"Слава". Последний броненосец эпохи доцусимского судостроения. (1901-1917) - Мельников Рафаил Михайлович - Страница 156

Год за годом безвозвратно утекало время. Только в дни германского штурма Рижского залива, строго по пословице "пока гром не грянет…", началось торопливое обсуждение способов модернизации "Славы". 21 января 1916 г. о малоутешительных перспективах обновления артиллерии "Славы" командир корабля капитан 1 ранга В.В. Ковалевский (1872-1950, Сан-Франциско) узнал от и.д. флагманского артиллериста бригады старшего лейтенанта Л.М. Галлера. Оказывается, в штаб начальника бригады пришло письмо от начальника артиллерийского отдела ГУК вице-адмирала В.К. Гирса, который и сообщал, что увеличение угла возвышения 12-дм орудий и замена лебедок их зарядников на "Славе" не могут быть выполнены в эту зиму из-за перегруженности заводов срочными и неотложными работами.

Объяснить, какие такие заказы могли помешать улучшению артиллерии корабля, стоящего на передовой лицом к лицу с противником, у адмирала не хватило духу. Ибо тогда пришлось бы назвать ненужными энергично выполняющиеся на Металлическом заводе работы над башенными трехорудийными 14-дм/52 установками линейных крейсеров типа "Измаил", двухорудийными 14-дм/52 и 12-дм/52 одноорудийными открытыми установками для береговых батарей. Вспомнить пришлось бы и о готовившихся уже к отправке из Англии, заказанных там первых пяти орудий калибром 14-м/52 для тех же "Измаилов", о сооружении четырех (летом 1916 г. одну ввели в строй) универсальных полигонных установок для отстрела 14-дм/52 и 16-дм/45 орудий и о заказе партий снарядов для орудий этого калибра. В свете этих ослепительных перспектив (флот не мог не знать об этих заказах: программу нового линкоростроения с участием командования бригады линейных кораблей обсуждали еще в марте 1914 г) и на "Славе", не удовлетворившись неуклюжей отпиской В.К. Гирса, продолжали бороться за боеспособность корабля.

26 января 1916 г. начальник 2-й бригады линкоров контр-адмирал А.Е. Небольсин и его флагманский артиллерист Л.М. Галлер докладывали начальнику штаба Командующего флотом Балтийского моря контр-адмиралу Н.М. Григорову о том, что по последним сведениям, полученным от бывшего на "Андрее Первозванном" представителя Металлического завода, решение проблемы усовершенствования башенных установок "Славы" вовсе не столь безнадежно. Оказалось, что "хотя наряды на эти работы еще не даны, но проект и чертежи заводом уже изготовлены и работы возможны". При условии выдачи наряда весной завод к осени мог бы закончить подготовительные работы и тогда же начать установку новых частей на место. Более же удобны и свободны были для завода летние месяцы, когда ремонтные работы уже закончены, а осенние еще не определились. И если завод к весне получит наряд, то работы по нему могут быть выполнены в летние месяцы, а установку всех деталей на место – осенью или зимой. Но бывший на флоте представитель завода, видимо, превысил свои полномочия, и в конце апреля 1916 г. командир "Славы" получил уведомление Металлического завода о том, что увеличение углов возвышения орудий будет закончено только к 1 апреля 1917 г., то есть ровно через год. Причина такой задержки назвалась почти издевательская: "все заводы, коим даны заказы по этой работе, перегружены срочными работами на оборону". Было ясно, что завод, имея обеспеченные далеко вперед миллионные заказы, не считал нужным утруждать себя поисками возможностей для не сулящей никаких барышей и пустяковой в масштабах его производства работы по изготовлению для "Славы" улучшенных механизмов вертикального наведения.

В связи с таким оборотом дела командир "Славы" капитан 1 ранга В.В. Ковалевский и старший артиллерийский офицер Ю.Ю. Рыбалтовский 3-й, ранее – в 1912-1913 гг. состоявший флагманским артиллеристом Сибирской флотилии, обратились к начальнику бригады с рапортом. К нему прилагался еще более обстоятельный рапорт, который старший артиллерист "Славы" вместе с бумагой, полученной от Металлического завода, накануне, 28 апреля, представил своему командиру.

В совместном же "весьма секретном" рапорте в адрес начальника 2-й бригады от имени командира "Славы" говорилось следующее: "Увеличение дальности орудий вверенного мне корабля с 90 до 114 каб. и даже до 121 кб. при крене корабля в 4° в настоящей обстановке при увеличении ширины Ирбенского заграждения до 12 миль и новых заграждений под южным берегом считаю работой первейшей важности и срочности с обязательным скорым окончанием ее к середине лета сего года. За это время заводы вполне поспеют отлить и обработать сектора, а также сделать четыре новых медных трубы приемника компрессора. Все же остальные работы заключаются в вырезке балок верхнего ствола башен, увеличении пушечной амбразуры и вырезке поперечной переборки первого конуса башен. Эти последние работы можно произвести и теперь, не выводя башен из строя. Установка новых секторов и труб на место займет около трех дней на пушку, но означенный срок при известном нвпряжении можно сократить до двух суток. Таким образом, орудие можно выводить поочередно только на двое суток. На основе вышеизложенного прошу ходатайства Вашего превосходительства о выполнении этой работы к половине сего года."

В своей резолюции от 13 мая 1916 г. контр-адмирал А.К. Небольсин писал: "Принимая во внимание чрезвычайно важное практическое значение увеличения угла возвышения и увеличение дальности на 24 кб., ходатайствую провести назначенную работу не к 1 апреля 1917 г., как предлагают заводы, а к 1 сентября этого года, так как выведения орудий по одному для переделки считаю возможным в настоящее время". Ничто, казалось, не могло противостоять этому документу, исполненному строгой логики военной целесообразности, отвечавшему высшим понятиям служебного долга и воинской чести. Но бюрократия вновь оказалась сильнее. Работы на "Славе" оказались отложенными до конца навигации.

С легкостью осуществимые в довоенное время, эти работы встретили новые непреодолимые трудности. Крайне неподходящим оказалось время: флот совершил учебный набег на германские конвои из Швеции, в штабе, кроме того, усиленно обсуждали обстоятельства произошедших в те дни двух грандиозных сражений мировой войны – Брусиловского прорыва 22 мая 1916 г. на юго-западном фронте и Ютландского боя в Северном море 18 мая 1916 г. Особых усилий и дополнительных работ требовала подготовка десантной операции в Рижском заливе, которая также могла стать оправданием отказа от немедленного начала работ на "Славе". Ее артиллерию, очевидно, считали достаточной для борьбы с берегом. На случай вторжения немецкого флота в Рижский залив можно было, в крайнем случае, ввести в него большие додредноуты.

К этим предположениям о судьбе перевооружения "Славы" приходится добавить и то обстоятельство, что решалась она, по-видимому, без участия Морского Генерального штаба. Приходится думать, что всецело занимавшие его грандиозные планы сооружения сверхдредноутов и уже осуществлявшиеся заказы сверхпушек калибром 14 дм и 16 дм, операции по перебазированию кораблей с Дальнего Востока, заказы вооружения в Англии, их распределение по флотам в России оказывались заботами несоизмеримо более масштабными, чем частная задача усовершенствования каких-то там устройств на "Славе". Поразительно, но стратегическая роль этих устройств, от которых зависел успех обороны Рижского залива, в Генморе не сознавался. Не видел значения этой проблемы и начальник Генмора адмирал А.И. Русин. Ему свою должность приходилось совмещать с обязанностями помощника Морского министра и начальника организованного в ставке при Государе Морского походного штаба.

Не до конца^ыясненным остается и решение проблемы "гриба" боевой рубки "Славы". Отойдя в какой-то момент от глухо закрытой конструкции рубки, применявшейся на первых броненосных кораблях (предусматривались лишь узкие смотровые щели и бойницы для стрельбы), русский флот вдруг (вот еще сюжет для любителей парадоксов) возлюбил конструкцию с "грибом" – легкой грибообразной медной крышей, почти что парившей над массивным круговым бруствером самой рубки. Шла эта эстетика, очевидно, от вошедших в моду в 1870-1880-е годы таких же открытых барбетных башенных установок. Их также временами снабжали легкими крышами в виде зонтов или грибных шляп, которые, имея очень легкую конструкцию, могли защищать в лучшем случае от дождя или выстрела стрелка с марса вражеского корабля в абордажном бою.