Пограничный легион (сборник) - Грэй Зейн - Страница 82

Ни ночь и темнота, ни тишина и одиночество не могли помочь теперь Милли. Она переживала сладостную муку первой любви. Незаметно подкрадывалась она к девушке, а когда судьба снова столкнула ее с Томом Дооном, застигла врасплох. Теперь Милли поняла это. Она лежала, страдая и трепеща, то тоскуя, то замирая от восторга. Это были мучительные переживания. Но они прошли и сменились другим настроением: ожиданием осуществления безрассудной мечты, стремлением познать это упоительное счастье. Она забыла о себе и стала думать о Томе.

Она представляла его таким, каким видела при свете солнца. Затем перед ней всплыло его новое лицо, похудевшее, более возмужалое и серьезное, с короткой густой бородкой, такой же красивой и белокурой, как и волосы. Воздух широких равнин и жаркое солнце, напряженный физический труд сказались на нем так же, как на Джэтте и его товарищах.

Только глаза и звук голоса, казалось, остались те же. И, вспоминая их, она поняла, как обрадовался он, встретив ее снова. Он был так же счастлив, как и она. В этом не было никакого сомнения! Отсутствие друзей, одиночество всегда порождали жажду любви. А эта суровая жизнь в стране бизонов в обществе грубых людей только усилила ее потребность в друге и защитнике. Все это Милли теперь понимала. Она могла найти оправдание для себя, но это не имело для нее никакого значения.

Погрузившись в свои новые переживания, Милли не замечала, как летело время. Когда темнота в ее палатке рассеялась и на парусине появились колеблющиеся тени листьев, она поняла, что взошла луна. Вся дрожа, она прислушалась. Только шорохи насекомых и мягкий шелест листвы нарушали мертвую тишину. Она выглянула из палатки. Сквозь деревья был виден серебристый свет восходящей луны. Сердце Милли забилось сильнее, когда она увидела, как показался белый диск и, почти незаметно поднимаясь вверх, превратился в половину огромной яркой луны… «Время идти», — прошептала она и почувствовала холодную дрожь. Она понимала, какая опасность грозит ей, но не боялась. Если бы ее застигли с возлюбленным, она была бы жестоко избита, может быть, даже убита. Но ничто не могло удержать Милли.

Она осторожно поползла от палатки, держась в тени. Ярко горело одно полено в костре. Едва заметно белели палатки. Чутким слухом она уловила тяжелое дыхание спящих усталых людей. Наконец, поднявшись на ноги, она тихо пошла и скоро потеряла из виду весь лагерь, только пламя костра еще мелькало вдали. Затем она повернула к тропинке, проложенной по подъему. Милли уже не боялась, что ее поймают, она была только нервно возбуждена. Какие огромные темные деревья! Как густо лежат тени! Только изредка виднелись серебристые’ лунные блики. Наконец она нашла тропинку, и сердце ее забилось сильнее. Он, должно быть, ждет ее. Что же сказать ему.

Чем выше она поднималась, тем менее густой становилась тень от деревьев. Наконец Милли добралась до ровной поверхности. Деревья уже кончались, и вдали была видна огромная, залитая лунным светом равнина. Она шагнула дальше, точно гонимая какой-то силой, и бегом пронеслась еще несколько последних ярдов.

Очутившись в ярком лунном свете, она остановилась в ожидании и почувствовала всю важность этого момента. Он был ее единственным другом? Где он? Не пришла ли она слишком рано? Если он не… В этот момент появилась высокая темная фигура.

— Милли! — раздался тихий радостный голос. Том быстро подошел к ней и отвел в тень.

Душевный подъем и напряжение, приведшие ее сюда, внезапно сменились слабостью. Его присутствие, его голос, его прикосновение произвели в ней непостижимую перемену. В отчаянии она вспомнила о своей решимости не вести себя так, как при первой встрече вечером.

— Я думал, что вы так и не придете, — сказал он.

— Я… опоздала? — прошептала она.

— Это ничего, теперь вы здесь, — ответил он и обнял ее.

— О… не надо, — умоляюще произнесла она, отклоняясь от него.

— Почему, разве это не хорошо? — с внезапной тревогой спросил он.

Молча, томимая сладостной мукой, стояла около него Милли, вся охваченная трепетом.

Он взял ее за подбородок и заставил поднять голову, чтобы увидеть ее лицо.

— Взгляните на меня, — настойчиво сказал он и слегка привлек к себе. — Разве вы не знаете, что все это значит, не знаете, что я чувствую?

Милли показалось, что она не выдержит и упадет. Последние остатки сил и мужества исчезли. Однако она заставила себя взглянуть на него и даже в тени деревьев увидела, как горят его глаза.

— Как могу я знать… Когда вы никогда не говорили… мне?.. — задыхаясь, прошептала она.

— Я люблю тебя… вот что, — вырвалось у него. — Разве это нужно было сказать тебе словами?

Она не могла его понять. Он совершенно лишил ее воли. Она склонилась головой к нему на грудь.

— Милли, может быть, я обидел тебя? — спросил он.

— Чем же вы могли обидеть меня?

— Так ты должна показать мне, что я мил тебе.

— Разве для этого нужны слова?

— Нет, — тихо ответил он и наклонился к ее губам. — Но докажи мне это!

Милли, может быть, уступила бы его настойчивости и поцеловала его, если бы под влиянием его пылкой страстности не иссякли все ее силы. Она смогла только склониться к нему и уцепиться за него слабыми руками, счастливая и измученная. Мгновение он молча обнимал ее.

— Как твое имя? — вдруг спросил он.

— Милдрет Фэйр, — еле слышным голосом ответила она.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать… скоро будет восемнадцать.

— Любила ли ты кого-нибудь до меня?

— О нет!

— А! Значит, ты любишь меня? — спросил он и поцеловал ее в щеку.

— Разве ты не знаешь, что люблю?

— Хочешь быть моей женой? — живо спросил он.

— Да, — шепнула она.

— Когда?

— В день моего совершеннолетия… если ты захочешь так скоро жениться на мне.

— Захочу ли я! Меня так сразу повлекло к тебе, что я почувствовал себя растерянным и несчастным. И это чувство постепенно росло во мне. Но полюбил я тебя с того момента, когда сказал, что, может быть, никогда не увижу тебя. Помнишь?

— Да, Том Доон, я помню Это так же хорошо, как ты.

— О, ты помнишь? Когда же ты полюбила меня? Мне интересно знать это. Скажи, когда?

— С той минуты, как взглянула на тебя, когда ты остановился около лошади.

— Милли! — Он не верил и, чтобы убедиться в своем счастье, стал ласкать и целовать ее.

Некоторое время, спустя, когда они сидели, прислонившись к дереву, и он обнимал ее за талию, Милли рассказала ему историю своей жизни. О детстве с его бедностью и тяжелой работой на ферме, тщетных надеждах и стремлениях в свои школьные годы, о последних мрачных месяцах с их тяжелыми переживаниями.

— Бедная моя! Конечно, мы созданы друг для друга, — проговорил он и тоже кратко рассказал ей о себе.

Жизнь была тяжела и у него, он пережил много потерь, и лишь изредка выпадали на его долю короткие счастливые минуты.

— Я всегда работал на ферме, — в заключение сказал он. — И мечтаю опять вернуться к работе на земле. Я добьюсь этого. И ты будешь моей женой, Милли!

Девушка разделяла его восторг. У нее не хватило духу сказать ему, что ей не по душе это истребление бизонов, и рассказать о своих опасениях относительно Джэтта. В первый раз она испытывала радость…

Высоко в небе поднялась луна, полная, серебристо-белая, заливая светом всю равнину. Снизу, с реки, доносился глухой вой волка. Зловеще кричала сова. Вся эта дикая красота казалась неотделимой частью новой, необычайной жизни Милли.

— Ну, тебе нужно возвращаться обратно в лагерь, — сказал наконец Том.

— О, разве уже пора? Может быть, я никогда больше не увижу тебя! — вздохнула она.

— Ты терзаешь меня моими собственными словами, — ответил он, и его поцелуи заставили ее замолчать. — Хочешь, встретимся здесь завтра ночью, как только у вас в лагере все уснут?

— Да.

— А теперь идем. Уже поздно. Покажи мне дорогу, я провожу тебя до того места, где нам будет безопаснее разойтись.