Меч для дракона - Раули Кристофер - Страница 44

Глава 28

Релкин открыл глаза. Застонав, он попытался перевернуться и тут же обнаружил, что руки его скованы. Короткая цепь соединяла их с вмурованным в стену кольцом. Судя по всему, он находился в подземелье. Сквозь маленькое отверстие высоко в своде камеры пробивался свет. Под ногами был слой свежей соломы, а под ней каменные плиты.

Устало вздохнув, юноша устроился поудобнее. Насколько это было вообще возможно. Как он здесь очутился? Его что, арестовали? И что он такого сделал, чтобы заслужить подобное обращение?

Но сколько юноша ни вспоминал, все обрывалось на том, как он вместе с Базилом рубил лес. Они работали, было жарко, а потом на поляну выехала повозка с едой и питьем. Понемногу Релкин припомнил сонливость, охватившую его после того, как он выпил привезенный эль. Видимо, потом он лег поспать, и это казалось весьма странным. С чего бы это его потянуло в сон? Он и выпил-то всего одну кружку.

Подумав, юноша решил, что еда или эль, а может и то и другое сразу, были отравлены. Кто-то, похоже, подмешал в них сильное снотворное.

Но кто мог такое подстроить? И зачем?

Получалось так, что его усыпили, а потом похитили. А это значит, что некому теперь будет ухаживать за Базилом и Пурпурно-Зеленым. Без него им придется туго.

Релкин принялся осматривать цепь и кольцо в стене. Цепь была тяжелая и прочная. Кольцо, похоже, могло бы устоять, даже если бы за него тянул Базил, а может, даже и Пурпурно-Зеленый.

Релкин все равно подергал цепь. Она, как и следовало ожидать, не поддавалась. Юноша огляделся в поисках хоть чего-нибудь, чем он мог бы ее поддеть. На глаза ничего не попадалось. У него отняли пояс, кинжал и даже сапоги. Остались только куртка да штаны.

Короче, пока за ним не придут, он никуда не сможет отсюда уйти. Релкин старался не думать о том, зачем он мог понадобиться своим похитителям. Но сделать это было ох как не просто. Здесь, в Урдхе, большинство рабов не имело языка. Немой раб тут ценился дороже говорящего.

Он не знал, сколько прошло времени, но постепенно свет наверху стал меркнуть. День, видимо, подходил к концу. Наступила темнота.

Внезапно в тишине он услышал чьи-то шаги. Что-то стукнуло, и в дверь его камеры, светя факелом, вошли три закутанные с ног до головы женщины. Их лица скрывались под вуалями. Женщины разглядывали гоношу, явно обсуждая его на одном из языков Урдха. Релкин не знал, на каком именно.

Женщины дружно рассмеялись, и одна из них ущипнула юношу за щеку. Релкин дернулся, и они захохотали еще сильнее. Потом они вышли из камеры, снова оставив Релкина в кромешной мгле.

Релкин не находил себе места. Он понимал, что должен спастись. Должен вернуться в Стодевятый к своим драконам. Но сначала надо выбраться из этой проклятой камеры.

Через какое-то время он задремал. Ему приснилось, что он снова в катакомбах под Туммуз Оргмеином. Громадная стая крыс на своих спинах несет его по туннелям, освещенным одним лишь мерцанием светящихся лишайников. Чей-то голос нашептывал ему на ухо, призывая не терять надежды. Он повернулся, желая увидеть, кто это говорит, но глазам его предстал один лишь луч света, словно ясная звезда, горящая сквозь туман. Может, это леди Лессис? Он протянул к свету руку, и сон пропал вместе с видением Туммуз Оргмеина.

Он проснулся от осторожного прикосновения. Кто-то, видимый только черным силуэтом, наклонился над ним и легонько тряс его за плечо. Он уловил слабый запах жасмина. Зашуршала зажигаемая спичка. Когда глаза Релкина привыкли к свету, он увидел, что перед ним стоит Миренсва. Чадру она закинула за голову.

Юноша открыл было рот, но девушка поспешно поднесла палец к губам.

— Тихо, — прошептала она и быстро поглядела на дверь. — Если меня тут поймают, то убьют. Понятно? И тогда уже никто не поможет тебе спастись, и ты попадешь под нож безжалостной богини, и кровь твоя в ночь полнолуния потечет по ступеням ее храма.

— Нож безжалостной богини? — недоуменно повторил Релкин.

Что это значит? С каких это пор Великая Мать стала отнимать жизнь?

— Да, — зашептала девушка. — Тебя принесут в жертву. Верховная жрица хочет сотворить великий магический обряд, и чтобы умилостивить богиню, надо сделать ритуальное жертвоприношение.

Лишь отчаянным усилием воли Релкину удалось сохранить спокойствие.

— У тебя есть ключ от моих цепей? — прошептал он.

— Пока нет, — ответила девушка. — Но теперь, когда я знаю номер твоей камеры, скорее всего, смогу его достать. Посмотрим.

Спичка погасла, и Миренсва зажгла новую.

— Ты только не шуми. Не привлекай к себе внимания.

— Подожди, — горячо зашептал Релкин. — Где я нахожусь? Зачем я им понадобился?

Миренсва наклонилась к юноше, и сейчас она показалась ему даже красивее, чем раньше.

— Это Остров Богини, посередине реки.

— Но почему именно я?

— В подобных делах всегда лучше проливать кровь чужеземцев. И девушка, которую принесут в жертву вместе с тобой, тоже из северных земель.

— Девушка из Аргоната?

— Да. Я ее сегодня видела, когда она мылась в молоке Великой Матери. Она необычайно, по-дикарски, прекрасна. Мне жаль ее. Но завтра, когда луна взойдет над горизонтом, они перережут ей горло и умоют ступени гс кровью. Если ты не убежишь, они смешают ее кровь и твою.

Страшная мысль закралась в голову Релкина.

— Эта девушка… Откуда они ее взяли? Миренсва пожала плечами:

— Точно не знаю. Кажется, нашли где-то в городе.

Лагдален! Это могла быть только она!

— Мы должны ее спасти, — с внезапной решимостью прошептал Релкин.

— Невозможно, — покачала головой Миренсва. — Я и так здорово рискую, чтобы вытащить тебя из этого подземелья. Спасти еще и эту девушку просто не в моих силах. К тому же она находится совсем в другой темнице — той, что под самим храмом.

— Ты только скажи, где ее держат, а уж все остальное предоставь мне.

— Глупец! Я могу помочь тебе лишь однажды. В благодарность за то, что ты для меня сделал. Ты проявил себя порядочным человеком, но если тебя снова поймают, я уже ничего не смогу для тебя сделать. Я и так ради тебя рискую жизнью.

— Да, конечно, я понимаю.

Но если девушкой из Аргоната действительно была Лагдален Тарчо, он не мог отступиться. Он должен был попытаться ее спасти.

Печально покачав головой, девушка задула спичку и выскользнула из камеры.

Мгновение спустя Релкин услышал, как за ней захлопнулась сперва одна дверь, потом другая. И снова наступила тишина.

Глава 29

Очнувшись, дракон первым делом почувствовал голод. Настоящий, невыносимый голод, от которого судорогой сводило челюсти. «Клянусь всеми старыми богами Драконьего дома, — думал дракон, — я уже много месяцев не хотел жрать так, как сейчас».

Но то, что он заметил в следующий миг, оказалось еще более неприятным. Он был связан. Причем веревки оказались весьма и весьма толстыми, скорее даже и не веревки вовсе, а канаты. Его руки были прикручены к телу. Ноги и хвост тоже.

Как он ни старался, веревки разорвать не удавалось. Он катался по полу, изгибался, но все без толку. Выгнув голову, он попытался дотянуться до веревок своими длинными острыми зубами, но обмотанный вокруг шеи канат тут же натянулся, крепко пережимая горло. Задыхаясь и кашляя, дракон вынужден был отказаться от своего намерения.

Ругаясь по-драконьему, Базил огляделся по сторонам. В помещении царил полумрак, но драконы видят в темноте намного лучше людей, и потому он разглядел широкие деревянные двери. Судя по запахам, это была конюшня, вымощенная широкими каменными плитами.

Базил громко заревел — кто знает, может, его похитители только и ждут его пробуждения, чтобы принести ему свежего хлеба, сыра, а быть может, и жареного барашка. Впрочем, сейчас даже армейская лапша с акхом, и та показалась бы подлинным блаженством.