Крылья - Виор Анна - Страница 40

40

Одинокий след в снегу тянулся за ней длинной цепочкой по пустынной тундре. Несмотря на то что от нее пахло кровью, звери обходили ее стороной. Впереди простиралась бесконечная белая равнина.

Ее потрескавшиеся губы повторяли: «Пробудились. Они пробудились. Пробудились».

Ото Эниль открыл глаза и заморгал, часто и отрывисто хватая воздух. Он пошатнулся и упал бы со стула, если бы старые сморщенные руки Кими не подхватили его.

К горлу подступила тошнота. Отлив был очень сильным, и Ото чувствовал, как дрожат руки и наползает тьма. Сердце неровно колотилось, то норовя выпрыгнуть из груди, то замирая слишком надолго. Он судорожно хватался за край стола, но его руки почему-то соскальзывали.

Через пару минут все прошло. И тело одолела слабость. Советник Эниль не мог ни встать, ни пошевелиться, и если бы не Кими, то он валялся бы сейчас на полу.

Старый и скрюченный слуга поднял его, выглядевшего сильным мужчиной в самом рассвете сил, и почти без труда перенес на стоящий у стены диван. Кими, несмотря на почтенный возраст, – настоящий силач.

Ото Эниль, беспомощно растянувшись, смотрел, как суетится Кими, подкладывая ему под голову подушки, накрывая теплыми одеялами и подбрасывая поленья в камин. Старый друг как никто другой знал, что делать. Ото надеялся, что он не переживет Кими и не останется в одиночестве в последние годы своей жизни. Все-таки ему уже двести семьдесят три года… Пора заката и для Одаренного. Хотя Верховный старше его на пятьдесят лет – столько Кими, увы, не протянет. Но долгий век Верховного – скорее исключение, чем правило: если кто из Одаренных и заживался на свете дольше отпущенных ему трехсот, лет на двадцать – тридцать, это было то же, что для обычного человека прожить больше ста двадцати. Существовала, правда, легенда, что Мастер Путей может прожить в два раз больше, но сам Мастер Путей – Одаренный, владеющий всеми возможными и невозможными проявлениями Дара, – не более чем сказка. Кто-то всерьез изучал сказания и редкие записи пятитысячелетней давности об Астри Масэнэссе, о его подвигах Силы. Но такими же реальными могли оказаться и страшилки о монстре в Тасии-Тар, который во время парада планет выходит из реки и пожирает неосторожных прохожих. Ото Эниль в это не верил. А он – Мастер Толкователь, и вероятнее всего – то, во что он не верит, правдой не является.

Эниль прикрыл глаза, размышляя о видении женщины в снегах. Что означало его видение? Кто эта женщина? Откуда она идет и куда? Что за странные слова она повторяет?

Было ли это на самом деле или символизировало что-то, было ли это настоящее, прошлое или будущее – Ото не знал. Он попытался сопоставить увиденное с языком символов. Что означает снег? Чистоту? Мех, покрытый кровью, – охотящийся зверь? Полупустой мешок – незавершенное дело? Украшение из бисера… Чушь!.. Да кто он – какой-то гадающий шаман из Мата-Сон или Мастер Толкователь, использующий Силу?!

Ото постепенно стал приходить в себя, он уже мог шевелить руками и говорить, хотя еще только шепотом.

«Кто пробудился?»

Абиль Сет был прав – этот неизвестный пророк очень силен. Он написал всего-то несколько несвязных четверостиший, которые до сих пор не заинтересовали никого из исследователей и на первый взгляд вовсе не имели смысла. Но при «проникновении» в пророчества при помощи Силы перед Мастером Толкователем открывались такие картины, что куда там Кахилю…

Он поначалу сомневался в толкованиях Абиля, что «страна, на которую в полдень Дракона не падает тень» – это Ара. Ведь по южную сторону от гряды Сиодар расположена еще и Доржена, к тому же существует множество стран, на которые тень Сиодар никак и никогда не может упасть, так как они находятся за многие и многие мили от этих гор. Но когда сам Ото попробовал толковать пророчество с помощью Силы, то увидел кобру – символ Ары, обвившую ноги ребенка – мальчика и не дающую ему ступить ни шагу. Лица его Советник не рассмотрел, но в том, что речь идет об Аре, сомневаться перестал.

Он также часто видел «идущего» из Ары. Он представал перед ним в разных образах, он был то летящим орлом, как и у Абиля, то бегущим волком, то скачущим оленем, то человеком, лица, которого Ото не мог четко рассмотреть и запомнить, но Советник знал, что это один и тот же… Вот только кто? Кого-то следовало ожидать.

Теперь Ото изучал второе пророчество. По утверждению Абиля, а его словам Эниль доверял, того же автора. Еще более непонятное. Губы Ото зашевелились, повторяя слова:

На белом ковре вышит алый цветок, И Жаждущий встал у порога, Напиться не сможет он, сделав глоток, Ему даже моря не много.

Если бы Ото Эниль раньше нашел и прочитал это пророчество, то удивился бы, что подобный свиток вообще хранится в библиотеке Силы – похоже на марание бумаги начинающими поэтами из Академии Искусств. Слава Мастеру Судеб, что Абиль Сет не пропускает ни единой буквы и интересуется всем, что выведено чернилами на бумаге, ну или резцом по дереву, или железом на камне, да хоть кровью на человеческой коже!

Прежние видения, по пророчествам Кахиля, тоже говорили о севере. Может, этот Жаждущий и есть тот, кто пробудился? Это толкование, похоже, одобрил его Дар – он почувствовал тепло у солнечного сплетения, но по спине прошел холодок из-за недоброго предчувствия.

Ара и север как-то связаны? И этот Жаждущий и тот, кто должен прийти из Ары, – они часть чего-то целого?

Ошибался ли Ото Эниль, когда так рьяно протестовал против войны с Арой? Сегодня он не знал. Может быть, прав был Советник Ках, который активнее всех выступал за то, чтобы в Ару послали войска? Эниль всегда был готов признать свои ошибки, пересмотреть взгляды. Но сердце его чувствовало, что юг для Тарии не опасен, а север – грозит самому ее существованию.

Голод не заставил себя ждать. Сейчас Ото не одергивал себя, противостоя голоду, как во времена обучения, он знал, что в такие годы это не принесет пользы. Когда Кими принес поднос с едой, он предался удовлетворению своего желудка со страстью истинного обжоры. Кими смотрел и одобрительно кивал. Он явно считает себя старше и мудрее. Ото не возражал: не старше, конечно, а вот мудрее…

– Ну что, Ото, – не складывается твоя головоломка? – спросил Кими, когда Советник уже стал чувствовать себя человеком.

Эниль вздохнул:

– Не складывается… А ты что думаешь, Ким? – Такое обсуждение между ними было обычным делом. Эниль и не пытался ничего утаить от Кими, и тот вникал во все, с чем имел дело сам Ото.

Старый слуга фыркнул:

– Про стишки про эти? Да я вот пойду, выпью пару кружек пива и напишу тебе столько таких стихов – до конца света не разгадаешь!

Эниль усмехнулся, представляя, как он на полном серьезе пытается толковать написанные подвыпившим Кими стихи.

– А если серьезно, – добавил старик, – то сдается мне, что ждет нас бо-о-ольшая заварушка. А от «жаждущего» этого, что «у порога», у меня мурашки по спине… – Кими и в самом деле поежился.

Ото усмехнулся. И кто утверждает, что толковать пророчества с помощью Силы более эффективно? Вот Кими пришел к тому же выводу, что и он сам, только без всяких видений и последующих падений в обморок, лихорадки, слабости и прочих прелестей отлива.

– Мудро. Мне впору снять и отдать тебе Перстень Советника, Ким.

– И на кой он мне? Разве что руку погреть. – Он знал о том, что кольцо излучает тепло. – Так тогда два надо, а то – идешь зимой по городу: на одной руке рукавица, а на другой нет… засмеют. Был бы жив Мастер Фаэль, заказали бы мы у него медальонов и браслетов, обвешались, как барышня на балу, и ходили б почти голышом – нас-то браслеты грели бы!

Кими посерьезнел, задумался на несколько минут, а затем добавил:

– Да-а-а… Славный был Мастер… И умер-то таким молодым. Ему всего пятьдесят было; и по нашим меркам еще не старик, а уж для Одаренного так вообще – младенец!