Аленький цветочек - Разумовский Феликс - Страница 130

Горели в свете люстр глаза и караты, вертелись, завораживая взоры, обманные круги рулетки, воздух отдавал духами и табаком, но главное – был пропитан алчностью, азартом, бешеной жаждой удачи. К чёрту рассудительность и здравый смысл! Qui ne risque rien – n'a rien![160]

– Бедняжечка, никто с ним играть не хочет… – Виринея осмотрелась и потянула Гринберга к столу, за которым томился в одиночестве крупье.

Она не знала, что в казино действует неписаный закон – не садиться за стол, где крупье не вызывает симпатии. А какие чувства могли пробудиться при взгляде на этого амбала с перебитым носом, плечами шириною в дверь и перстневой татуировкой «отсидел срок звонком»? Играть с ним на интерес что-то не хотелось. На него уже недобро посматривал пит-босс: «Гнать к чёртовой матери. Набрали уродов…» Да уж. Этот крупье был далеко не лощёным красавцем из фильма «про красивую жизнь».

– Прошу, дорогая. – Гринберг подвинул Виринее стул, с важностью уселся сам. Вытащил нераспечатанную пачку баксов. На глаз разделил её с дамой. – Эй, крупье, никаких цветов![161] Играем на наличные. Итак, начнём, благословясь…

Здесь уместно напомнить, что внешность у Евгения Додиковича была самая что ни есть местечковая. Так что в устах его эти слова прозвучали несколько странно.

– Медам, месье, делайте ваши ставки… – амбал-крупье бросил взгляд знатока на часы Евгения Додиковича – платиновый «Ролекс» с бриллиантами. «Попался бы ты мне, гад пархатый, где-нибудь в переулке…» Где ж ему было знать, что после такой встречи его нос, скорее всего, оказался бы свёрнут на противоположную сторону. И ещё занял бы не самое почётное место в списке полученных повреждений…

Дама и господин тем временем поставили на тринадцать.[162] Шарик удачи рванулся по кругу, зарябило в глазах от призрачного коловращения судьбы. Наконец колесо фортуны остановилось… и крупье от ненависти даже осунулся – тринадцать!!! Везёт же всяким фраерам и их «соскам» декольтированным!!!

– Прошу вас, господа… – Лакированной лопаточкой он очень нехотя пододвинул выигрыш и, мазнув глазами по вырезу Виринеиного платья, вновь крутанул рулетку. На сей раз в противоположную сторону. – Медам, месье… делайте ваши ставки…

Ставки были тут же удвоены. И вновь сориентированы на тринадцать. Колесо счастья вертелось и вертелось…

– Гарсон! – Гринберг пальцем, не соизволив обернуться, подманил официанта и приказал негромко, даже не через губу, а через плечо:

– Томатный сок с гвоздикой два раза. Отжать из грунтовых плодов, умеренно взболтать и охладить. И лучше бы тебе не родиться, если окажется из пакета.

– Слушаюсь.

Будь его воля, официант тоже съел бы Грина живьём. Но делать нечего: игрок – важная персона, коей полается бесплатный харч. И парень отправился выполнять заказ, костеря в душе еврейскую нацию, начиная от царя Соломона и кончая всеми как есть Березовскими-Гусинскими-Абрамовичами. Мало им мацы, замешанной на крови христианских младенцев!!! Теперь ещё помидоры для них отжимай!!!

Рулетка между тем остановилась…

Снова тринадцать.

– Похоже, дорогая, нам сегодня дьявольски везёт! – Гринберг благосклонно глянул на крупье. Тот, окончательно помрачнев, отмусоливал выигрыш. Женя щёлкнул пальцами, постаравшись как следует блеснуть бриллиантами часов:

– Нет, в самом деле! Хватит коту яйца крутить! Надо рискнуть наконец.

– Как скажешь, милый… – Виринея, улыбнувшись, сделала амбалу глазки и, видимо желая реабилитировать ни в чём не повинную цифирь, за что-то названную чёртовой дюжиной, до максимума увеличила ставку. Риск – благородное дело!

Вот только на самом деле никакого риска , не было и в помине. Виринея действовала наверняка.

Гринберг тут же последовал её примеру… не в плане глазок, а в плане ставки, конечно. Крупье сосредоточенно шмыгнул носом, рулетка завертелась, публика, успевшая собраться вокруг стола, затаила дыхание… Шарик покатался, покатался и… замер, угодив в клеточку с цифрой 13. Похоже, ему там было мёдом намазано.

– Отлито, взболтано и заморожено. – Официант, люто юдофобствуя в душе, подал томатный сок. Амбал, сдувшись, точно проколотый презерватив, отгрузил выигранные денежки. Гринберг отхлебнул сок и сделал кислую мину:

– Дерьмо. Помидоры тепличные… Принесите соль. А к столу тем временем повалили желающие ухватить за хвост синюю птицу счастья. Отчего же не ухватить, если у крупье такая непруха. И завертелась рулетка, и побежал по кругу шарик, и замелькали перед глазами воспетые ещё Стендалем цвета… Пит-босс встрепенулся. Быстро заменил крупье: «Знал я, знал, этим всё кончится…»

Не помогло…

В половине первого ночи Гринберг вытащил большой, загодя приготовленный особо прочный полиэтиленовый пакет, сгрёб в него выигранные деньги и, прикинув на вес, многозначительно глянул на Виринею:

– Ты не устала, радость моя? В душе он казнил себя, что не прихватил второго пакета.

– Есть немножечко, дорогой. Что-то голова разболелась… Накурено у них тут… – Виринея поднялась и, войдя во вкус образа, кинула на чай крупье полсотни долларов. Гринберг ухватил её под локоток, и они поплыли на выход. Именно поплыли – красиво, не торопясь.

Публика смотрела им вслед с испепеляющей завистью. Шипела со всевозможными акцентами и без оных. Переживала. Только проигравшийся в пух и прах бизнесмен, пьяный с горя, в мятом блейзере и запотевших очках, вяло пил сухой «Пуи» и тихо твердил, точно Галилей перед судом инквизиции:

– И всё-таки он работает, этот хренов «мартингейл».[163] … всё-таки он работает…

Выиграть деньги оказалось проще, чем донести их до дому. Уже на выходе к Гринбергу подвалили двое, и оба явно не с добром. Орёлики были не в униформе и как бы не имели к «Монплезиру» никакого отношения, но… мы же взрослые люди, мы же всё понимаем.

Один, мосластый, с наглыми глазами, ощерил редкие прокуренные зубы:

– Хороший у тебя мешок, папа. Тяжёлый… Не боишься, что отметут? А то мы бы охраной обеспечили…

Клешнястые руки его гнулись в кулаки, пребывали в суетном непрекращающемся движении, на левой синела татуировка «БАРС», что для людей искушённых не нуждается в расшифровке. «Бей актив, режь сук»…

160

Кто ничем не рискует, тот ничего не имеет (фр.)

161

Жетоны для игры в рулетку окрашены в разные цвета, но при этом имеют одинаковое достоинство. Игрок может выбрать себе жетоны только одного цвета. Для VIP-персон возможна игра на наличные деньги

162

Т.е. на конкретное число: коэффициент выплат в этом случае – тридцать пять к одному

163

При игре в рулетку в принципе не может быть никакой системы. Тем не менее, их упорно создают. Система «мартингейл» существует с восемнадцатого века и основана на стратегии последовательною уменьшения или увеличения ставок. Игра ведется только на равные шансы: «красное-чёрное», «чёт-нечет». Ставить надо всё время на одно и то же. Например, постоянно на красное или на нечет. Предполагается, что рано или поздно вам повезёт