"Слава". Последний броненосец эпохи доцусимского судостроения. (1901-1917) - Мельников Рафаил Михайлович - Страница 122

Осмотр верфи в Кастелламаре и экскурсии по заливу офицеры и гардемарины совершили на трех представленных для этого итальянских миноносцах. Обширной была программа приемов и визитов официальных лиц на берегу н на кораблях (к ним 11 февраля присоединился "Кубанец"). Адмирал в сопровождении командиров "Славы" и "Богатыря", флаг-капитана, 5 офицеров и 9 гардемаринов (временно командующим был оставлен командир "Цесаревича" Н.С. Маньковский, 1859- 1918), по приглашению короля Италии Виктора Эммануила совершил трехдневную поездку в Рим. Русским офицерам король пожаловал итальянские ордена, а затем устроил обед. В Неаполе корабли принимали русского посла и итальянских адмиралов.

16 февраля поход был продолжен. Исключив из маршрута Мадейру и Плимут, отряд посетил Гибралтар, Виго и Киль. Первые дни сильно штормило, отчего линейные корабли, имея значительную килевую качку, заметно брали воду баком. "Богатырь" же, как более легкий и длинный, держался лучше. Утром 19 февраляс улучшением погоды корабли, разойдясь на 10 миль, провели одиночную стрельбу по щитам. Повторяя ее, адмирал позволил значительно увеличить расход боеприпасов (в сравнении с прежними крохоборскими нормами), чем был сделан значительный шаг к повышению уровня подготовки артиллерийских офицеров и навыков комендоров, выявлению и устранению все еще сохранявшихся изъянов приборов стрельбы. На подходев строе пеленга к Гибралтару утром 20 февраля отряд был встречен уже прямо союзническими приветствиями с флагманского броненосца "Эксмут". Отвечая на салют "Цесаревича", он под поднятым андреевским флагом поместил сигналы: "Добро пожаловать" и "’’Мое глубокое почтение". Кроме собравшегося в Гибралтаре британского Атлантического флота, на рейде находились французские корабли (включая пришедший для ремонта, сильно потрепанный у Северной Африки крейсер "Жанна д’Арк") и германская императорская яхта "Гогенцоллерн" (флаг контр-адмирала Ингеноля), направлявшаяся в Италию. Это позволило в полной мерс сопоставить нашу организацию и порядок службы на отряде с европейскими.

Главным же уроком был английский опыт стрельбы по большим щитам, которые вместо собственно точечной цели, какими были щиты на фелюгах, позволяли провести объективную оценку результатов стрельбы по реальному проценту попаданий. "Такие щиты нам непременно следует завести для будущих стрельб, большие и половинчатые, соответственно расстоянию и роду самой стрельбы". Так был сделан первый, может быть, шаг к формированию в русском флоте специальной службы "Щитового дела", на которой была обязанность поддержания в готовности для флота штатных артиллерийских щитов. До войны бюрократия все заботы о тогдашних малых пирамидальных щитах возлагала на флот. Теперь же на отряде предметно смогли прикоснуться к тому высшему искусству стрельбы, которое японский флот продемонстрировал в Цусиме и которое теперь еще более, вблизи Гибралтара, развивал будущий командующий Гранд-Флитом в мировой войне адмирал Д. Джеллико (1859-1935). Заведуя на флоте артиллерийской стрельбой (должность инспектора по стрельбе в русском флоте перед войной бюрократия отвергла) и состоя младшим флагманом, он тогда держал свой флаг на броненосце "Эльбемарл". Корабли подего наблюдением проводили стрельбы в море в продолжение трех дней подряд.

В Венеции. 1907 г.

Адмирал успешно развивал совершенствовавшееся в Англии с 1899 г. искусство артиллерийской стрельбы, начатое тогда командиром крейсера "Сусекс" П. Скоттом (1853-1924). Этот корабль на призовой стрельбе наводчиков достиг 80% попадания, тогда как весь флот – 136 кораблей-показали лишь 31,1%. В 1900и 1902гг. командуя крейсером "Террибль", П. Скотт опять поразил флот невероятным, достигнутым в присутствии свидетелей 77-78 процентным попаданиям при средних показаниях флота 32,3-36,3%. Один из его комендоров сделал из 6-дм пушки 8 выстрелов, и все они попали в щит, чем при обшей наклонности англичан к соревнованиям был поднят интерес к состязательной стрельбе. Трудами П. Скотта в должности инспектора стрельбы и Д. Джсллико в должности Директора Морской артиллерии английский флот получил всесторонне отработанные (а не поспешно принятые образцы, как было в русском флоте), надежные артиллерийские прицелы, столь же безотказные приводы вертикального и горизонтального наведения орудий всех калибров, дальномеры Барра и Струда, щиты размерами 30x90 фут, рассчитанные на большое число попаданий, и многие другие новшества, с которыми англичане не спешили знакомить другие флоты. И не этим ли стремлением уберечь свои секреты было вызвано преждевременное возвращение с моря английской эскадры, которое А.А. Эбергард по своей наивности счел проявлением "особой любезности в честь прихода русского отряда". Но и увиденного было достаточно для того, чтобы оценить, сколько еще усилий надо приложить русскому флоту для того, чтобы в технике и искусстве стрельбы сравняться с англичанами.

Отдав все полагающиеся по морскому этикету визиты высшим чинам: командующему флота вице-адмиралу К. Хоу, командиру порта Гудричу (их "заботливость и любезное внимание", по донесению А.А. Эбергарда, "не имели пределов") и устроив на "Цесаревиче" прощальный обед английским адмиралам, отряд 20 февраля вышел в океан. В Виго, куда пришли 26 февраля, возобновили комплекс рейдовых учений. Выйдя 5 марта в море, провели на океанской зыби боевую стрельбу по трем щитам, сброшенным одновременно на расстоянии 2 кб. Снаряды хорошо ложились около щитов, но перечень неполадок и недостатков техники, представленный в МТК, был еще значительным. Отряд под флагом А.А. Эбергарда возглавила "Слава". Для безостановочного перехода до Киля на "Славе", расходующей больше топлива (причины адмирал в своем рапорте опять не объяснял), при погрузке угля приняли на 450 т больше.

12 марта 1908 г. вышли в море и в связи со сменой широт в предстоящем плавании очередной сменой гардемаринов провели уничтожение девиации. До входа в Английский канал шли в строе пеленга, утром 14 марта, чтобы не попасть в туман во время плавания каналом, увеличили с 12 до 15 уз, а на утро 15 марта перешли на прежнюю экономическую 12-узловую скорость. На подходе к Килю оказались в окружении множества маневрирующих кораблей германского флота, практиковавшихся весьма интенсивно (немцы, видимо, не испытывали недостатка в сигнальщиках, замечал адмирал) посредством уже отмененных к тому времени в русском флоте трех видов электрической сигнализации. Буксировавшиеся в море щиты, на стрельбу но которым уходили полным ходом несколько линейных кораблей, своими размерами превосходили английские.

С чувством зависти наблюдали, как шедшие полным ходом сквозь дождь и туман германские линейные корабли с поразительными быстротой и четкостью переговаривались вспышками прожекторов. "Наши приспособления для этой цели, – замечал А.А. Эбергард, – примитивны и не дают быстроты и отчетливости". Очевидно, речь шла об отсутствии в русском флоте уже освоенных мировыми флотами быстродействующих светоизолируюших ширм. К тому же. и количество и мощность прожекторов русских кораблей были меньше: на "Цесаревиче" их теперь было лишь два и диаметром только 75 см. В европейских флот ах они имели диаметр 90 см. Учиться у немцев пришлось и скоростной погрузке, которую они проводят одновременно повахтенно с обоих бортов, у которых разгружаются сразу четыре или шесть барж. На такую скорость наши при всех достигнутых успехах рассчитывать всс же не могли. Очевидно, что скоростью погрузки проектанты русских кораблей не озадачивались. При "всей энергии и ревности", проявленной офицерами, гардемаринами и командами наших кораблей в соревновании с германскими, результаты получились следующие. 20 марта, разгружая один пароход, "Цесаревич" принял 915 т (61 т/ч), "Слава" 1045 т (средняя скорость 80 т/ч, наибольшая 95 т/ч), "Богатырь" 754 т (40,7 т/ч). Впоследствии, применив в России германский способ, "Слава", грузя уголь сразу с четырех барж, 27 июня приняла 1000 т со средней скоростью 167 т/ч и наибольшей – 190 т/ч.