На берегу Севана (др. изд.) - Ананян Вахтанг Степанович - Страница 69

Во всяком случае, камыши поредели, на островке стало суше, и Камо без особого труда добрался до того места, где в прошлый раз он едва не пошел ко дну.

Рядом с ним стоял Чамбар.

Навострив короткие уши, палкой вытянув хвост, пес внимательно осматривался вокруг, следуя направлению взгляда мальчика.

В глазах Чамбара отражалось явное недоумение. Из-за чего, казалось, нужно стоять здесь в таком бездействии! Это было вне его собачьего разумения…

Красота сверкающей в лучах солнца водной глади и отраженной в ней стены камышей могла быть понятна только человеческому существу.

Камо посмотрел на часы: было без малого три.

Вынув из футляра фотоаппарат, Камо проверил работу затвора, подвинул до предела рычажок, регулирующий скорость, направил объектив на середину бассейна и замер в неподвижной позе.

Ему казалось, что в таком положении он простоял очень долго. Может быть, причина тому — испытываемое им нетерпение.

Вода в озере была спокойна. Только |ветерок налетал иногда и покрывал ее легкой рябью.

В тот раз, весной, озеро волновалось, вздувалось и лопались большие пузыри, вода расходилась кругами и бежала к берегам. А сейчас — никакого признака «водяного»… Зеркало воды — ровное и светлое. В нем только отражаются камыши да нет-нет промелькнет тень ястреба, кружащего над озером в поисках добычи.

Все вокруг было таким мирным, такая царила тишина, что у Камо даже зазвенело в ушах…

Горячее августовское солнце накалило желтеющие тростники.

Их палящее дыхание обжигало, и лицо у Камо покраснело и пылало.

Напряженность положения томила его, но он стоял, не двигаясь, и ждал.

Наконец терпение Камо было вознаграждено. Озеро заволновалось, закипело. По его зеркальной глади пошли большие пузыри и, лопаясь, кругами побежали к берегам. Затем внезапно вода в центре озера вздулась, поднялась широким невысоким грибом, и воздух огласился страшным: «бо-олт… болт… бо-олт!…»

Озеро дрогнуло, вздыбилось, пошло волнами…

Чамбар рванулся и неистово залаял, вызывая непонятного врага на бой.

На лице Камо играла победная улыбка.

«Ладно, — казалось, говорил он, — больше не удивишь и не испугаешь — знаем мы, что ты такое!…»

«Водяной» вынес с собой из глубины озера и рассеял по его поверхности массу мелко искрошенной соломы.

Камо смотрел на солому и улыбался. Вот откуда идет эта вода! Вот чем объясняется этот жуткий рев!

Вдруг он заметил в воде что-то черное.

«Что это, ежик или мертвая лысуха?»

Круги воды, медленно уходя к берегу, все ближе и ближе подвигали к нему этот таинственный предмет.

— Да ведь это чья-то шапка! — воскликнул он. — Как попала она сюда?

Выломав камышину, Камо подцепил ею шапку и вытянул на берег.

Чамбар, взволновавшись, бросился к шапке, вырвал ее из рук Kaio и тщательно обнюхал. Потом, подняв на мальчика свои умные глаза, он посмотрел на него так выразительно, точно хотел сказать что-то очень важное.

— Да ведь" это шапка Грикора! — сказал Камо. — Чамбарушка, родной, что с нашим Грикором?…

Шапка испортила радужное настроение Камо и навела его на мрачные мысли.

В задумчивости вернулся он к лодке и поплыл к острову, на котором оставил Асмик и деда.

— Ну-ну, что там было? — набросилась на Камо Асмик. — Что ты видел?

— Когда раздался рев, из озера поднялся столб воды, — сказал Камо. — Но, дедушка, все это пустяки. Важно вот что: как только столб опал, озеро покрылось соломой. А солому, как тебе известно, ребята наши вместе с водой послали нам с Черных скал.

— Вот так штука! Значит, столб, что поднимается со дна озера, — это вода? Та, что в Черных скалах течет? — изумился дед.

— Ну да, с Черных скал… Вернее, с Дали-дага, из того горного озера.

— А как же водяной?

— Дедушка, ты, кажется, все понял! Какой же водяной!

— А кто же орет?

— Лучше мы об этом у Арама Михайловича и Армена спросим, они толково объяснят, чем рев вызывается.

— Конечно, они объяснят. Но почему же вода не ревет, вытекая из родника? — наивно спросила Асмик.

Дед в раздумье поглаживал бороду. Все его старые верования разбивались одно за другим, а новое с трудом умещалось в голове.

— Девочка правду говорит. Чего ради вода, бьющая из родника, будет, как вишап, реветь! Тут что-то другое… — с недоверием покачал он головой,

— А почему ты, Камо, такой мрачный? Сделал большое открытие — и не радуешься, — спросила Асмик, тревожно поглядывая на мальчика.

— Знаешь что?… Я шапку Грикора подобрал в озере. Нехорошо это… — Камо поднял со дна лодки и показал Асмик мокрую шапку Грикора. — Ее выбросило вместе с водой и соломой со дна озера. Боюсь, не случилось ли что с Грикором!

— Грикор упал в подземный поток?… — перепугалась Асмик. — Едем, едем скорее! Чего мы ждем! — И девочка стремительно бросилась к лодке.

Они гребли что было сил, досадуя на замедлявшие движение лодки водоросли.

Вот наконец и самая короткая в мире река и домик рыбаков на берегу. Камо и Асмик выскочили из-лодки и помчались в село.

Их догонял Чамбар. А дед отстал. Где уж ему гоняться за молодыми!…

На дорожке среди жнивья, не доходя до села, их встретили Сэто, Артуш и Армен.

Вид у них был озабоченный.

— А Грикор?… — бросилась к мальчикам Асмик.

— Брось, не мучай девочку! — обернулся назад Сэто. Из-за снопов, стоявших в поле, недалеко от дороги, показался чуб Грикора.

Асмик подбежала к Грикору и повисла у него на шее. Вслед за нею и Камо крепко обнял и горячо поцеловал товарища.

— Ты жив, Грикор, жив? — спрашивал он, осматривая его со всех сторон.

Ребята с недоумением смотрели на эту необыкновенную сцену.

— А почему я должен умереть? — удивился Грикор, но, увидев свою мокрую шапку, догадался. — Будь покойна, моя родненькая, Грикор не из тех, кто умирает понапрасну, — сказал он, нежно гладя голову Асмик. — Дурак я, что ли, чтобы, покинув этот светлый мир, землей покрыться черной!

Вытирая слезы, полусердясь, полусмеясь, Асмик теребила его за волосы.

— Больно! — визжал Грикор, счастливо улыбаясь. — Благодарю тебя, господи! — балагурил он, подняв к небу смеющиеся глаза. — Значит, и по мне есть кому плакать… Ну что, Камо, выплыла солома в озере?… Мы слышали, как этот черт орал.

— Рев мы услышали ровно через тридцать восемь минут после того, как спустили воду, — сказал Армен. — В это время мы уже подходили к селу.

— Мать твоя небось снова такой шум подняла, как услышала этого водяного? — смеясь, спросил Камо у Сэто.

— Как же, конечно, подняла, — ответил за него Грикор. — Тотчас же полезла на крышу и давай руками размахивать, бить себя по коленям и на помощь звать…

— А вы?

— Посмеялись, конечно. Объяснили колхозникам, что это мы воду в озеро спускали, оттого и рев, — сказал Артуш.

— Ну, ученый брат, объясни-ка нам теперь, как по-твоему, что этот рев вызывало? — обратился Камо к Армену. — Против твоих глубоко научных выводов есть серьезные возражения. Одно, — показал он на догонявшего их деда Асатура, — исходит от этого почтенного старца, а другое, — повернулся он к Асмик, — от управляющей птицеводческой фермой. Эти возражения — они, говоря между нами, очень близки друг к другу — сводятся к следующему: почему бьющая вверх вода должна реветь, как вишап, если это не вишап? Почему вода, текущая из родников, не вопит «бо-олт, болт, бо-олт»?

Армен засмеялся. Товарищи окружили его, ожидая объяснений.

Вопрос о том, почему бьющая вверх вода должна реветь, как вишап, интересовал всех ничуть не меньше, чем деда.

— Вода, которую вы видели, — начал Армен серьезным, убедительным тоном, — не обычный родник или ручей. Это настоящая река, падающая к тому же с громадной высоты, а значит, и с огромной силой. Устремляясь в расщелину в пещере Черных скал, водный поток захватывает с собой и массы воздуха и доносит их до озера Гилли. Там, в озере, он со страшной силой выбрасывает этот воздух из воды. Вот почему и поднимается вода столбом. Это воздух подбрасывает ее вверх, воздух образует гигантские пузыри. Пузыри лопаются, и вот тогда-то и раздается это ужасное «бо-олт, болт, бо-олт».