Два часа до катастрофы - Бадин Андрей Алексеевич - Страница 21

Петрович дотянулся до трубки и поднес ее к уху:

– Да.

– Петя, что не отвечаешь? – прогремел властный бас генерала Берестова. – Давай ко мне на совещание. Срочно!

– Иду, – пробубнил полковник. – Поспать не дадут, – буркнул он себе под нос и стал подниматься.

Осушив пластиковую бутылку воды, Семенов подошел к зеркалу у шкафа и взглянул на свое усталое, с синими мешочками под глазами лицо. Поправив галстук, он пригладил ежик на голове, взял в руку пиджак и отпер ключом дверь. Когда вышел в приемную, секретарша Настя испуганно осмотрела его и запричитала:

– Простите, Петр Петрович, вы приказали вас ни с кем не соединять, но генерал настаивал, будто знал, что вы в кабинете… и мне пришлось…

– Не волнуйся, все нормально. Успел поспать часок.

– Правда, что в машине было полтонны взрывчатки? – не удержалась девушка.

– Сколько там было – не знаю, но если бы рвануло…

У девушки округлились глаза:

– Я живу напротив Бурденко. У меня дома маленькая сестренка, мама, бабушка…

– Ах да, – кивнул полковник и направился в коридор.

Через пару минут он вошел в кабинет начальника МУРа. Там был полно народу, и полковник стал искать глазами свободный стул.

– Давай поближе ко мне, – позвал Берестов, и Петрович уселся рядом с ним в торце стола. Он осмотрел всех присутствующих и кивнул в знак приветствия тем, кого знал. Это были руководители разных служб МУРа и МВД, но трое в штатском были ему незнакомы.

Николай Николаевич Берестов постучал карандашом по папке, и в кабинете мгновенно воцарилась тишина.

– Товарищи офицеры, – начал он, – наше совещание экстренное, можно сказать, чрезвычайное. В связи с несколькими террористическими актами Советом безопасности России было принято решение о создании оперативного штаба, состоящего из сотрудников как нашего ведомства, так и ФСБ, МВД и антитеррористического центра. Возглавить штаб поручено полковнику МУРа Семенову Петру Петровичу. Многие из вас его хорошо знают.

Услышав эти слова, Петрович удивленно посмотрел на Берестова, потом обвел взглядом всех остальных и кивнул. Хотя согласия от него не требовалось – это был приказ, и он должен был его выполнить.

– Ты, Петр Петрович, с самого начала занимался делом Звягинцева, и тебе известно больше, чем кому-либо. Ты откопал некое загадочное вещество, которым был убит Звягинцев, начал расследование и первым попал под удар оголтелых террористов. Тебе известно больше всех, и поэтому… – генерал замялся, посмотрел на полковника, – приступай.

Семенов задумался, соображая, с чего начать, а потом встал и произнес:

– Многих я здесь знаю, но кое-кого нет. Давайте представимся…

– Да, – спохватился Берестов, – давайте я представлю, а то… Совет безопасности утвердил этот состав, поэтому… – генерал достал из красной, как кровь, папки документ за подписью президента России и всех членов Совета безопасности, надел стильные, в тонкой металлической оправе цвета золота очки и начал зачитывать:

– Заместитель министра внутренних дел России полковник Иван Сергеевич Мамонтов. Он будет координировать действия оперативного штаба с МВД.

Невысокий полненький эмвэдэшник приподнялся и сурово кивнул. Его Семенов хорошо знал и ценил за деловые и человеческие качества. Затем генерал представил заместителя начальника антитеррористического центра, начальников и замов нескольких отделов МУРа и МВД и наконец перешел к «людям в черном» – так про себя их окрестил Семенов.

– Помощник руководителя Департамента контрразведки России полковник Анатолий Михайлович Ильин.

Тот встал, и все посмотрели на него. Это был мужчина высокого роста, атлетического телосложения, суровый и властный, по-мужски красивый и умный. Он внимательно, глаза в глаза, взглянул на каждого, кивнул и сел.

Далее Берестов представил заместителя начальника управления внешней разведки России полковника Бориса Юрьевича Молотова. Тот был неприметным, можно сказать, серым, не желающим привлекать к себе внимания человеком. Поэтому он быстро приподнялся, еле заметно кивнул и сразу сел. Третьим по счету был полковник военной разведки Главного разведывательного управления Генерального штаба России Самойлов Юрий Вадимович. Он тоже приподнялся, кивнул и тихо сел. Обычный служака в штатском, невысокого роста, худощавый, с рабоче-крестьянской внешностью, он никак не выделялся среди прочих сотрудников.

– Ну вот… – Берестов захлопнул папку, положил ее перед Петром Петровичем и сел в кресло. – Да, хочу добавить, – Берестов снова встал. – Это, конечно, по вашему усмотрению, но штаб может изменить дислокацию и руководить не из моего кабинета, а из любого места в МУРе. Или переехать в МВД.

– Можно к нам в ФСБ, – добавил Ильин.

– Не все ли равно, – высказался эмвэдэшник. – Главное – дело.

– Ну, вам видней, – добавил Берестов и сел. – Голосовать, я надеюсь, не будем.

Все присутствующие закивали.

– Начнем здесь, а там посмотрим, – послышались голоса из угла.

– Ну, хорошо, я вижу, тут собрались одни полковники, – вяло пошутил Петрович, но никто из присутствующих даже не улыбнулся. Все сидели насупившись, сурово смотрели на Семенова и ждали указания. И Петрович уже хотел начать, но дверь кабинета отворилась, и на пороге появился высокий светловолосый мужчина в стильном кремовом костюме, белоснежной рубахе и ярком модном галстуке. Его остроносые лакированные ботинки отражали солнечный свет, как зеркала, а аромат дорогого престижного одеколона мигом наполнил комнату.

Берестов взглянул на новенького и сказал:

– А вот и представитель Центра стратегических исследований при Национальном космическом агентстве. Представьтесь, пожалуйста.

Вошедший закрыл дверь, прошел в центр кабинета и произнес:

– Михаил Иванович Чистяков, исполняющий обязанности руководителя лаборатории орбитальных исследований.

«А! Это тот самый зам Пономарева, которого мне так и не удалось допросить», – догадался Семенов и с интересом осмотрел Пижона.

Этим безобидным прозвищем Петрович мигом одарил Чистякова, так как в его глазах тот и был пижоном. Холеный, одет с иголочки, а главное, модно и дорого.

Давать людям клички и давать условные названия делам, которые вел, было излюбленным занятием Семенова. Поэтому он не обижался на данную ему в управлении кличку Хват. В глаза, конечно, его никто из сослуживцев так не называл. Лишь несколько раз за всю многолетнюю карьеру авторитетные воры пальнули ему в лоб этой кличкой. Но было это в состоянии аффекта, после их успешного разоблачения.

– Садитесь, пожалуйста, – обратился к Чистякову Петрович, потом немного подумал и предложил:

– Товарищи офицеры, предлагаю назвать эту операцию «Дело космонавтов».

Все на некоторое время задумались, а потом закивали в знак согласия. Присутствующие были уже в той или иной степени осведомлены о ходе расследования Семенова по факту смерти Звягинцева, о произошедших в Москве терактах и о том, что все это прямо или косвенно связано со сведением с орбиты устаревшего шпионского спутника. Но деталей многие не знали, и поэтому Петрович вкратце рассказал о «Деле космонавтов» начиная с несчастного случая на дороге до перестрелки в больнице и набитом взрывчаткой микроавтобусе. Он, естественно, ни словом не упомянул о Нике и его друзьях и о том, что именно они спасли город от чудовищного взрыва.

– Итак, – продолжил Петрович. – Необходимо ввести усиленный режим патрулирования на дорогах столицы и особенно при въезде в нее. Проверять все подозрительные машины. Взять под особый контроль эмигрантов из арабских стран и Палестины, проверять общежития, институты, места их пребывания. Надо применить хитрую уловку, которую мы часто используем в работе. Дать в розыск нескольких подозреваемых с арабской внешностью, и пусть милиционеры на местах чешут всех под эту гребенку. Чем больше будет задержанных арабов, тем лучше. Их надо допрашивать на предмет причастности к некой террористической организации. Возможно, в сети попадет и крупная рыба, возможно, кто-то из задержанных будет располагать нужной нам информацией.