Домик в прерии ч.2 - Уайлдер Лора Инглз - Страница 33

Теперь фургон был накрыт парусиной, и утром его можно будет нагружать.

В этот вечер все сидели притихшие. Даже Джек почуял что-то неладное и улегся поближе к Лоре.

Было очень тепло, и поэтому папа с мамой не разжигали огня, Они сидели у очага, молча глядя на холодную золу.

Наконец мама тихонько вздохнула и сказала:

— Вот и целый год прошел, Чарльз.

На что папа весело ответил:

— Что значит один год, Каролина? У нас ведь вся жизнь впереди.

Снова в путь

На следующее утро, сразу после завтрака, папа с мамой стали укладывать в фургон вещи.

Сначала они сложили в задней части фургона все постельные принадлежности и аккуратно накрыли их красивым пледом. Днем Мэри с Лорой и Крошкой Кэрри будут на них ехать, а вечером верхнюю постель положат в переднюю часть фургона для папы с мамой, а Мэри и Лора будут спать на нижней постели, сзади.

Потом папа снял со стены маленький буфет, и мама упаковала в него посуду и провизию. Папа спрятал буфет под сиденье, а перед сиденьем положил мешок кукурузы для лошадей. Теперь ногам будет мягко и удобно.

Одежду мама сложила в два саквояжа, и папа подвесил их к дугам внутри фургона. Напротив он повесил на ремне ружье, а под ним — рог с порохом и мешочек с пулями. Футляр со скрипкой он положил на край постели, где его не будет трясти.

Мама завернула в мешки черный железный паучок, духовку и кофейник и уложила их на дно фургона. Кресло-качалку и бадью папа привязал снаружи, а ведро, из которого пьют лошади, и ведра для воды повесил под фургон. Жестяной фонарь он осторожно поставил в передний угол, где его будет поддерживать мешок с кукурузой.

Теперь фургон был готов, Единственное, что они не смогли взять с собой, был плуг. Ничего не поделаешь — укладывать его было некуда. Когда они приедут на новое место, папа добудет побольше шкурок и обменяет их на новый плуг.

Лора с Мэри залезли в фургон и уселись на постель, а Крошку Кэрри мама посадила между ними. Все трое были умыты и причесаны. Папа сказал, что они теперь чистые, как стеклышко, а мама добавила, что они блестят, как зеркало.

Папа запряг в фургон Пэт и Пэтти. Мама взобралась на сиденье и взяла в руки вожжи. Лоре вдруг захотелось еще раз посмотреть на дом. Она попросила папу разрешить ей выглянуть наружу. Папа распустил веревку в задней части парусинового тента, и в нем образовалось большое круглое отверстие. Лора и Мэри могли оттуда выглянуть, но парусина все равно была натянута так высоко, чтобы Крошка Кэрри не упала из фургона в кормушку для лошадей.

Хорошенький бревенчатый домик на вид ничуть не изменился. Казалось, он не понимал, что они уезжают. Папа постоял на пороге, обвел глазами комнату, посмотрел на кровати, на очаг и на застекленные окна. Потом плотно закрыл дверь, а ремешок от задвижки оставил висеть снаружи.

— Может, кому-нибудь понадобится кров, — сказал он, забрался на сиденье рядом с мамой, взял в руки вожжи и прикрикнул на Пэт и Пэтти.

Джек занял свое место под фургоном. Пэт заржала, подзывая к себе Зайку, и семья двинулась в путь.

Там, где дорога начинала спускаться к ручью, папа остановил мустангов, и все оглянулись назад.

На востоке, на юге и на западе, сколько видел глаз, — на всей огромной прерии ничто не шевелилось. Лишь зеленые травы колыхались под ветром, да белые облака проплывали по высокому ясному небу.

— Это прекрасная страна, Каролина,— сказал папа.— Но здесь еще долго не будет никого, кроме волков и диких индейцев.

Маленький бревенчатый домик и маленькая конюшня остались одиноко стоять в тишине.

Потом Пэт и Пэтти резво побежали вперед. Когда фургон спускался с обрыва в поросшее лесом русло ручья, где-то на верхушке дерева запел пересмешник.

— Я еще ни разу не слыхала, чтобы пересмешник пел в такую рань, — заметила мама, а папа тихонько сказал:

— Он хочет с нами проститься.

Меж высоких холмов они спустились к ручью. Вода стояла низко, фургон легко переехал вброд и двинулся дальше низиной, где на них смотрели рогатые олени, а оленихи с оленятами прятались в тень под деревья.

Потом по крутым рыжим откосам фургон снова поднялся в прерию.

Пэт и Пэтти весело бежали вперед. Мягкая земля в низине заглушала топот их копыт. Когда фургон снова поднялся наверх, копыта гулко застучали по твердому степному грунту, а встречный ветер со свистом надул парусину, натянутую на передние обручи фургона.

Папа с мамой сидели молча. Лора с Мэри тоже притихли. Но про себя Лора все равно волновалась. Когда путешествуешь в крытом фургоне, никогда не знаешь, что тебя ждет впереди и где ты очутишься завтра.

В полдень папа остановился у маленького ручейка, чтобы дать мустангам отдохнуть, поесть и напиться. Ручеек скоро пересохнет от летнего зноя, но пока воды в нем было вдоволь.

Мама достала из ящика холодное мясо и кукурузные лепешки, и, сидя на свежей травке в тени фургона, все пообедали и напились воды из ручейка. Пока мама приводила в порядок ящик с провизией, папа запрягал Пэт и Пэтти‚ а девочки бегали по траве, собирая цветы.

Потом они очень долго ехали по прерии. Нигде не было видно ничего, кроме волнистой травы, неба и бесконечных следов от фургона. Время от времени откуда ни возьмись выскакивал заяц или скрывалась в траву куропатка с выводком цыплят. Крошка Кэрри спала, Мэри с Лорой тоже задремали, как вдруг их разбудил голос папы:

— Смотри, там что-то случилось.

Лора вскочила и далеко, на самом краю прерии, увидела какой-то светлый бугорок. Больше ничего особенного она не заметила.

— Где? — спросила она.

— Вон там‚— Папа показал рукой на этот бугорок. — Он не двигается.

Лора замолчала. Она не сводила глаз с бугорка и вскоре увидела крытый фургон. Фургон постепенно становился все больше и больше. Лошадей возле него не было. Вокруг ничего не шевелилось. Потом она разглядела перед фургоном что-то темное.

На дышле фургона сидели два человека — мужчина и женщина. Они смотрели себе под ноги и подняли глаза только тогда, когда Пэт и Пэтти остановились прямо против них.

— Что случилось? Где ваши лошади? — спросил папа.

— Не знаю‚— отвечал незнакомец.— Вчера вечером я привязал их к фургону, а сегодня утром они исчезли. Ночью кто-то развязал веревки и увел лошадей.

— А где была ваша собака? — спросил папа.

— У нас нет собаки,— ответил мужчина.

Джек не выходил из-под фургона. Он не рычал и оставался на месте. Он был умный пес и понимал, как надо вести себя при чужих.

— Ваши лошади пропали,— сказал папа.— Вы их больше не увидите. Этих конокрадов повесить мало.

— Да,— согласился незнакомец.

Папа взглянул на маму, и она еле заметно кивнула.

Папа сказал:

— Поедемте с нами в Индепенденс.

— Нет‚— отозвался мужчина.— Все, что у нас есть, в этом фургоне. Мы его не бросим.

— Послушайте, что вам тут делать? — воскликнул папа. — Может пройти еще много дней и даже недель, пока тут кто-нибудь проедет. Вам нельзя тут оставаться.

— Не знаю‚— повторил мужчина,

— Мы останемся со своим фургоном, — сказала женщина, Она смотрела вниз, на свои руки, сложенные на коленях. Лица ее не было видно, и Лора смогла разглядеть только край ее капора.

— Поедемте лучше,— сказал им папа.— Вы сможете потом вернуться за своим фургоном,

— Нет‚— повторила женщина.

Они ни за что не хотели расставаться с фургоном, ведь в нем находилось все их достояние. В конце концов папа поехал дальше, а они остались сидеть на дышле — одни среди пустой прерии,

— Ну и дурачье! — бормотал про себя папа — Все их пожитки, а сторожевой собаки нет. И сам не караулил. Да еще лошадей веревками привязал! Дурачье! — фыркнул он. — Таких нельзя пускать на запад от Миссисипи!

— Да что ты говоришь, Чарльз! Что с ними теперь будет? — спросила мама.

— В Индепенденсе стоят солдаты. Я скажу капитану, и он вышлет за ними людей. Они тут долго не выдержат. Им страшно повезло, что мы проехали мимо. Если б не мы, еще неизвестно, когда бы их тут нашли.