Аленький цветочек - Разумовский Феликс - Страница 112

– Ну что там? – Звягинцев нетерпеливо косился на Веню, колдовавшего у приборов. Потом не выдержал, подошёл ближе, глянул сам. – Чёрт знает что такое! Ну-ка, смени диапазон!

В его голосе слышалось безмерное удивление.

– Тоже зашкаливает. – Веня щёлкнул крохотным тумблером, снял запотевшие очки, вновь надел, почесал затылок. – Вот это, я понимаю, поле…

– И у нас то же самое, – вроде как с гордостью подтвердил Альберт. Подмигнул Виринее… и, снова глянув на прибор, присвистнул. – Впрочем, уже не зашкаливает… Э, техника, ты чё дуришь? Господи, да никак скис?..

– У нас тоже гавкнулась, – доложил Веня торжественно.

Они расположились на холме у хвойного раритета, который при ближайшем рассмотрении оказался ещё огромней, чем издали. Сущий Александрийский столп. Алик предположил было, что ёлочка видела самого царя Петра, Виринея же с загадочной уверенностью заявила – какого Петра, а фараонов не хочешь?.. В любом случае это был действительно раритет. Чудовищный ствол был расколот ударом молнии, корни с одной стороны подмыты и казались щупальцами хищного доисторического чудища. Именно между ними приборы и зарегистрировали наличие хода, ведущего глубоко под землю. Потом стали дружно зашкаливать, сбоить… и наконец доблестно вышли из строя. Только экстрасенсорные рамки, проверенные тысячелетиями, не подвели и как бешеные вертелись в руках у Альберта.

– Ну что ж, остается уповать на органолептику[От «орган»

Греч. lepticos «способный взять, воспринять» – выявление и оценка свойств объектов непосредственно при помощи органов чувств]… – Звягинцев усмехнулся и с нетерпеливым блеском в глазах двинулся к хитросплетению корней. Виринея, Альберт и Веня немедленно присоединились к своему шефу. Кудеяру они здорово напоминали гончих, взявших след. Сам Иван в яму не полез, лишь кивнул подчинённым, чтобы не расслаблялись и бдительности не теряли: таинственные отказы электроники ему очень не нравились. Оставалось надеяться, что в случае чего хвалёный «Светлячок» не подведёт. Да и прочее оружие тоже…

– Сюда! – что-то подсказало Виринее, где именно следует рыть. Вместе с Веней и профессором они разгребли толстый слой перепревшей хвои и мха… Под ним обнаружился странный камень, больше всего напоминавший искусственно установленную плиту. И сейчас же троих учёных словно током пронзило всеохватывающее чувство страха. Животного, не поддающегося логике страха. Громовой голос закричал в самые уши: бежать! Бежать! БЕЖАТЬ!!!

– Да уж, что-то здесь неуютно… – С трудом одолев панику, Звягинцев вытер пот со лба и осторожно, кончиками пальцев, дотронулся до камня:

– А вот мы тебя динамитом, если не уймёшься! Так что лучше ты свои психические штучки брось!

Никогда в жизни ему ещё не бывало так страшно. Кажется, даже в тот далёкий день, когда арестовали родителей и навсегда рухнул привычный домашний мир…

А Виринея вдруг совершенно отчётливо разглядела широкий лаз, ведущий в просторную пещеру. От неожиданности девушка моргнула, и видение исчезло.

– Лев Поликарпович, камень ни при чем. Запретительная информация идет снизу, изнутри… – выговорила она. – Кто-то не хочет, чтобы мы продолжали поиски. Даёт нам красный свет…

Она хотела добавить: «По-доброму просит», но, осекшись, промолчала. Звягинцев и так смотрел на неё с плохо скрываемым скепсисом. Ну как же, научная интуиция – это одно, а общение с подземными духами – это уж совсем другое. Не наша стихия.

– Значит, таможня не хочет давать добро? – Все ещё дрожа от пережитого испуга, Веня через силу улыбнулся – советских учёных так просто не запугаешь!

И в это время Альберт вскочил на ноги, как подброшенный, замахал руками:

– Лев Поликарпович! Шеф! Шеф!!! Смотрите! На приборах сигнал пошёл! Вектор поля даёт реверс! Напряженность растет по экспоненте! Вот это да, до прежнего максимума! Она же пульсирует!

Кто «она» – так и осталось невыясненным…

– Альберт, умоляю, не пропусти пик флюктуации! Про градиент не забудь, про градиент! – Звягинцев тоже вскочил, уронив сперва трость, а после очки, и принялся ожесточённо жестикулировать, похоже, они с Головиным удрали из одного сумасшедшего дома. – Главное – период определить! О, люди, дайте кто-нибудь лист бумаги!!!

Скудин, Гринберг и Буров искоса наблюдали за научной суетой, бдели и думали о том, как там Боря Капустин, оставленный в одиночку сторожить лагерь. Судя по сообщениям радио, беглые зэки распоясались вовсю. Они ещё кого-то зарезали, умудрились захватить ружпарк в местной милиции и, обманув погоню, гуляли сами по себе по просторам Кольского. Бояться им явно было уже нечего. Терять – тоже.

– Лев Поликарпович, я извиняюсь, вы скоро? – Скудин глянул на часы и постарался быть вежливым:

– Не пора ли нам на ужин? Может, завтра доделаете?

Он сразу понял, что опростоволосился. Звягинцев вскинул глаза, и не надо было быть телепатом, чтобы прочесть внятное: «Питекантроп!». Сопровождаемое целыми гирляндами замысловатых эпитетов. Иван неслышно вздохнул. С Мариной он тоже так попадался. Вот только она его питекантропом даже мысленно не обзывала. Она любила его.

Так и не ответив, Звягинцев оторвался от исписанного формулами листка и яростно махнул рукой Вене, трепетно следившему за тем, как переносной компьютер фиксирует показания приборов:

– Мы должны определить частоту пульсации поля, а для этого будем наблюдать, сколько потребуется!

«Вы что, дуболомы, не понимаете? Мы же стоим на пороге эпохального открытия! Способного всю ортодоксальную науку перевернуть…»

Глаза профессора сверкали исступлённым блеском научного фанатизма. С такими же просветлёнными лицами, со взглядами, полными отрешения и уверенности, когда-то шли на аутодафе мученики средневековья. «А всё-таки она вертится!»

– Хорошо, хорошо… – Скудин вздохнул, примирительно поднял руки и подошёл поближе, чтобы начать вырабатывать консенсус. Он, слава Богу и Марине, уже давно усвоил, что наука – ортодоксальная или нет – признаёт, что у любой проблемы обычно имеются решения. И точно. После впечатляющего, снабжённого подробностями рассказа о зонах строгого режима Звягинцев пошёл-таки на компромисс, и было принято соломоново решение: вахтный метод. Буров с Кнопиком и профессор с Веней продолжают служить науке, а наутро их сменит свежий контингент: сладко выспавшиеся Виринея с Альбертом плюс полный сил спецназ в лице доблестного капитана Гринберга.