Покрывало ночи - Раткевич Сергей - Страница 87

Ловко брошенный шарик угодил точно в глаз монстра. Никакой реакции. Эруэлл выждал еще немного и бросился прочь. Со стальным чудищем ничего не произошло. Оно мерно топало за ним, потрясая своими ужасающими орудиями. Эруэлл достал еще один серебристый шарик и приложил его к невидимому барьеру. И вновь ничего. То ли магия, сотворившая барьер и чудище, была слишком новой, то ли, наоборот, невероятно древней, то ли вообще какой-то иной, а только «серебристая смерть» ее не брала. Может, она ее и вовсе за магию не считала? Эруэлл сунул шарик в карман и опять спасся бегством.

– Плохо дело, – пробормотал он. – В конце концов я устану.

– Я тоже так думаю, – сказал Ноом Траар Татим, стоящий по ту сторону колдовского барьера. – Раньше или позже ты устанешь, Верховный Король Оннерского Союза. Но мне недосуг ждать, когда это случится. Поэтому я уменьшу твое жизненное пространство. Уж прости, но такова твоя участь. Жизненное пространство – это такая странная штука, которой всем не хватает, в особенности королям, а ты все-таки король, Твое Величество. Так что… сам понимаешь.

Маг поднял жезл, и незримое толчком отбросило Эруэлла под ноги стальному монстру. Эруэлл сумел превратить энергию неожиданного удара в перекат, увернулся от рухнувшей на него со всех сторон смертоносной стали и с маху опустил меч на железное колено чудища. Меч отскочил. На тусклом металле колена появилась едва заметная царапина. Чудище взмахнуло своими ручищами, и начался бой.

«Счастье, что я фехтовал с Линардом!» – мелькнуло в голове отчаянно отбивающегося разведчика. Чудище хоть и было многоруким, а сражалось похуже легендарного полководца, и Эруэлл мог кое-как держаться. Впрочем его гибель была лишь вопросом времени. Сразить монстра он не мог – а значит, как только он устанет и сделает ошибку…

Эруэлл чувствовал, что долго не выдержит. Он уже давно не был тем молодым удачливым разведчиком, которому все было нипочем и который мог одолеть любого врага, пусть даже и магического. Тот молодой человек давно уже оброс шрамами, у него ноют кости, гораздо хуже гнутся суставы, а по утрам часто болит голова. Он уже не в состоянии выдерживать такое. Он уже не может плясать с мечом от рассвета до заката. Он уже не может… но выхода не было – и Эруэлл плясал, слыша за спиной злорадное хихиканье мага.

Шенген не спалось. Она ворочалась на своем ложе из сосновых ветвей, и прадедовский топор больно толкал ее в бедро. Тревожно было у нее на душе. Смутно как-то. Наконец, когда ей удалось сомкнуть веки, она увидела сон. Ей приснился Эруэлл. Он собирался к ней. Улыбался. Что-то говорил, поправляя меч. А потом… а потом вдруг споткнулся и рухнул в колодец. И откуда там колодец? С воплем ужаса она бросилась к колодцу, но Эруэлл уже исчез, и только на воде мерцали зыбкие круги магического портала. И тогда она шагнула следом. Шагнула спокойно и не раздумывая – потому что больше всего ей хотелось быть с ним. И она вновь увидела его. Он летел, падал вниз, кувыркался, словно осенний листок на злом ветру, падал… и упал. И какое-то чудище с неживым лицом бросилось на него, размахивая множеством рук – а в руках мечи, топоры, копья… От страшного удара Эруэлл отлетел к скале. Ударился о нее, но встал. Встал, поднимая свой меч. Спокойный и суровый. А скала за его спиной напоминала обломанный клык. И чудище бросилось в атаку, звеня множеством смертоносных орудий, а Эруэлл защищался красиво, но Шенген чувствовала, что силы его на исходе, что он в настоящей беде. Она попыталась броситься к нему, шаря рукой у бедра в поисках своего топора… но топора не было. И она не могла бежать туда, к Эруэллу. Не могла. Она продолжала висеть в воздухе, беспомощно перебирая ногами, а потом неведомая сила властно повлекла ее вверх. Обратно. Она напряглась, пытаясь удержаться, не оставить его одного, не оставить его там, не оставить, спасти… но что-то резко укололо ее в бедро и она проснулась.

Топор, лежавший у нее под рукой, древний заговореный топор, сам собой перевернулся и кольнул хозяйку острием. Она села, вглядываясь в начинающееся утро – и вдруг воочию увидела скалу. Ту самую скалу из сна, похожую на обломанный клык. Вокруг была тишина. Мирно спала дружина. Тихо ходили часовые. Но там, где-то глубоко внутри себя, Шенген по-прежнему слышала судорожный звон клинков и тяжелое дыхание Эруэлла.

– Подъем! – взревела она вскакивая на ноги. – По коням!

«Хорошая у меня дружина!» – восхитилась королева Анмелена, когда воины, не просыпаясь, оказались в седлах с оружием в руках. – «Ничего. По дороге проснутся.»

Линард медленно выдохнул и обвел всех стоящих на поляне тяжелым, беспощадным, как удавка, взглядом. Гном. Фанджур Байет. Винк Соленые Пятки. Рэй Сломанный Дракон. Братья Данелаи. Рыжий Хэк. Герцог Седой. Усатый Могила.

– Ты – маг, – обратился он к гному. – Можешь узнать, кто, кроме всех нас, услышал твой крик?

– Я маг, – пожал плечами гном. – Никто не слышал. Никто, кроме стоящих здесь. Я ведь кричал сюда.

– Хорошо, – кивнул Линард. – А крики насчет «измены»?

Фанджур Байет виновато потупился.

– Я постарался ослабить и этот крик, – ответил гном.

– А вопли этой призрачной бестии? – спросил Линард.

Гном развел руками.

– Тогда я еще не знал, что потребуется секретность, – пояснил он.

– Ясно, – кивнул Линард. – Значит, так: Его Величество Король Эруэлл отправился на свершение особо важной и совершенно секретной миссии. В его отсутствие полновластным командиром являюсь я. И – молчать о том, что здесь случилось.

Он еще раз обвел взглядом все собравшихся, словно объединяя их в некий невидимый круг, и они молча склонили головы в знак понимания и согласия.

– Еще сегодня начнется бой, – уверенно сказал Линард. – Думаю, это случится скоро. Я возьму Щит Оннера. У меня он будет работать гораздо хуже, чем у Верховного Короля, но все-таки будет. Маги смогут бросать в нас заклятья, но те будут лететь медленно, мы сможем уворачиваться. Идите, готовьте людей. Пусть знают, что им предстоит. Пусть будут готовы. Особую надежду я возлагаю на Вас, Ваша Милость, – сказал он Герцогу Седому. – Ваши лучники в сложившейся ситуации будут неоценимы.

– Сделаем все, что в наших силах, – ответил Герцог Седой. – И да хранят нас Светлые Боги! – добавил он, отправляясь к своим людям.

Линард поднял Щит Оннера и со вздохом повесил его себе за спину. Все планы предстоящего сражения рухнули. Будь с ними Эруэлл – и назревающая битва оказалась бы битвой людей с людьми. Такие битвы Линард умел выигрывать. Теперь же, в отсутствие Верховного Короля, Щит Оннера не сможет как следует защитить воинов – а значит, это все-таки будет битва людей и магов, в которой людям придется совершить почти невозможное, чтобы выжить. Линард не любил терять людей. А в нынешнем положении это и вовсе было немыслимо. Даже передовой отряд магов будет превосходить армию Оннерского Союза раз в десять. Нужно было срочно что-то придумать.

Линард задумался глубоко-глубоко. Даже глаза закрыл. А когда открыл стремглав бросился к своему войску. Он знал, что нужно делать. Это, конечно не гарантия успеха, но… Теперь главное – успеть. Еще миг, и работа закипела. Отбежав подальше от Щита Оннера, гном быстренько соорудил – частью из разных подручных материалов, а частью просто из отборной гномьей брани и свежего воздуха – триста годных к употреблению лопат. Лопаты тотчас были розданы ребятам Фанджура Байета, которые тут же убежали в сторону указанного Линардом холма. Разведчики достали свои, положенные по уставу, лопаты, и устремились к более дальнему холму. Работали быстро. Всех подстегивала общая мысль: враг может появиться буквально с минуты на минуту. Лопаты трещали в руках непривычных к такой работе воинов. То и дело какая-нибудь из них разваливалась в руках очередного гвардейца на тряпки, палки и еловые шишки, из которых была создана посредством суровых гномьих чар. Гвардеец подхватывал весь этот мусор и, ошарашено бранясь, спешил к раздраженному нудной и необычной работой гному. Тот кое – как заколдовывал все это безобразие заново и с протестующим стоном встречал следующего обезлопаченного бедолагу. Не работали только лучники Герцога Седого. Устроившись на вершинах обоих холмов, они зорко вглядывались в окружающее пространство. Сам же Герцог Седой с десятком лучших своих мечников изводил на колья ближайший лес.