! Не исключено, что он убил ее в день исчезновения.

– В ее квартире вы побывали?

– Да, ваша подруга явно приходила туда примерно перед самой смертью, хотя никто из соседей с ней не встречался.

– А о Тэнгуэе что-нибудь удалось выяснить?

– Весьма неожиданную информацию. Этот парень работает учителем в небольшой церковной школе на западном острове. – Я услышала шелест бумаги. – В школе "Сен-Изидор". С девяносто первого года. Двадцать восемь лет. Холост. В графе "Другие родственники" в форме принятия на работу он написал "нет". Мы проверяем достоверность всех этих сведений. Живет тоже с девяносто первого. Согласно показаниям хозяйки квартиры он приехал откуда-то из Штатов.

– Отпечатки пальцев нашли?

– Много. Сегодня утром их образцы уже отправили на юг.

– А внутри перчатки, которая лежала на тех лапах?

– В ней по крайней мере два отпечатка оказались довольно отчетливыми. И смазанный рисунок ладони.

У меня перед глазами всплыл образ Гэбби, потом – полиэтиленового пакета для мусора. Перчатки. Я машинально написала в открытом блокноте: "Перчатка".

– Бертран сейчас в Ленноксвилле. Клодель пытается что-нибудь выведать в "Сен-Изидоре", но пока почти безрезультатно. Там сейчас летние каникулы, на работу выходят только сторожа и уборщики.

– А в его квартире вы нашли что-нибудь? Имена, телефоны?

– Нет. Ни фотографий. Ни телефонных книжек. Ни писем. Этот тип живет как будто в социальном вакууме.

В течение некоторого времени мы оба обдумывали сказанное.

– Это, по всей вероятности, и объясняет его странные хобби, – сказал Райан.

– Вы о страсти к убийству животных?

– Да. А еще о коллекции ножей.

– Ножей?

– Их у него больше, чем у ортопеда. В основном хирургические – скальпели и лезвия. Он хранил их под кроватью. Вместе с коробкой хирургических перчаток. Оригинал.

– Одиночка-фетишист. Потрясающе!

– Еще он обожает порнографию. Мы нашли у него целую стопку засмотренных чуть ли не до дыр журналов.

– Что еще о нем узнали?

Опять послышался шелест бумаги.

– У него есть машина. "Форд" восемьдесят седьмого года выпуска. Сейчас ее разыскивают. Сегодня утром мы получили копию с фотографии, вкленной в его водительские права, увеличили ее и тоже повсюду разослали. Но...

– Что?

– По-моему, бабушка права: его внешность весьма непримечательная. Или же на ксероксных и факсовых копиях он не похож на себя.

– Как вы думаете, это и есть тот самый Сен-Жак?

– Возможно. Или Жан-Кретьен. Или торговец хот-догами с улицы Сен-Поль. Кстати, ему ни разу не выписали штрафа за неправильную парковку. Очень законопослушный мальчик.

– М-да. Хороший мальчик, обожающий порно, хирургические инструменты и разрезанных животных.

Пауза.

– Кстати, что это были за зверьки?

– Пока неизвестно.

Я взглянула на слово, которое вывела в блокноте, и сглотнула, смачивая пересохшее горло.

– А внутри той перчатки, которая лежала с Гэбби, что-нибудь обнаружили?

Произнести вслух ее имя далось мне с трудом.

– Нет.

– Мы так и думали.

– Да.

Я слышала доносившиеся из трубки привычные звуки кабинета отдела убийств.

– Я завезу вам копию его фотографии, чтобы вы знали, как он выглядит, на случай если столкнетесь с ним. Хотя я считаю, что вам не следует отходить от дома до тех пор, пока мы не выловим его.

– Я сама приеду. Хочу сходить в биологическую лабораторию.

– Я ведь сказал, что...

– Только не разыгрывайте передо мной крутого мачо, Райан.

Райан глубоко вздохнул.