В семье не без подвоха - Жукова Юлия Борисовна - Страница 62

– Что-то твоя история, Ахмад-хон, гнильцой попахивает, – задумчиво изрекает Изинботор. Как я хочу его утопить!

– Какая ни есть, вся моя, – разводит руками Азамат.

– М-да-а, – протягивает Удолын. – И прямо невесте в руки… Чудеса, да и только.

– Как вы умудрились коляску-то упустить? – вслух поражается Унгуц. И этот туда же! Так бы и дала затрещину, право слово!

Он ловит мой взгляд и быстро поправляется:

– Хотя, конечно, женщины, чего с них взять…

Мой взгляд не становится добрее.

Старейшины продолжают недоверчиво шептаться. Азамат откашливается.

– Я рассказал вам свою историю, – веско говорит он. – Ваше право мне верить или нет. Добавлю лишь одно: мальчик мой, я от него не откажусь и не стану его прятать. Если вы сочтете меня негодящим Императором, напомню, что я о такой чести не просил, и с радостью проведу остаток дней в кругу семьи.

– Вообще-то это предательство народного доверия, – замечает Изинботор. Чтоб ты подавился, подлюка. – За такое изгоняют.

– Не понимаю, о чем вы. – Азамат вежливо приподнимает брови. – Но мне к изгнанию не привыкать. Переселюсь к жене на Землю, мне там будут очень рады.

Старейшины в панике переглядываются и истерически шепчутся, никак не могут прийти к решению. На Кира жалко смотреть.

Внезапно из коридора раздается надорванный голос Урика:

– Я сказал нельзя! Там Император! Заседание Совета!

В ответ слышен невнятный рык, занавеска колышется, Урик издает предсмертный хрип, и в зал вваливается Ирлик собственной персоной, не в обличье Змеелова, а как есть, гигантский и в росписи. На нем новая желтая юбка, в руке что-то типа очень навороченных вил.

– Кто-о тут задумал поднять руку на сына Императора?! – гремит грозный бог, потрясая вилами. Один старичок в углу падает в обморок. Остальные выглядят так, как будто уже восстали из мертвых. – Смеете за меня решать, кому быть под моим покровительством? Мало вам было джингошского правления? Мало собак боялись? Я вам тут устрою заседание Совета – спалю эту хибару, как соломенную!

Для убедительности он пускает по рукоятке вил легкий огонек.

– Смилуйся, владыка всемогущий! – не выдерживает Асундул, падая ниц.

Почти все остальные следуют его примеру, только Ажгдийдимидин с Унгуцем остаются как есть – первый в трансе, второй, открыв рот, с восторгом, как мальчишка, рассматривает бога. Мы тоже падать не рвемся – было бы странно. Азамат слегка склонил голову, мы с Алэком приветливо улыбаемся, Кир точно копирует выражение лица Унгуца.

– То-то же, – довольно произносит Ирлик и выключает вилы. Поворачивается к Азамату. – Сразу надо было меня звать, ясно же, что эти сушеные водоросли, – он презрительно кивает на Старейшин, – ничего дельного не удумают. Ты уж не сердись на нас за такую историю, ты просто Учоку под руку попался, когда он хотел мне насолить, вот и устроил неразбериху. Ну да ты мужик способный, вырастишь из сына человека, планета не пожалеет.

Он приседает на одно колено и проводит ладонью по голове Кира в благословляющем жесте.

– Править тебе на роду не написано, – говорит, обдавая всех нас жарким медовым дыханием, – но все прочие пути открыты. Сам решишь, на какую дорогу ступить.

С этими словами и еще разок погрозив Старейшинам стуком кулака по полу, Ирлик кувыркается в воздухе и исчезает.

Медленно-медленно Старейшины приходят в себя. Я отдаю Алэка Азамату и иду разбираться с тем, который шлепнулся в обморок. Ничего, жив, шишку только набил.

– Ладно, – дрожащим голосом начинает Асундул. – Хорошо. Ладно. Хорошо. Поняли. Мать, запишем, Элизабет. Отлично. Все могут идти.

Я подхватываюсь, Кир тоже, но Азамат остается сидеть.

– Зачем спешить? – довольно урчит он. – Раз уж все в сборе, я собирался обсудить с вами проблему приютов. Видите ли, Кир обратил мое внимание на отвратительное обращение с безродными детьми и сиротами. Я уверен, что, узнав такие подробности, вы захотите положить конец произволу… Лиза, ты можешь идти, мы тут задержимся.

Я с трудом подавляю смех, подхватываю Алэка и выхожу. В коридоре сидит бледный, но живой Урик, дрожит и дергается. Рядом с ним стоит Алтонгирел, скрестив руки, смотрит на меня.

– Чтоб у вас хоть раз все гладко прошло, – ворчит. – Азамат там надолго? А то у дворца уже народ собирается, обещано официальное заявление.

– Думаю, ненадолго, – хихикаю. – Старейшины сейчас на все согласны.

Глава 15

Мне приходится приводить Урика в чувство силовыми методами – вкатить ему лошадиную дозу успокоительного, иначе был бы риск, что парень натурально свихнется. Алтонгирел соглашается подержать Алэка, пока я вожусь, заодно придирчиво его рассматривает. Алэк тоже весьма интересуется Алтошей – у него на шее висит масса занимательных бус. Мне иногда думается, что муданжские мужчины для того и носят эти елочные украшения, чтобы детям было чем заняться.

– Как тебе новый ребенок? – тихо спрашивает духовник.

– Смешно, – говорю. – Но с ним будут проблемы.

Алтонгирел одаривает меня странным расфокусированным взглядом, потом сообщает:

– Арават видел вас в Худуле.

Я так опешиваю, что не придумываю ничего лучше, чем спросить:

– А ты откуда знаешь?

– Мне прислали птичку, – пожимает плечами Алтонгирел. – Он наблюдал за вами в окно магазина.

– Ну что ж, если он не нашел себе занятия поинтереснее… – развожу руками и поднимаюсь, чтобы забрать Алэка.

– Мне пересказывали, что Кир ему понравился, – продолжает духовник.

Я фыркаю.

– Не сомневаюсь. Они весьма похожи.

Алтонгирел собирается что-то ответить, но тут из зала выходит очень довольный Азамат, а с ним несколько пришибленный Кир.

– Привет, – кивает обоим Алтонгирел. – До чего договорились?

– Долгая история, – улыбается Азамат. – Я вчера набросал несколько проектов, их предварительно приняли, теперь будем работать. Вот, гляди. – Он подталкивает Кира вперед, чтобы показать духовнику. – Вот такой у меня мальчик.

– Алтонгирел, – называется духовник.

– Кир, – буркает ребенок, недобро глядя исподлобья.

– Надо возвращаться во дворец, показаться народу, – напоминает Алтоша. – Кир, было бы очень неплохо, если бы ты сделал более радостное лицо, когда на тебя будет смотреть вся столица.

– Хорошо, – еле слышно отвечает ребенок, пригибая голову еще ниже. Азамат выводит его на крыльцо, придерживая за плечи. Ох, чувствую, будет нам сегодня скандал…

– Надо Ирлика опять на суши позвать, – заполняю паузу.

– Да, обязательно нужно поблагодарить, – кивает Азамат, помогая мне сесть в машину. У перил моста уже собрались какие-то зеваки, переговариваются, тычут пальцами в Кира.

– Все интересное будет у дворца! – кричу им.

Старейшины Ажгдийдимидин и Асундул тоже выходят и усаживаются в поданный ко входу автомобиль, за рулем чей-то ученик-духовник. Асундул с трудом держится на ногах, и ученику приходится чуть ли не втаскивать его в машину. Наш духовник задумчив и ни на кого не смотрит.

У дворца, впрочем, уже такая толпень, что Азамат сразу сворачивает к черному ходу, иначе не пробиться. Обычно Император обращается к подданным с крыльца, но сейчас даже на крыльце сидят друг у друга на головах. Алтонгирел делает жалкую попытку расчистить место, но собравшимся уже некуда деваться, толпа вокруг не пускает. В итоге мы поднимаемся на второй этаж и выходим на балкон. К счастью, туда любопытные еще не залезли, хотя для муданжцев это должно быть нетрудно.

Сверху море голов выглядит жутковато. В Долхоте на открытии музея народу было раз в пять меньше. Здесь явно не только жители столицы и ближайших окрестностей. И когда успели съехаться-то?

Азамат выходит к перилам, и гомон стихает. Мы все выстраиваемся по стеночке, Старейшины по краям, я с Киром и Алэком посередине, Алтонгирел в дверях на всякий случай – официально ему тут делать нечего.

– Прекрасные доблестные воины, – начинает Азамат с формального приветствия, – вы собрались здесь, чтобы узнать о великой радости.