У Серебряного озера (На берегу Тенистого ручья) - Уайлдер Лора Инглз - Страница 28

Весь день нещадно палило солнце и раскаляло дом. Весь день он был наполнен шуршанием ползущих вверх по стене, через крышу и снова вниз по стене кузнечиков. Весь день вдоль нижнего края закрытого окна видны были их головы с выпученными глазами и цепкие лапки: они пробовали взобраться по гладкому стеклу и срывались, а тысячи новых прибывали на их место.

Мама сидела бледная, с застывшим лицом. Папа почти не разговаривал, и глаза у него больше не блестели.

Настал четвертый день, а кузнечики все шли и шли. Солнце пекло еще сильнее, и его сияние сделалось нестерпимым.

Около полудня папа прибежал из хлева с криком:

— Каролина! Каролина! Иди взгляни! Они улетают!

Мэри и Лора подбежали к двери. Повсюду саранча расправляла крылья и поднималась с земли. В воздухе насекомых становилось все больше и больше, они поднимались все выше и выше, пока солнечный свет не начал тускнеть и не пропал совсем, как это было в тот день, когда они сюда прилетели.

Лора выбежала из дому и стала глядеть на солнце сквозь облако, состоявшее, казалось, из снежинок.

Облако мерцало, блестело и становилось все светлее, пока Лора провожала его взглядом. И оно не опускалось, а поднималось все выше. Оно миновало солнце и уходило дальше на запад, пока не скрылось из виду.

Ни в воздухе, ни на земле не осталось ни одного кузнечика, кроме тех немногих, что были покалечены и не могли летать. Но и они упорно ковыляли на запад.

Было так тихо, будто только что пронесся ураган.

Мама вернулась в дом и рухнула в качалку.

— О Господи! — сказала она. — Господи! — Она произнесла это так, словно говорила: «Благодарю Тебя!»

Лора и Мэри уселись на пороге. Теперь они могли тут сидеть, потому что саранчи больше не было.

— Как тихо! — сказала Мэри.

Папа прислонился к косяку и задумчиво сказал:

— Хотел бы я знать, как они все разом поняли, что пора уходить, и откуда им известно, в какой стороне запад и дом их предков.

Но никто не мог ему этого объяснить.

Огненное колесо

Жизнь опять потекла спокойно после того июльского дня, когда улетела саранча.

Прошел дождь, и объеденная догола бурая, изуродованная земля вновь покрылась травой. На ивах, на тополях и дикой сливе опять появились листья. Слива уже не могла дать плодов, потому что время цветения прошло, и пшеницу в этом году сеять было уже поздно. Но в пойме ручья бурно разрослась трава, которую можно было косить на сено. Не погиб картофель, и в ловушке не переводилась рыба.

Папа впряг Сэма и Дэвида в плуг мистера Нельсона и вспахал часть заросшего сорняками поля. К западу от дома он пропахал широкую борозду на случай пожара; борозда обоими концами упиралась в ручей. Вспаханный участок папа засеял репой.

— Поздновато, правда, — сказал он. — Старики говорят, что репу надо сеять двадцать пятого июля, не важно — дождь или вёдро. Но сдается мне, они не брали в расчет саранчу. Вам одним все равно не управиться с большим урожаем. А меня в это время не будет.

Папа снова собрался на Восток, туда, где шла жатва, потому что он еще не расплатился за дом и нужно было покупать соль, сахар, кукурузную муку. Мистер Нельсон согласился скосить папину траву, чтобы Сэм, Дэвид и Пеструшка зимой не голодали. За это он брал себе часть сена.

И вот однажды ранним утром папа отправился в дорогу. Он ушел, насвистывая, со свернутой курткой за спиной. Но на этот раз башмаки на нем были целые. Его не пугал долгий путь, и они знали, что в один прекрасный день он вернется обратно.

По утрам, закончив работу в хлеву и по дому, Лора и Мэри садились за книги. После обеда они рассказывали маме каждая свой урок. Потом они играли или вышивали, пока не приходило время идти к стаду за Пеструшкой и за ее теленком. Потом ужинали и, вымыв посуду, шли спать.

Однажды утром Лора пригнала Пеструшку к стаду и увидела, что Джонни не может с ним справиться. Он гнал его к западу, где в прерии росла высокая трава, уже побитая морозом и потемневшая. Но стадо не хотело туда идти, оно все время поворачивало назад.

Лора и Джек помогли Джонни. Вставало солнце, и небо было безоблачным. Но, подходя к дому, Лора увидела на западе низкую тучу. Тут Лора потянула носом — она вспомнила степной пожар на Индейской Территории.

— Мама! — позвала она.

Мама вышла взглянуть на тучу.

— Это очень далеко, Лора, — сказала она. — Вряд ли туча сюда дойдет.

Все утро ветер был с запада. К полудню он усилился. Мама, Мэри и Лора стояли на пороге дома и смотрели, как приближается темная туча. Стало ясно, — это дым.

— Интересно, где сейчас стадо, — забеспокоилась мама.

Теперь они разглядели под тучей яркие вспышки.

— Если коровы успели перебраться на эту сторону ручья, тогда все в порядке, — сказала мама. — Огню не перейти через борозду. Идите-ка лучше в дом, девочки, обед на столе.

Она увела в дом Кэрри, но Мэри и Лора задержались, чтобы взглянуть еще раз на приближающиеся клубы дыма.

Вдруг Мэри стала показывать туда рукой. Она открывала рот, но не могла вымолвить ни слова. А Лора закричала:

— Мама! Мама! Огненное колесо!

Впереди красноватых клубов дыма быстро катилось огненное колесо, поджигая на своем пути траву. За ним следом еще одно, потом еще и еще. Они быстро катились, подгоняемые ветром, и первое уже пересекало распаханную борозду.

Мама схватила ведро и метлу и кинулась ему навстречу. Она ударила по нему мокрой метлой, и под ударами метлы колесо рассыпалось и почернело. Тогда она побежала навстречу следующему, но приближались все новые и новые.

— Не подходи, Лора! — сказала она.

Лора осталась стоять у стены дома, она крепко сжала Мэрину руку и смотрела. В доме плакала Кэрри — мама заперла ее там.

Огненные колеса продолжали катиться, все быстрей и быстрей. Это были большие кусты перекати-поля, которые, созрев, высохли, сделались круглыми и вытащили из земли свои короткие корни, чтобы ветер угнал их подальше и рассеял повсюду их семена. Сейчас эти кусты горели, но все еще катились, подгоняемые ветром, а следом за ними наступал огонь.

Дым окутывал теперь маму, которая перебегала от одного огненного колеса к другому и колотила по ним мокрой метлой. Джек, прижавшись к ногам Лоры, вздрагивал всем телом, а у нее щипало глаза и катились слезы.

Прискакал на своем сером жеребце мистер Нельсон. Он оставил жеребца возле хлева, схватил грабли, крикнул:

— Быстрее! Несите мокрые тряпки! — и кинулся помогать маме.

Лора и Мэри с дерюжными мешками бросились к ручью. Там они намочили мешки и бегом вернулись обратно. Мистер Нельсон надел один мешок на грабли. Ведро у мамы опустело, и девочки снова ринулись за водой.

Огненные колеса взбегали на пригорок. За каждым по сухой траве тянулся огненный след. Мама и мистер Нельсон били по ним метлой и мокрой мешковиной.

— Стога! Стога! — крикнула Лора. Одно огненное колесо добралось до стогов. Мистер Нельсон и мама кинулись бегом сквозь дым. В это время другое колесо покатилось по черной, выжженной земле прямо к дому. Лора перепугалась насмерть. В доме была Кэрри, и Лора стала бить по горящему колесу мокрой мешковиной, пока оно не рассыпалось.

Больше огненные колеса не появлялись. Мама и мистер Нельсон остановили огонь у самых стогов. В воздухе летали клочки обгорелой травы и сена. Огонь подступал к борозде.

Он не смог через нее перебраться, кинулся к югу — и уперся в ручей. Так же быстро он кинулся к северу — но и там был ручей. Больше ему некуда было податься, и он постепенно угас.

Ветер уносил прочь клубы дыма. Степной пожар прекратился. Мистер Нельсон сказал, что он на своем сером жеребце ездил искать стадо и что оно в безопасности на другом берегу.

— Мы вам очень признательны, мистер Нельсон, — сказала мама. — Вы спасли наш дом. Нам с девочками одним было бы не справиться.