Скрипка - Райс Энн - Страница 86

ГЛАВА 15

Королевский люкс. Простор, золото, темно-серый штоф на стенах. Бежевые гипсовые круги под потолком. Умиротворяющая красота. Неизменный бордюр, словно из взбитых сливок, по огромному завитку в каждом углу. Зато кровать современная, и по размеру и по твердости. Я увидела над головой летящую золотую филигрань. Я завалена белыми пуховыми одеялами. Такие апартаменты достойны принцессы Уэльской или какой-нибудь сумасшедшей миллионерши.

Я находилась в полудреме, изнурительном полусне, не в силах провалиться в роскошную тьму, снедаемая тревогой, а потому каждый голос резал как ножом.

Блаженная теплота, какая бывает только в современном мире. Окна с двойным остеклением не пропускали холод и были забраны роскошными шторами. Сначала нужно открыть одно окно, потом второе. Тепло поступало с тихим гудением из каких-то скрытых незаметных приборов, заполняя огромное пространство комнаты.

— Мадам Беккер, граф Соколовский просит вас быть его гостьей.

— Вы знаете мое имя? — Неужели мои губы шевелятся? Я посмотрела в сторону, на двойной золотой канделябр, так ярко горевший на фоне гипсовой лепнины, с его блестящей ножки свешивались подвески. — Это очень любезно с его стороны, но напрасно он так хлопотал. — Я попыталась говорить как можно четче. — Пожалуйста, позвоните человеку, о котором я вам говорила, — моему адвокату, Грейди Дьюбоссону.

— Мадам Беккер, мы уже дозвонились. Денежные средства на пути к вам. Мистер Дьюбоссон скоро приедет. И ваши сестры шлют вам свою любовь. Они с огромной радостью узнали, что вы нашлись и с вами все в порядке.

Сколько же времени прошло? Я улыбнулась. Мне вспомнилась прелестная сцена из старого фильма по «Рождественской песне» Диккенса, Скруджа там играл Алестер Сим, британский актер, — проснувшись в рождественское утро другим человеком, он затанцевал.

Не знаю, как долго я находилась среди духов.

Счастливый, счастливый конец.

В номере стоял белый стол, деревянный стул, обтянутый синим шелком, высокая пальма, плохо задернутые тонкие занавески пропускали серый свет.

— Но граф просит, чтобы вы были его гостьей. Он слышал, как вы играли на скрипке Страдивари. У меня округлились глаза. Скрипка!

Она лежала рядом, на кровати. Я чувствовала ладонью ее струны и смычок. Темно-коричневая блестящая скрипка на белой простыне уютно устроилась на подушке возле меня.

— Да, она здесь, мадам, — сказала женщина на хорошем английском с австрийским акцентом. — Рядом с вами.

— Мне так жаль, что я причиняю столько хлопот.

— Никаких хлопот, мадам. Граф осмотрел скрипку, но не дотронулся до нее, вы понимаете. Он бы не стал этого делать без вашего разрешения. — Австрийский акцент гораздо мягче немецкого и более тягучий. — Граф коллекционирует такие инструменты. Он просит, чтобы вы были его гостьей. Для него это будет честь, мадам. Не желаете ли теперь отужинать?

В углу стоял Стефан.

Бледный, сгорбленный, погасший, бесцветный, он смотрел на меня, не отрывая взгляда, вся его фигура была словно окутана туманом.

Я охнула и села, прижав к себе скрипку.

— Не исчезай, Стефан, не становись одним из них! — сказала я.

Ничто не дрогнуло в его лице, полном печали и обреченности. Его образ буквально таял на глазах. Он привалился к стене, уткнувшись щекой в парчовую панель, скрестил лодыжки и погрузился в густой туман.

— Стефан! Не уходи. Не позволяй этому случиться с тобой.

Я посмотрела направо и налево, нет ли поблизости потерянных мертвецов, жутких теней, безумных душ. Высокая женщина бросила взгляд через плечо.

— Вы говорите со мной, мадам Беккер?

— Нет. Всего лишь с одним призраком, — ответила я. Почему бы и не признаться? Вероятно, эти добряки австрийцы успели принять меня за самую настоящую сумасшедшую. Почему бы и нет?

— Я ни с кем не говорю, если только… то есть… если только вы не видите человека в том углу.

Она поискала глазами, но никого не нашла и снова повернулась ко мне. На лице ее играла улыбка. Она была воплощением вежливости, но чувствовала себя не в своей тарелке и не знала, что еще для меня сделать.

— Холод, невзгоды, путешествие сделали свое дело, — сказала я. — Не беспокойте графа этими пустяками. Так, говорите, мой адвокат уже в пути?

— Все будет для вас сделано, — ответила женщина. — Меня зовут фрау Вебер, а это наш консьерж, господин Мелникер.

Она указала направо. Это была красивая женщина, высокая, благородного вида, ее черные волосы были убраны с молодого лица в узел. Господин Мелникер оказался молодым человеком со светло-голубыми глазами, которые встревоженно глядели на меня.

— Мадам, — сказал он. Фрау Вебер попыталась остановить его кивком головы, но он продолжил: — Мадам, вы знаете, как оказались здесь?

— У меня есть паспорт, — сказала я. — Мой адвокат привезет его с собой.

— Да, мадам. Но как вы попали в Австрию?

— Не знаю.

Я взглянула на Стефана, бледного, свинцового от отчаяния, в лице ни кровинки, только глаза пылали, когда он смотрел на меня.

— Фрау Беккер, быть может, вы помните хоть что-то… — Он замолчал, не договорив.

— Пожалуй, вам лучше сейчас поесть супа, сказала фрау Вебер, — мы приготовили для вас отличный суп, а еще немного вина. Хотите вина?

Она тоже умолкла. Они оба оцепенели. Стефан смотрел только на меня.

Я услышала приближающиеся шаги. Хромой человек с палкой. Я сразу узнала по звуку. Мне даже понравилось: глухой стук, шаркающий шаг, глухой стук. Я выпрямилась в кровати. Фрау Вебер поспешила взбить за моей спиной подушки. Я бросила взгляд вниз и убедилась, что на мне ночной жакет из стеганого шелка с глухим, воротом, а под ним очень тонкая белая фланель. Вид приличный. Даже чистый.

Я взглянула на руки, затем поняла, что выпустила скрипку, и снова вцепилась в нее.

Мой гостеприимный хозяин не спешил. Даже не сделал попытку войти.

— Мадам, вы в полной безопасности. В гостиной сейчас находится граф, вы позволите впустить его?

Я увидела его в открытых дверях, обитых бежевой кожей; они были двойные, для лучшей звуконепроницаемости, вероятно. Он остановился на пороге, опираясь на деревянную трость — седовласый старичок, которого я видела на мостовой, с белой бородой и усами, старомодный, благообразный, совсем как актеры в старых черно-белых фильмах, выходец откуда-то из далекого прошлого.