Крымский роман - Алюшина Татьяна Александровна - Страница 52

– Почему ты меня встречаешь? – очень спокойным, холодно-строгим голосом спросил Антон. – Что-то случилось?

– Ничего! – ответил Славик, улыбаясь во весь рот.

Антон достал телефон, нажал кнопку Натальиного номера – ее телефон оказался выключенным. Стараясь не поддаваться панике, он набрал номер Михаила. Сердце стучало так, как будто вот-вот выскочит!

– Ринк! – сразу ответил тот. – Все в порядке! Врач сказала, что все идет хорошо!

– Какой врач, твою мать?! – разъярился Антон. – Что там у вас идет хорошо? Что происходит? – заорал он так, что на него стали оборачиваться люди.

– Ната рожает. Славка тебя сейчас к нам в роддом отвезет. Он разве тебе не сказал?

– Нет! Все, еду.

Он широкими шагами двинулся к выходу, через плечо бросив Славе, еле поспевающему за ним:

– На ближайшей тренировке в зале будешь у меня вместо боксерской груши.

– Ну что вы, Антон Александрович, – не испугался Слава. – Это же сюрприз!

– Я тебе устрою сюрприз, мало не покажется, – пригрозил Ринков.

В родовую вбежала медсестра.

– Наталья Алексеевна! Там папаша сюда рвется!

– Дайте ему халат, бахилы и впустите! – распорядилась Наталья Алексеевна.

– Да он сам уже переодевается. Можно подумать, мы могли его остановить! – возмутилась девушка.

Преодолевая сильную боль, Ната рассмеялась.

– Наталья, не отвлекайся! – прикрикнула на нее врач. – Давай! Тужься!

И как раз в тот момент, когда встрепанный грозный Ринков влетел в операционную, родился его первенец.

Сын.

Сын и дочка родились крошечные, но совершенно здоровые и крепкие!

Мальчик был покрупней сестры и плакал баском. Девочка – совсем маленькая и не плакала: так, попищала без энтузиазма, обозначив себя в этом мире, и сразу успокоилась, замолчала, когда ее положили на руки отцу.

В палату, куда привезли Наталью после родов, пришла ее врач, чтобы поздравить.

– Ну, Наталья! Ты героиня! Быстрые роды, и такие легкие. О вас с мужем уже легенды слагают…

Антон сидел на стуле возле кровати, где лежала жена, и держал на руках детей, которые спали, тихонько посапывая.

Наталья Алексеевна помогла ему уложить детей в кроватку, поздравила еще раз счастливых родителей и вышла. Антон посмотрел на спящих детей, потом подошел к Наталье.

– Мне хочется тебя обнять, – сказал он.

Она подвинулась:

– Давай!

Он осторожно лег рядом и нежно прижал ее к себе. Наталья повернула к нему голову, они смотрели друг другу в глаза.

– Натка, – сказал он тихим голосом.

Его переполняли чувства, которые и пережить-то было трудно, не то что описать словами…

– Натка, – повторил он. – Я тебя люблю.

От переживаемого у него навернулись на глаза слезы.

– Я тоже тебя люблю, – она усмехнулась. – А дети тебя ждали: родились, только когда ты пришел!

Он поцеловал ее в губы, заглянул в зеленые глаза, поцеловал еще раз и признался:

– Я не знаю, как передать словами все, что я сейчас чувствую…

– Не надо словами, – шепотом сказала она. – Ты поплачь, пока никто не видит, а я, честное слово, никому не расскажу!

Наталья очнулась, сообразив, что давно уже сидит в машине и не заводит ее. Как в полусне, она забрала посылку с лекарствами, снова села в автомобиль да так и замерла, вновь переживая накрывшие с головой такие яркие, жаркие и счастливые воспоминания…

Тогда, одиннадцать лет назад, это было счастье, наполненное сильнейшими чувствами, расцвеченное солнцем, морем, великолепной красотой летнего Крыма, приправленное острой интригой.

И так это было непередаваемо прекрасно, что вкус, и запах, и все краски и оттенки того невероятного счастья она все еще помнит до мелочей!

Но жизнь – это не сплошное искрящееся счастье, а будни: и горести-радости, и трудности – всякое.

Чего только не случалось с ними за эти годы, через что только не пришлось пройти им вместе и пережить!

С самого начала стало ясно, что характер у Ринкова крут: он привык командовать, руководить, брать на себя ответственность за всех и каждого, вплоть до волнистых попугайчиков, постоянно держать «руку на пульсе», проверять и перепроверять по сто раз на дню – у всех ли все в порядке? Он держал в голове нужды и необходимости каждого члена их большой семьи – прямо вождь племени! Иногда эта излишняя ответственность и контроль доводили Наталью до белого каления, но на выручку приходило ее врожденное чувство юмора и заведенный ею порядок спокойного «разбора полетов» по субботам.

Еще на первых месяцах беременности жены Антон заявил: надо срочно строить дом и перебираться за город – дети должны расти на чистом воздухе в единении с природой!

И началась эпопея. Антон с Мишей принялись искать участки или дома рядом, в одном поселке. Когда они наконец нашли место, почти полностью удовлетворяющие их многочисленным и несколько завышенным требованиям, и приступили к постройке дома для Ринковых и переделке уже готового дома для четы Дубиных, тут и выяснилось, что такое СТРОЙКА!

Антон практически не бывал дома – он работал, а все нерабочее время проводил на этой самой стройке. Сколько сил и нервов потратил он на этот проект, одному богу известно. Господа, если решитесь что-то строить, подумайте сто раз, посоветуйтесь со всеми, с кем можно, и… откажитесь от этой идеи! Наталья практически не видела мужа, а когда видела – жалела ужасно, таким измученным он добирался домой. Но Ринков был Ринковым – когда детям исполнилось полгода, семья торжественно переселилась в свой собственный дом.

На этом, правда, постоянные хозяйственные проблемы, доделки и переделки не закончились – они растянулись еще на пару лет.

Но теперь семья живет в великолепном доме и даже представить не может, как жить в городе, в квартире!

Словом, эпопея под названием «Родовое гнездо», изрядно вымотав всех, завершилась успешно.

Особая история вышла с именами для малышей. Все семейство, и в первую очередь Наталья с Антоном, решили, что называть детей в чью-то честь категорически не станут, а выберут имена по святцам дня их рождения. Хорошее решение, кто же спорит!

Но выяснилось, что из всех возможных имен приемлемыми, смысле что детям с ними жить, а не становиться объектами для вечных шуток и подколок, – оказались имена Мария и Александр. Опа! На минуточку, их двоюродных брата и сестру зовут именно так, и получается путаница… Но тут выступили единым фронтом Вета и ее отпрыски. Они уверили, что дубль – это классно, вроде как в честь старшеньких и вообще здорово.

Ну значит здорово, и стали детки Марией и Александром.

Когда им исполнилось по два года, Наталья купила двойняшкам в спальню самый простенький комод и попросила Дину его разрисовать. Они вдвоем его отшлифовали, нанесли грунтовку, и Дина нарисовала великолепные сказочные картинки. Затем они, снова вдвоем с Натой, покрыли лаком, и фантастический комод занял свое место в детской.

Как-то один из деловых партнеров Антона, приезжавший в гости, заметил комод и тут же принялся уговаривать Нату его продать. Женщина отнекивалась, пыталась перевести все в шутку, но мужик оказался упертым и, чтобы отделаться от него, она назвала какую-то совсем уж несусветную цену. А он возьми и тут же согласись, не торгуясь.

С этого дня и начался их с Диной небольшой бизнес: Наталья разыскивала на блошиных рынках старую мебель и покупала новую. Для реставрации, если она требовалась, нанимали одного талантливого юношу. Затем Дина разрисовывала мебель, а Наталья ее продавала. И выяснилось, что Ната – великолепный менеджер и администратор. Их небольшое предприятие процветало. Конечно, мужики поддерживали и помогали женам, если это требовалось. Но последние года три предприятие почти угасло: для этого имелись веские причины.

Дина с Мишей почти сразу, как поселились в доме, перевезли к себе маму Дины тетю Вику. В Крыму у них из родственников остались только Динина двоюродная сестра с мужем, у которых тоже никого из родных, кроме Дины с мамой, не оставалось. И случилась ужасная трагедия: сестра с мужем погибли в автомобильной аварии, у них осталось двое деток – девочка двух с половиной лет и годовалый мальчик. Дина с Мишей их усыновили. И, считая их родного трехлетнего Ивана, стало у них трое детей. А через год после этого они усыновили еще двух деток из дома малютки – восьмимесячных братьев. Так, что имея пятерых малолетних детей, Дине оказалось как-то не до мебели.