В семье не без подвоха - Жукова Юлия Борисовна - Страница 79

– Пускай слабаки ябедничают, – ворчит Кир.

Он совсем не чувствует вины. Нисколечки. И если бы он просто заехал этому придурку, чтоб было больно, то был бы прав. Но сотрясение мозга и кровотечение в брюшной полости – это крутовато за случайно оброненное в личном разговоре стандартное оскорбление, тем более что мужик, скорее всего, повторял чужие слова, чтобы уговорить приятеля, а на самом деле может и вовсе не иметь по моему поводу никакого мнения. И, естественно, он не стушевался при виде нервного паренька. Кто ж знал, что у Кира железный кулак!

– Как ты считаешь, – спрашиваю, откидываясь на спинку кресла, – насколько этот человек важен для общества? – Поскольку Кир хмурится, я поясняю: – Ну, грубо говоря, кому он нужен? И сильно ли?

– Да никому, – бросает Кир. – Кому он может быть нужен, знающий? Да у него даже детей нет, я думаю, законных уж точно. Он если и нужен, то каким-нибудь сволочам.

– Замечательно, – говорю. – А теперь подумай вот о чем. Ты его отделал на крыльце Дома Целителей. Тут же целитель Дэн, специально прилетевший с Земли, чтобы спасать тяжелобольных муданжцев, бросает все, отменяет прием и занимается этим никому не нужным знающим. Ему отводится место в палате, которое мог бы занимать чей-нибудь больной ребенок, на него тратятся лекарства, которые стоят немалых денег и долго ехали с Гарнета. И в итоге еще, скорее всего, твой отец будет оплачивать его лечение в качестве компенсации. Ну и скажи мне теперь, пожалуйста, кому ты сделал лучше?

– А зачем его вообще лечить? – хмурится Кир, но я вижу, что ему наконец-то становится не по себе.

– А тебе так не терпится стать убийцей? – Я поднимаю бровь. – И ты считаешь, что за случайно повторенные сплетни надо убивать?

– Да он не помер бы, – неуверенно говорит Кир. – Я ему только два раза вмазал…

– Иногда и одного достаточно.

– Ну… Я силу не рассчитал.

– И за это тебя должны все простить? А он вот не рассчитал, что ты мимо проходить будешь, ты его как, простил за это?

– Я… Я вас защищал! – обороняется до последнего Кир.

– Это я понимаю. Но я еще вот что понимаю: три дня назад ты бросил учиться. С тех пор ты серьезно избил двух человек. Это вообще как, для тебя нормально?

– Не-ет, – шепчет Кир, глядя в пол.

– Вот и мне казалось, что нет. Выводы?

После небольшого молчания он выдавливает, как приговор:

– Я опять должен учиться?

– Ну, – я морщу нос, – учиться в качестве наказания – дело бесполезное. Но ты совершенно точно больше не гуляешь один. Это ясно?

Мне кажется, он вздыхает с облегчением. Быстро кивает.

– По-хорошему, надо было бы тебя посадить на виду у отца, и чтобы ни шагу без разрешения. Но я обещала, – повышаю голос, заметив ужас в глазах подсудимого, – что тебе не придется с ним разговаривать. Поэтому будешь под наблюдением у меня. И без дела тоже не останешься, надо же направить твою энергию в мирное русло.

Выдержав паузу, я набираю Эцагану.

– Зайди ко мне на минуточку, дело одно обсудить.

– Я тут с капитаном занят, – хихикает Эцаган.

– Значит, вместе с ним зайди, он тоже захочет знать про Кировы художества.

Видимо, у Эцагана включена громкая связь, потому что я отчетливо слышу стон Азамата:

– Ну что еще-о-о?!

– Иди-иди сюда, – усмехаюсь. – Узнаешь много интересного.

Через минуту они являются. Кир съежился в своем кресле, как будто пытается врасти в спинку. Я в двух словах рассказываю о его подвиге.

– Кир! – восклицает Азамат с таким праведным гневом на лице, что хоть еще один парадный портрет рисуй. – Ты о чем думал вообще, хуже Лизы!

– Э? – удивляюсь я.

– Я понимаю, она знающего отличить не может, но ты-то куда смотрел?! Он же мог тебя как угодно заворожить, балбес ты маленький! Ты себе вообще представляешь, что такое – иметь во врагах знающего?!

– Все я отличил! – возмущается Кир, временно обретя опору. – Я прекрасно понимал, что он знающий, только мне на это плевать со скалы, на меня их сила не действует, хоть обколдуйся!

– Это ты с чего такое решил? – интересуется Эцаган, с ироничной улыбкой наблюдающий нашу семейную сцену.

– С того! По опыту знаю! Что, думаете, я со знающими не лаялся?

Азамат задумывается.

– Ты серьезно считаешь, что они тебе не угроза?

– Серьезно, – мрачно подтверждает Кир. – Пробовали, не выходит. Да спросите сами эту женщину, которая драку видела. Он меня связать попытался, второго связал, а на мне веревки рвутся. И не только веревки, ничего на меня не работает.

– Ты это после благословения Ирлик-хона проверял? – уточняет Азамат.

– Да при чем тут ваш Ирлик-хон! – отмахивается Кир. – Это давно уже, с детства.

– Вот как. – Азамат потирает губу. – Ну ладно, этот интересный феномен мы еще проверим. Но, Кир, это никуда не годится, ты не можешь просто подходить на улице и бить людей…

– Азамат, – мягко прерываю я. – Я с ним уже побеседовала на этические темы. Думаю, он хорошо понял, что именно сделал не так.

Кир яростно кивает.

– Э-э, да? – Азамат несколько теряется. – Ну хорошо… И ты думаешь, он больше не будет?

– Я думаю, что нашла себе телохранителя.

Эцаган прыскает со смеху. Кир округляет глаза.

Азамат смотрит на меня, как будто ждет, что я усмехнусь или намекну, что это шутка. Не дожидается.

– Лиза, ну ты же не всерьез…

– А почему нет? Многие из твоих первоклассных ребят могут избить знающего? А так и я смогу проконтролировать, чтобы он чего не натворил. Пускай делом занимается. Можешь ему выделить за это оклад. Кстати, Эцаган, как по закону с пострадавшим расходимся? Кто виноват?

– Судя по вашему рассказу, он публично оскорбил жену Императора, за это полагается штраф, примерно равный по сумме штрафу за ущерб работоспособности… А вот лечение этого мужика капитану придется оплатить. Я, конечно, пошлю следователя, пускай за Яной запишет показания, все оформит…

– За Авьясом тоже записать надо, он участвовал.

Эцаган морщится.

– Да ну, он знающий, еще наврет чего-нибудь…

– Он хотел за меня вступиться, – замечает Кир.

– Я думаю, он не питает нежных чувств к коллеге после того, как тот его пришил к стенке, – говорю. – Ну вот, Азамат, назначь Киру жалованье, пускай сам штраф выплачивает, авось крепче запомнит, почему людей бить нехорошо.

– А вы не думаете, – спрашивает Эцаган, – что если он будет вашим телохранителем, то сможет с полным правом кому угодно ребра ломать?

– Я думаю, что он будет делать как велено. – Я перевожу выразительный взгляд на Кира, который пригибает голову. – А если не будет, то создаст себе проблемы с работодателем, – киваю на Азамата. Кир сглатывает.

Азамат некоторое время задумчиво теребит нижнюю губу, потом решительно говорит:

– Хорошо. Я согласен, можно попробовать. Но, Кир, до первой оплошности. Если ты снова что-нибудь отколешь, придется пересмотреть наказание на более суровое.

Кир мелко кивает. Я сладко потягиваюсь. Ну вот, по крайней мере, две проблемы слились в одну. Теперь мне придется возиться с угрюмым подростком, но хотя бы Азамат будет спокоен и за меня, и за него. Не так уж плохо по нынешним временам.

После ухода государственных мужей Кир немного расслабляется и даже обретает объем, отличимый от формы кресла.

– Мы с Азаматом летим на разных унгуцах, ты со мной, – сообщаю, вставая. – Там будем шесть дней, погода теплая. Когда соберешь вещи, клади вон в тот угол к моим чемоданам, чтобы завтра слуги без вопросов все погрузили.

– Это и есть ваше желание? – спрашивает Кир.

– Про сумки? – уточняю я удивленно.

– Нет, про… ну, чтобы я вас охранял.

– А, нет. Это твое наказание. Трудотерапия, так сказать… хотя ты не знаешь, что это. Не важно.

– Да ладно, какое это наказание, это ж легкотня. – Кир пожимает одним плечом.

– Это очень скучно и занимает весь день.

– Драться не скучно, – протестует Кир и прикусывает язык, осторожно поглядывая на меня.