Меч для дракона - Раули Кристофер - Страница 60

День-другой ничего не решает.

На обычно непроницаемо-спокойном лице Эксума появилось выражение некоторого раздражения. Он не мог с этим согласиться. Враг не сомневается в успехе штурма. Завтра сипхисты возьмут город. Огромная армия, усиленная к тому же страшными, кровавыми мирмидонами, только и ждет сигнала ворваться в него.

Комитет, по мнению врага, не сделал пока ничего такого, чтобы с ним стоило по-настоящему считаться. Они или должны сегодня же ночью открыть ворота, или завтра они все умрут.

Увы, открыть ворота кадейнцы не соглашались. Они ушли, хлопнув дверью.

Глэйвс в отчаянии рылся в шкафу. Как назло, ни одной бутылки виски. Все пустые.

Эксум из Фозеда услужливо протянул ему серебряную фляжку.

— Может, попробуете мое вино?

Глэйвс жадно сделал несколько глотков крепкой черной жидкости. Такого напитка он никогда еще не пробовал — ароматный, крепкий и здорово бьет в голову.

Через несколько секунд он застыл с выпученными глазами — питье подействовало. Лучезарно улыбаясь, Эксум предложил Глэйвсу одному сделать то, на что не согласились остальные заговорщики. Он всего-навсего должен приказать своему полку открыть Фетенские ворота.

Портеус Глэйвс вскочил на ноги. Он хотел закричать, что это прекрасная идея и что так, мол, и надо поступить, но слова застряли у него в горле. Так действовал на него напиток. А еще он вызывал невероятную, абсолютную честность.

Какой-то миг распаленное воображение рисовало Глэйвсу, как он во главе своего полка открывает врагу ворота, но сейчас он не мог обмануть даже самого себя.

— Мои люди не подчинятся такому приказу, — признался Глэйвс. — Я не смогу открыть ворота.

— Вы просто скромничаете! В конце концов, вы же командир полка!

— Мои офицеры не станут меня даже и слушать.

— Но ведь вам верят, вас наверняка любят в полку. Глэйвс тяжело вздохнул.

Лгать было невозможно.

— Солдаты ненавидят меня. Они мерзкие и неблагодарные…

— Понятно, — кивнул Эксум. Этого он и боялся. — Ну раз так, мой бедный друг, придется тебе поработать одному. Придумай, как открыть этой ночью Фетенские ворота. Если армия Сипхиса захватит хотя бы одни ворота, оборона города станет практически невозможной. Ты можешь спасти тысячи жизней. Ну и конечно, если ты поможешь сипхистам, они щедро тебя наградят.

Мгновение Портеус Глэйвс просто смотрел на Эксума, а потом захихикал.

Хихиканье переросло в смех. Смех — в гомерический хохот. Когда через полчаса Эксум покинул его дом, Глэйвс бился в настоящей истерике.

Под конец смех сменился плачем. Рыдающий Глэйвс стоял у окна и глядел на обреченный город. Было темно. Фонари не горели. Лунный свет играл на гранях величественных пирамид. Все пропало. В одиночку Глэйвс был бессилен. Даже Дэндрекс ничем не мог ему помочь — он не станет просто так рисковать своей шкурой. Ворота тщательно охраняются, и стражу там врасплох не застанешь.

Казалось невероятным, что ему, Портеусу Глэйвсу, суждено умереть в этой проклятой южной дыре, что он никогда уже не вернется и не расправится с мошенником Руватом за эту безумную идею — вступить в армию. Слезы градом катились по щекам Глэйвса и капля за каплей падали с подбородка на пол.

Глава 40

Разгорался ясный и чистый день. По небу, подгоняемые холодным северным ветром, тянулись белые кучевые облачка.

У Фетенских ворот повара наварили целый котел каши, и люди и драконы жадно принялись за еду. Как всегда, они ворчали, что каша невкусная, что мало соуса и акха, что каша уже надоела, но, по крайней мере, легионерам было чем набить брюхо. Затем они заняли свои места на стене.

Все уже знали о предстоящем штурме. До полудня оставалось еще несколько часов, и Релкин занялся своими драконами. Ему помогал Хэтлин, которому в последнее время удалось найти общий язык с Пурпурно-Зеленым.

Хэтлин взял на себя заботу о потертостях и волдырях дикого дракона, давая юноше возможность вплотную заняться ушибом на плече Базила. Во время сражения в подкопе один из глиняных великанов зацепил-таки Хвостолома своим молотом. Вот и пришлось теперь Релкину вспомнить о спрятанных в сундучке мазях и растираниях.

— Это плечо болит, — буркнул дракон.

— Не надо его перенапрягать.

— А как иначе, если мы весь день тренируемся с шестами?

На это ответить было нечего. Шесты, о которых говорил Базил, лежали рядом, на стене. Инженеры подсчитали, что если четыре дракона слаженно упрутся сорокафутовыми шестами в одну сторону башни, то та должна рухнуть. Похозяйничав в саду Императорского Города, северяне, к вящему ужасу садовников, нарубили и обтесали эти новые орудия обороны. С тех пор драконы тренировались каждую свободную минуту.

— Вчера весь день они просили нас толкать этими толстыми палками. Мы ненавидим эти шесты.

— Не дергайся. Мне надо втереть мазь под чешую.

Дракон заворчал, но шевелиться перестал. Релкин осторожно растирал больное плечо. Бугрились под чешуей мускулы — постоянная работа и тренировки держали драконов в форме. Если уж на то пошло, то сейчас они как раз находились в самом пике — немного потеряли в весе, но зато набрали мускулатуры. Правда, Релкина уже начинало беспокоить отсутствие свежих овощей и фруктов. И особенно акха.

Драконам для здоровья нужны полезные вещества, содержащиеся в этом огненном соусе.

Ну и конечно, за крепость мускулов приходилось еще платить плохим настроением драконов. Однообразная еда и все уменьшающиеся порции эля не способствовали особому веселью.

Из драконов Стодевятого последним на стену поднялся Пурпурно-Зеленый.

Вообще-то, урдхцы строили свою крепость в расчете на людей, и потому драконам там было тесновато. Особенно туго им приходилось на лестницах.

Аргонатским инженерам пришлось даже пристроить к городской стене большие деревянные ступени — специально для драконов.

— Клянусь ревом предков, странное это занятие для дракона, — фыркнул Пурпурно-Зеленый, обвивая длинный хвост вокруг ног. — Лезть на стену, чтобы сражаться мечом.

Он держал в лапах большой драконий меч. Кроме того, как заметил Релкин, сегодня Пурпурно-Зеленый надел больше доспехов, чем когда бы то ни было. В том числе и громадный шлем, выкованный специально для пего кузнецами легиона.

Релкин знал, что дикий дракон уже начал понимать значение и преимущества хороших доспехов. Гордый Пурпурно-Зеленый не мог сам попросить у юноши то, что раньше с таким негодованием отвергал, так что помощь Хэтлина пришлась очень даже кстати.

— Странно? — переспросил Базил, задумчиво поглаживающий точильным камнем и без того острое лезвие Экатора. — Что тут странного? Мы всегда сражаемся, такая уж у нас жизнь.

— Нет, мой друг, я говорю о другом. Странно лазить по этим лестницам. Мы, драконы, должны парить в облаках, с небес обрушиваясь на свою жертву. Вот что мы должны делать.

— Хотел бы я хоть разочек полетать, — мечтательно протянул Базил. Попробовать, что это такое.

— Ты рожден ползать, вот и ползай.

— Верно, — спокойно ответил Базил. — Я ползаю, но при этом сражаюсь!

— Ну, если уж на то пошло, — с мрачным юмором фыркнул Пурпурно-Зеленый, то я тоже теперь могу только ползать. — И достав точило, он принялся полировать свой легионерский меч.

День понемногу разгорался. Вот солнце достигло зенита, и лагерь врагов словно проснулся после долгой спячки. Толпы скованных металлическими ошейниками людей облепили осадные башни. Другие люди, в черных униформах сипхистских солдат, забрались внутрь этих громадных осадных орудий.

Защелкали кнуты, заревели бесы, подгоняя рабов, и башни сначала медленно, а потом все быстрее покатились к городским стенам.

БУМ! БУМ! БУМ-ТУ-БУМ! — загремели барабаны, и тысячи воинов вслед за башнями пошли на приступ. Они вытащили из развалин сотни катапульт, и вскоре на город обрушился настоящий каменный дождь.