Сказки Западной Африки. Живой огонь - Автор неизвестен - Страница 49

Не внял наказу юноша, сел играть с вождем. И конечно, выиграл. По обычаю, дает ему вождь браслет, по обычаю же, и об условии говорит.

Ночью, как и водится, сполз колдовской браслет с руки — только его и видели. Понял юноша поутру, что стряслось, да поздно. Дай хоть попрощаюсь с невестой своею, думает. Рассказал ей все, лишь головой покачала девушка.

— Не послушал ты совета моего, не поверил мне! Да что теперь об этом толковать, бежать надо! Схоронимся на твоей сторонке, там нас отец не достанет!

Прихватила девушка пожитки кое-какие и в дорогу со своим суженым отправилась.

Бегут они, бегут, силы на исходе, подкрепиться бы надо, не то догонит стража. Видят: поле, в том поле люди, и несет им девушка снедь в корзине. Стала дочь вождя ту девушку упрашивать, продай да продай. Та и говорит:

— Продать не продам, для пахарей обед несу. Но ты по душе мне пришлась, а еще больше — спутник твой. Коли с собой меня возьмете и муж твой меня женою назовет, накормлю!

Делать нечего, пришлось беглецам соглашаться. Утолили они голод и снова в путь. И девушка с ними.

Бегут они, бегут, снова силы на исходе, напиться бы, да. вблизи ни ручейка, ни колодца. Все сильнее жажда, все жарче солнце палит. Тут навстречу девушка с кувшином — работникам в поле воду несет. Бросились к ней обе жены, умоляют за любые деньги хоть глоток продать. А она в ответ:

— Денег мне не надо, только люб мне муж ваш. Коли возьмете меня третьей женой — напою.

Делать нечего, согласились беглецы. Напились и вчетвером дальше побежали. Долог ли путь их был, короток ли, только пришли они на берег широкой реки. А переправы нет. Как быть? Идти брод искать? А по пятам за ними воины вождя, вот-вот настигнут, пропали, видать, беглецы. Смотрят, а по реке лодка быстрая бежит, гонит ее проворным веслом девушка. Кликнули — мол, все, что хочешь, проси, только на другой берег переправь — а она и говорит:

— Не нужно мне ваше злато, не нужно добро всякое. Переправлю вас на другой берег, только пусть муж ваш и меня в жены берет.

Чего тут думать-гадать, согласились они, сели в лодку, в один миг на другом берегу очутились, не догнать их теперь. Спасся юноша от коварного вождя.

Много воды утекло в той реке с тех пор. В мире и согласии жил спасенный со своими четырьмя женами. А у них разум быстрый, руки умелые, вскорости богатство и благоденствие в доме их воцарилось. И родила каждая по сыну.

Раз ушел их муж возлюбленный на охоту, и приключилась с ним беда. Укусила его змея, и умер он в одночасье. И завета никакого не оставил. Как же меж детьми наследство разделить? Говорит сын первый:

— Кабы не моя мать, не уберегся бы отец от коварного вождя. Она его бежать подговорила.

Говорит второй:

— Кабы не моя мать, умерли б они с голоду по дороге. Она отца накормила.

Говорит третий:

— Кабы не моя мать, умерли б все от жажды. Она отца напоила.

И четвертый не отстает:

— Кабы не моя мать, догнали б их воины вождя. Она отца на лодке перевезла.

Итак, каждая из четырех жен спасла жизнь мужу. Так чьему же сыну наследство по праву принадлежит?

О хвастливом Бала и неверной Диуме

С детства дружили Бала и Диуме, вместе играли, никогда не разлучались. Выросли — предложил Бала Диуме замуж за него пойти, да заупрямился отец девушки — согласия не дает. Но разве это помеха, только окрепла любовь их. Диуме на других юношей и смотреть не желает. А удалась она пригожей, от женихов отбою нет, только всякому отказ выходит. Так и оставалась Диуме без мужа, все верность своему Бала хранила. А чтобы почаще его вспоминать, взяла к себе его сестру младшенькую.

Возгордился Бала от такой верности. Сидит, бывало, с дружками-приятелями, хлещет пиво да похваляется:

— Моя Диуме и не взглянет ни на одного мужчину. Никто ей не мил, кроме меня. Так что без толку женихи ее порог обивают, сохранит мне Диуме верность.

И дошли его хвастливые речи до самых глухих деревень, везде прознали про верность Диуме. И вознамерились некоторые проучить Бала.

Один юноша решил увести красавицу Диуме. Пришел он в ее деревню, смотрит, сидит при дороге старуха.

— Скажи-ка, бабушка, где тут живет верная Диуме? — спросил юноша и протянул старухе золотой.

Указала она ему дом Диуме, поблагодарила и вздохнула.

— Напрасна щедрость твоя, напрасно и путь такой прошел. Диуме и смотреть ни на одного мужчину не хочет — один Бала ей люб.

Лишь усмехнулся юноша, не внял словам старухи, пошел к дому Диуме. Заслышала она шаги, не успела служанку послать разузнать, кто и зачем явился, глядь, а гость незваный уже на пороге стоит.

— Премного наслышан о тебе, Диуме. Говорят, ты на мужчин и смотреть не желаешь, верность хранишь своему Бала. Но не зря же я издалека шел, не зря отыскать тебя хотел и теперь, раз нашел, уведу с собой. Вот тебе двадцать золотых — со мной ты заживешь безбедно.

Испугалась сперва Диуме — уж больно напорист гость, но быстро в руки себя взяла.

— Уходи, незнакомец, подобру-поздорову, пока мой возлюбленный тебя не видел! А увидит — живым тебе отсюда не выйти.

Услышала разговор этот младшенькая сестренка Бала, та, что у Диуме в доме жила. Побежала она что было мочи за Бала. А тот, беспечный, сидит пиво пьет.

— Брат, поспешай! Явился издалече странник, хочет Диуме с собой увести.

Молвил самоуверенный Бала:

— Не видишь, что ли, мужчины делом заняты, а ты с какой-то чепухой лезешь? Вы уж, друзья мои, не взыщите, мала она еще, сама, поди, не понимает, о чем толкует.

Не отступает малышка, брата теребит. Не вытерпел он наконец, пошел за ней к дому Диуме.

— Чей это шакалий вой слышу я в доме?

— А чей это шакалий вой слышу я на подворье? — отвечал самозванец.

Распахнул Бала дверь, набросился на соперника. Бились они, бились, ни один верх взять не может. Всю силушку свою положили, уж дышат едва, а ни один не сдается. Шепчет тут сестренка Бала:

— Отойди, братец, в сторонку, дай мне с врагом расправиться.

Отошел Бала, ударила раз кулачком своим маленьким сестра, и наземь свалился гость незваный. Выволок его Бала со двора, пришел тот в себя да убрался восвояси.

Вскорости еще один странник в деревне объявился. И тоже — к Диуме свататься. И ему старуха при дороге повстречалась, дал он ей пять золотых.

— Спасибо, добрый человек. Богат ты, видать, и щедр. Коль и Диуме, не скупясь, одаришь — получишь ее в жены. У Бала ни злата, ни серебра столько нет.

Смело вошел юноша в деревню. Повстречал у входа служанку Диуме, а та ему и говорит:

— Коли жизнь тебе, странник, дорога, поворачивай. Чужакам сюда вход заказан.

Дал ей странник десять золотых и попросил кланяться госпоже. Подивилась служанка его щедрости и храбрости, передала поклон Диуме. Крепко призадумалась верная Диуме: «Если уж служанке моей он десять золотых не пожалел, значит, безмерно богат. Значит, и меня ждет богатство и довольство».

И приказала впустить гостя.

Приветствовал он Диуме так:

— Хоть живу я далеко отсюда, но и до наших краев дошла весть о твоей красоте и верности. И решил я отыскать тебя во что бы то ни стало. Захочешь — озолочу, захочешь — любого ради тебя одолею. Никого не страшусь. Дам тебе все, что ни пожелаешь. Садись со мной на коня, поедем в мои края.

И не выдержала верная Диуме.

— Что ж, будь по-твоему. Не люб мне больше Бала! Много ль доброго он мне сделал? — Вскочила в седло к страннику, и были они таковы.

Да только разговор их подслушала маленькая сестренка Бала. Бросилась к брату — он, как бывало, все с друзьями за пивом дни коротает.

— Поспешай, братец, беда! Увез странник твою Диуме! Не поверил Бала.

— До чего ж надоела ты мне! Оставишь ли когда-нибудь меня в покое? Сама не понимаешь, о чем толкуешь! Неужто найдется на белом свете мужчина, с кем Диуме убежать бы согласилась?!

— Поспешай, братец, пока не поздно! — твердит ему сестра. — Сбежала твоя Диуме, неверной на деле оказалась.