Единое королевство - Рассел Шон - Страница 47

— Дай мне, — попросил он.

Затем он велел Финнолу найти точильный камень и, сжав зубы, целых полчаса старательно натачивал нож Синддла.

— Держи, — сказал он, закончив. — Сейчас он такой острый, что разрежет даже стекло. Будь осторожен.

Синддл отложил нож в сторону и снова принялся ощупывать рану. Рубашку разорвали и сделали из нее повязку, затем Синддл смешал арнику и тысячелистник, чтобы края стянулись быстрее. После этого старательно вымыл кожу вокруг раны водой из расположенного неподалеку ключа.

— Придется держать рану открытой, чтобы я видел сосуды, — сказал Синддл. — Ты готов, Бэйори?

Юноша кивнул и отвернулся. Синддл взял в руки нож — Тэм видел, как от напряжения у него побелели костяшки пальцев, — и разрезал кожу. За блестящей сталью ножа тянулась тонкая алая полоска крови. Чтобы сделать глубокий надрез и добраться до наконечника стрелы, ему потребовалось очень много времени, и Бэйори, несмотря на свою могучую силу, время от времени вскрикивал от боли. Наконец стрелу удалось вытащить, и Синддл соединил края отверстия. Затем они перевязали рану, намазав ее смесью трав, которую сделал Синддл.

Бэйори лежал на боку, спрятав голову под здоровую руку, и до конца дня почти не шевелился. Пришлось погасить костер — дым уже дважды выдал их местонахождение, и они по очереди следили за рекой.

Бэйори что-то бормотал и метался в забытьи, время от времени просыпаясь в поту. Широко раскрытыми глазами он смотрел на своих спутников, словно не очень понимал, что происходит, потом, сообразив, кто они такие, снова погружался в тяжелый сон. Его друзья со страхом поглядывали друг на друга, зная, что больше ничего не могут для него сделать.

Утром Синддл снял повязку и обнаружил, что рана еще не начала затягиваться. Тэм с ужасом увидел, что она горит, словно раскаленные угли, и сочится беловато-желтой жидкостью. Бэйори не мог пошевелить плечом, сильная боль начала распространяться на руку.

— Синддл, мне холодно, — пожаловался он, хотя лицо его покрывал пот.

— Мы дадим тебе наши одеяла и разведем костер.

Синддл снова смешал травы, но Тэм видел, что фаэль заметно помрачнел, и это без слов говорило о состоянии Бэйори. Когда тот заснул, Синддл отвел его друзей в сторону.

— Мне не нравится, как выглядит рана Бэйори. Держите его в тепле и давайте побольше пить. Необходимо, чтобы вся гадость, что скопилась в его организме, вышла. Я пойду поищу другие растения, которые помогут ему справиться с лихорадкой и начнут заживлять рану. — Он сжал плечо Финнолу, который побледнел не меньше Бэйори. — Возьми себя в руки, Финнол. Пусть Бэйори думает, что мы не сомневаемся в его выздоровлении, тогда у него появятся дополнительные силы и он обязательно поправится.

Синддл ушел в лес, а Тэм и Финнол молча сидели, наблюдая за Бэйори, опасаясь своими разговорами его потревожить. Сначала Бэйори жаловался на холод, потом сбросил одеяла, заявив, что ему жарко. Он был весь в поту, и Тэм понял, что друг испытывает сильную боль, потому что могучий великан лежал, свернувшись в клубок, точно ребенок, прятал лицо и стонал. Финнол все время пытался заставить его пить, но Бэйори делал лишь маленький глоток и отказывался. Порой он проваливался в сон, что-то бормотал, метался и вскрикивал.

Тэм попробовал успокоить Финнола, который никак не мог справиться со страхом за кузена. Он отказывался есть и сидел неподвижно, точно камень, и не сводил глаз с Бэйори.

— Он не хотел покидать Долину, — сказал он Тэму вечером. — Но я его не слушал. Я никогда его не слушал. Желания Бэйори для меня ничего не значили. Нет, он всегда должен был делать то, что хотел я. Видишь, до чего я его довел!

— Бэйори не маленький ребенок. Он мог отказаться, но ведь не сделал этого.

— Ты и половины всего не знаешь. Мне отлично известно, что нужно сказать бедняге Бэйори, чтобы заставить его поступить так, как нужно мне. Я умею его пристыдить, а потом начинаю хвалить — в конце концов он всегда со мной соглашается. Это я воткнул в него стрелу.

Наконец вернулся Синддл, который нес какие-то растения, завернутые в кору.

— Красное дерево, — сказал он, — чтобы рана затянулась. И кора ивы, она снимает лихорадку.

Они снова развели костер, чтобы сделать чай из коры ивы, затем Синддл положил в горячую воду листья красного дерева и привязал их к ране Бэйори. Несчастного заставили выпить чай, а потом накрыли всеми одеялами, что у них имелись.

К ночи никаких признаков улучшения не появилось, и Тэм, Синддл и Финнол по очереди дежурили возле Бэйори, чтобы постоянно поить его горячим чаем из ивовой коры. Они оставили костер гореть, не заботясь о том, что их может кто-нибудь увидеть. Смерть подступила к их другу так близко, что они были готовы рискнуть своими жизнями, чтобы спасти его.

Туман окутал их своим призрачным покрывалом, его серые легкие перья, кружась и танцуя, падали на землю. Бэйори сидел на корме лодки, глядя вперед и держа в руках весла. Он медленно пробирался сквозь мутную дымку, тишину нарушал лишь тонкий скрип уключин. Поверхность воды была гладкой и неподвижной, словно они оказались в море из застывшей ртути. Весла покрывали жемчужные капли, соскальзывали вниз, падали в пустоту. Плечо болело, и он чувствовал себя таким слабым, что едва справлялся с веслами.

— Где я? — прошептал он. — Где все остальные?

И вдруг на поверхности воды, рядом с лодкой, появилось лицо, с которого медленно стекали серебристо-серые капли. Женщина, белая, точно воск, глаза, похожие на маленькие луны, спутанные, точно водоросли, волосы.

— Кто вы? — спросил Бэйори, и его голос неестественно громко прозвучал в этом загадочном месте.

— Сианон, — ответил водяной дух.

— А как я здесь очутился?

— Ты не знаешь?

Бэйори покачал головой.

— Тебя пронзила стрела, и теперь твоя рана несет яд прямо в сердце.

Впереди, проступая сквозь туман, высилось какое-то сооружение, потом появились каменные ступени, да так неожиданно, что Бэйори не успел убрать весла. Лодка с громким стуком налетела на них, и Бэйори свалился на дно.

— Здесь твое место, — заявил водяной дух.

Женщина неподвижно стояла в воде, которая плескалась около ее шеи.

Не отдавая себе отчета, почему он это делает, Бэйори пополз вперед, а потом с трудом, спотыкаясь, выбрался на каменную площадку и упал на колени. Но уже в следующее мгновение, не в силах подняться или даже удержаться в таком положении, повалился на спину.

Женщина опустилась на колени рядом с ним. Не водяной дух, а настоящая женщина, одетая в воинские доспехи. В руках она держала меч. Бэйори закрыл глаза, но тут же снова их открыл.

— Кто вы?

— Сианон.

— Что здесь такое?

— Ты стоишь у Врат Смерти, Бэйори Тэллон. Они сейчас откроются, и ты войдешь внутрь, в лишенный света край, где рассыпаются в прах жизненные истории всех людей. Как только минуешь ворота, вернуться в мир живых ты не сможешь. Понимаешь?

Глаза Бэйори затуманились, словно его вдруг окутала серая пелена, и он почувствовал, как чья-то холодная рука прикоснулась к его руке. Сианон наклонилась над ним и посмотрела на него. У нее были прекрасные, черные, как ночь, глаза.

— Взгляни на меня, Бэйори Тэллон… разве ты не испытываешь ко мне любви? Говори!

Бэйори казалось, что еще ни разу в жизни ему не доводилось видеть столь поразительно красивой женщины. Даже смотреть на нее было больно.

— Мне холодно, — сказал он.

Раздался скрип, словно скалы решили вдруг сдвинуться с места.

Сианон подняла глаза, а затем снова повернулась к Бэйори.

— Врата Смерти открываются, — быстро проговорила она. — Но я тебя спасу. Я верну тебя в мир живых, если ты сделаешь то, о чем я попрошу.

— Чего… что вы хотите?

— Часть жизни, которую я тебе подарю, будет моей.

Скрип стал громче, словно сама земля раскрывала свои объятия навстречу Бэйори.

— Нет… — заставил себя ответить Бэйори. — Нет. Лучше смерть, чем отдать свою жизнь призраку. Лучше умереть.