"Слава". Последний броненосец эпохи доцусимского судостроения. (1901-1917) - Мельников Рафаил Михайлович - Страница 143

С началом заводских работ машинная команда была освобождена от повседневных занятий и работ наверху и полностью сосредоточилась на ремонте механизмов. Гардемаринов с приходом отряда в Тулон перевели на "Рюрик". Уменьшилась и численность команды, что, вместо занятий по боевому расписанию, заставило ограничиться учениями у орудий одного какого-либо калибра. Поначалу проводили шлюпочные, гребные и парусные учения. Продолжали ежедневные занятия со специалистами и текущие работы по обслуживанию корабля. Пар, электрическую энергию и воду с берега обеспечивал завод Форж и Шантье.

В начале декабря завод получил право на получение первого платежа (50 тыс. франков), на обеспечение фронта работ фирмы Бельвиля по замене котлов. 0 перечислении этого платежа Э.Э. Кетлер уже 6 декабря телеграфировал в ГУКиС. Но уже 13 декабря настояния об этом задерживавшемся платеже должен был повторить новоназначенный командир капитан 1 ранга Н.Н. Коломейцов (1867-1944, Париж). Оставленные им воспоминания остались необнародованными, но вряд ли и он мог внятно объяснить, для чего бюрократия, презрев народную мудрость ("коней на переправе не меняют"), в разгар ремонтных работ прислала на "Славу" нового командира.

Могли сказаться всегда малообъяснимые законы сохранившегося морского ценза, чинопроизводства или личного благоволения императора, который нашел нужным героя Цусимского сражения, где он командовал миноносцем "Буйный", назначить сначала командиром (1908-1910 гг.) яхты "Алмаз", а затем вознести на должность командира второго из имевшихся в строю на Балтике линейного корабля. Могли проявиться и ожидания того, что, в силу извечной мудрости "новая метла чище метет", смена командира в середине работ позволит более беречь казенную копейку, строго блюсти казенный интерес и не допускать тех избыточных расходов, которые, как казалось бюрократии, допускал Э.Э. Кетлер. В той же телеграмме от 13 декабря новый командир "Славы" Н.Н. Коломейцов (писалась его фамилия, как видно из собственноручных подписей в вахтенных журналах и в телеграммах — Kolomeitzoff – через "о", а не через "е" в последнем слоге) объяснял, что он "принял корабль после установления цен старым командиром", а потому, как надо было понимать, он мог брать ответственность только за те расходы, которые будет принимать лично. И расходы эти, предупреждал он вскоре, могут оказаться непредвиденными.

В ответе из Петербурга эти новые расходы разрешалось допустить на сумму не более 10000 франков (2700 руб.). В частности, как выяснилось 25 декабря , после вывода корабля из дока требовалось выделить новый железный отросток отливной трубы вспомогательного холодильника, в бортовом коридоре левой машины. С демонтажом старого отростка и чеканкой швов и заклепок работа оценивалась заводом в 6550 франков. Еще 750 франков требовалось на чеканку швов, еще 2800 франков стоили работы, предстоящие после сборки котлов.

На 17/30 января был назначен первый платеж за первый месяц, предусмотренный договором Н.Н. Коломейцова с фирмой Форж и Шантье по "дефектным работам по корпусу, артиллерии, электрическому освещению и по машинам". Иными словами, завод брал на себя комплексное освидетельствование техники корабля, что, конечно, было гораздо разумнее, чем совершившиеся по разрозненным нарядам Кронштадтского порта, плохо скоординированные работы прошлой зимы. В конечном счете, как явствовало из составленного командиром сводного графика работ, исправление донок с заменой необходимых деталей вместе с приведением в порядок всей питательной системы оценивалось в 11800 франков с окончанием всех работ к 2/15 февраля 1911г.

Работы, связанные с переменой котлов, стоили 139 000 франков, "дефектные работы- 144 590 франков и доковые работы в подводной части корпуса – 2350 франков. К этим работам добавлялась поставка котлов заводом Бельвиля стоимостью 820000 франков. Крайний срок окончания этих работ назначался на 14/27 марта 1911 г., но вот срок последующих работ по установке котлов и подготовке корабля к плаванию почему-то (видимо, из экономических соображений) оговорен не был.

На линейном корабле "Слава" вид на ростры. 1912-1913 гг.

Второй платеж за работы, составляющие почти три четверти о г общей их стоимости, договорились выплатить по их завершении. Вот здесь-то И.К. Григорович, помня долгие проволочки со сдачей ‘‘Цесаревича", которым он командовал в 1899-1904 гг., и должен был бы настоять на определенном сроке. Но не сделал.

В конечном счете первое плавание в исходе четырехмесячной стоянки в Тулоне корабль для перемены места с помощью буксиров совершил 25 февраля и стал на швартовы у стенки завода в более близком – в 20-саженном расстоянии от берега. 4 марта последовала перемена места – на бочку № 22 на Тулонском рейде и 21 апреля на бочку № 26. Н.Н. Коломейцов почему-то не придавал значения записям в вахтенном журнале о совершавшихся на корабле собы тиях – они, после полного списка офицеров и сверхсрочников, совершенно не упоминаются. Не приведено и результатов начавшегося со 2 мая (вернулись 4 мая) и повторенного с утра до полудня 10 мая выходов для испытаний в морс. Следующий выход состоялся 31 мая, когда до полудня 1 июня занимались испытанием "вновь отремонтированных донок и установленных котлов".

Новую пробу котлов 14 июня проводили с утра до вечера. Столько же времени для такого же испытания провели 18 июня, когда к общему удовлетворению испытания сочли законченными. Но еще почти неделю по- французски неторопливо, как было и с "Цесаревичем", заканчивали доделки, прием запасных частей и погрузки угля. По своим заведываниям распределяли доставленных на "Океане" 84 ученика строевых унтер-офицеров. Только 23 июня в 1 ч 47 мин пополудни снялись с бочки для следования в Саутгемптон, куда прибыли к вечеру 30 июня.

10 июля "Слава" пришла в Кронштадт и тем завершила свое вынужденное обстоятельствами отдельное плавание. Теперь она в соответствии с приказом № 57 по морскому ведомству от 25 февраля 1911 г., вместо реформированного этим же приказом Балтийского отряда, 14 июля присоединилась к Бригаде линейных кораблей. Ее вместе с "Цесаревичем" и "Славой" образовали вступившие в строй этой весной новые додредноуты "Андрей Первозванный" и "Император Павел 1". Немедленно по прибытии с бригадой в Ревель котльг и механизмы "Славы" было освидетельствованы специально назначенной комиссией. Начав совместно с "Андреем Первозванным" курс артиллерийских стрельб, "Слава" в продолжение августа полностью его завершила. 26 июля на Большом Кронштадтском рейде "Слава" в составе бригады участвовала в императорском смотре, но посещения государя не удостоилась. Занятая наверстыванием боевой подготовки, она не ходила со "старой" частью бригады ("Цесаревич" и "Рюрик") 30 июля вТравемюнде.

В ночь с 24 на 25 июля Бригада в полном составе провела отражение ночной минной атаки. С 30 августа по 2 сентября "Слава" вместе с "Рюриком" и "Цесаревичем" участвовала в соединенном маневрировании флота. 4 сентября, воссоединившись с "Цесаревичем", "Слава" на два дня ходила в Гельсингфорс. 15 сентября состоялась первая в Балтийском море бригадная стрельба с участием трех кораблей (без "Императора Павла I"). Стрельба, по отзыву начальника бригады вице-адмирала Н.С. Маньковского, "дала прекрасные результаты", определив на последующие годы путь превращения бригады "в сильную и стройную боевую единицу".

16 сентября в том же составе трех кораблей "Слава" участвовала в первом большом походе 1911 г., вместе с бригадой крейсеров и отрядом заградителей, возглавлявшемся начальником Морских сил вице-адмиралом Н.О. Эссеном. Следуя за флагманским "Рюриком", корабли пришли в бухту Киеге в водах Даиии, здесь провели дни с 18 по 20 сентября. В пути занимались эволюциями, возвращаясь к норд-весту от о. Даго, проделали маневр преодоления завесы крейсеров.