Аленький цветочек - Разумовский Феликс - Страница 120

120

Кобель лениво зевнул, показав все сорок два зуба, и дверь снова грохнула, закрываясь. Лязгнули ригели замка, И стало слышно, как в квартире по соседству гоняют на всю катушку Аркашу Северного:

Оц-тоц-перевертоц, бабушка здороваОц-тоц-перевертоц, кушает компотОц-тоц-перевертоц, и желает сноваОц-тоц-перевертоц, пережить налёт…

Подумаешь, кто-то там за стенкой сгорел ярким пламенем. Хвала Аллаху, не мы ведь. Жизнь продолжается…

«Ладно…» Звягинцев успокоил дыхание, зашёл за угол и позвонил нижнему соседу Гришина:

– Здравствуйте. Я по такому-то делу…

На сей раз ему открыл аккуратный, интеллигентного вида моложавый мужчина в спортивном костюме «Адидас» и тонких, явно дорогих очках.

– Очень рад. Заходите, заходите… – Он посторонился, пропуская Звягинцева в прихожую, и клацнул пуговкой импортного замка. Веяло чем-то малоприятным от этого его якобы гостеприимства, и обрадовавшийся было («Вот с кем хоть общий язык можно найти, ..») профессор мгновенно насторожился. И точно. – Полюбуйтесь, – начал хозяин немедленно, – полюбуйтесь, что благодаря дружку вашему я имею в пассиве. Устроил, понимаешь, пионерский костёр, а у пожарных пена, естественно, вышла. Разворовали, конечно. Наплюхали воды, благо дармовая. А ещё говорят, подвесные потолки сырость держат. Да ни хрена! – Он горестно указал холёной, знакомой с профессиональным маникюром рукой куда-то в глубь квартиры. – Аппаратура, шмотки, финская мебель… Всё плавало!!! Воду тазами черпали. С испанского паркета. И кто теперь ответит?

Он неожиданно резко шагнул к Звягинцеву, и тот с трудом поборол желание отодвинуться.

– Ну? Чё усох, мужик? – сменил тональность «интеллигент». – Раз пришёл, с тобой и разбираться будем за дружбана твоего. Добром прошу, слышишь? А то быстро людей кликну, они спросят…

Звягинцев нехорошо улыбнулся и перехватил трость поудобнее:

– Скажите, пожалуйста, что с Володей?

– А нету его. Выписался – Хозяин квартиры несколько суетливо хлопнул себя ладонями по ляжкам, заставив Льва Поликарповича подумать о шимпанзе в «Адидасе» и очках. – Короче, ты у нас будешь крайний. Отвечай давай, а не то туда же отправишься в шесть секунд. Сейчас людям…

Он не успел повторить «позвоню» – инвалид-профессор поставил в разговоре точку. Непререкаемую и окончательную.

Есть такое боевое искусство, изобретённое корейцами, называется хапкидо. Совсем не от слова «хапать», если вы вдруг так подумали, но не суть важно. При должном использовании хапкидо, как любое воинское искусство, непобедимо и смертоносно. Что особенно интересно, в нём имеется целый раздел, который так и называют – «Работа с клюкой». Лев Поликарпович, интересовавшийся совсем другими проблемами, о корейском единоборстве никакого понятия не имел, но жизнь во всё вносит свои коррективы. Если бы мастера из Страны Утренней

Свежести увидели то, что он вдохновенно содеял в следующую секунду, они без разговоров выдали бы ему чёрный пояс и почётный диплом. Крюк профессорской палки стремительно мелькнул вперёд и сразу назад. «Интеллигент» согнулся вдвое и принялся хватать ртом воздух, безуспешно пытаясь ладонями запихнуть обратно болевой взрыв, случившийся в гениталиях, а Лев Поликарпович, не сразу одолев замок, вышел на улицу. Сон, сон, сок от которого он никак не мог пробудиться. «О чёрт, Господи! Тетради отца!..»

«Мастера и Маргариту» Звягинцев читал очень давно. Ещё во времена, когда автора этого романа не было принято вслух называть классиком и гениальным писателем. Книга, надобно заметить, ему не очень понравилась, но одна фраза всё же приковала внимание. Короткая такая фраза: «Рукописи не горят».

Не горят?..

Лев Поликарпович представил сметающую волну огня, стремительно проносящуюся по Володиной квартире… Превращается в брызги компьютер, падает набок и сминается письменный стол… Огненными веерами разлетаются толстые, аккуратно перевязанные папки, невесомо и мгновенно вспыхивают бережно разложенные листы…

Никогда ещё поезд метро не полз так медленно к «Парку Победы». И где-то возле «Технологического института» профессора посетила странная и тревожащая мысль. Почти два года назад, когда им показалось, будто тайна многомерное™ мира вот-вот будет приоткрыта, произошёл тот самый взрыв в «Гипертехе». А перед этим Марина побывала на Кольском и привезла домой спираль-веточку, синтропод. И вот теперь он, Маринин отец, устремился туда же. По стопам своего отца… и собственной дочери. И опять, когда уже померещилось, будто разгадка близка, – бабахнуло! Только ударило не по Звягинцеву, чего, кажется, можно было бы ожидать. Шарахнуло по Глебу, там, в подземелье. И по Володе. А может, целились даже и не в людей – в отцовские рукописи, которые, вопреки классику, очень уязвимы и великолепно горят…

Между прочим, что конкретно рвануло во время опыта у Марины, установить пока так и не удалось. Несмотря на все старания специалистов. А у Володи? Газ?.. Рассказывайте моей бабушке…

Лев Поликарпович пребывал в том состоянии, когда рассудок напрочь отметает обыденность и руководствуется странной, на первый взгляд, провидческой логикой.

…Не газ. Не ошибка в расчётах. И уж подавно не старенький кипятильник, якобы забытый погибшим сотрудником в неположенном месте. Что-то словно ограждало от любознательности учёных некие тайны, к которым те неосмотрительно подобрались вплотную. Что-то…

Или – КТО-ТО?..

Рассказывал же Скудин про вполне материальные, из плоти и крови, но не вполне человеческие существа, покушавшиеся на Марину?..

…Но рукописи – прав был нелюбимый профессором классик! – действительно не горят. Звягинцев был бы последним идиотом, если бы отнёс Володе оригиналы, не запасшись копиями. Отличными копиями, снятыми при помощи сканера и загнанными в бездонную память компьютера…

Это был очень длинный день. И очень тяжёлый. Никогда ещё подземный состав не полз так медленно по тоннелю от «Электросилы» к «Парку Победы». Но вот наконец со вздохом растворились створки вагонных дверей, Лев Поликарпович поднялся по эскалатору – и обнаружил, что поездка к Володе заняла, оказывается, большую часть дня, и на поверхности уже не утро, смахивающее на вечер, а самые натуральные вечерние сумерки.