Семь пятниц - Ребров Дмитрий - Страница 42

42

Бакаев подумал-подумал и стал надевать куртку обратно.

– Что ж ты хочешь, – пробормотал он, – как-никак Северный Ледовитый океан…

– Ну?! – развернулся к нему совершенно изумленный Суббота. – То-то я смотрю… Слышь, братан, так здесь и рыба отмороженная какая-то – не клюет ни хрена!

Сергей Николаевич, застегивая пуговицы, низко опустил голову, чтобы скрыть неудержимую улыбку. Справившись с собой и с пуговицами, он протянул рыболову руку:

– Пора мне, будь здоров, и удачи тебе! Как говорится – ловись рыбка большая и маленькая!

– Как же, поймаешь тут… – проворчал тот, прощаясь. – Завезли, блин, на Северный полюс… Ментов, что ли, вызвать, да и свалить отсюда?.. О! Пойду-ка я лучше в «морг» – там, говорили, водяра должна быть!

Расставшись с мрачным, как туча, поверженным противником, Бакаев решил все-таки вернуться за вещами и перенести свой лагерь куда-нибудь на территорию Субботы, на свободное от конкурента место.

А по дороге Сергей Николаевич надумал наведаться к знакомому родничку у подножия каменной гряды. В прошлый раз, стоя на коленях у источника, он испачкал брюки в мокрой глине. Эту неприятность он заметил только на берегу, уже после разговора с Субботой, и, счищая с колен налипшую корку, Бакаев вдруг разродился неожиданной идеей. Ее еще, разумеется, предстояло проверить – там, у родника, – но сама по себе мысль была весьма оригинальна и, главное, сулила Сергею Николаевичу значительные преимущества перед соперниками.

* * *г. Москва, Лиза Чумичкина

Для «размножения личности» Марины Михайловны Лиза выбрала кадр, на котором та готовилась произнести свое «напутственное слово». Крупный план, а на нем спокойная, доброжелательная улыбка, мягкий взгляд, открытое лицо – идеальный вариант для опознания, решила Лиза.

Перенести изображение с магнитной записи на листок бумаги и в самом деле оказалось совсем просто. После каких-то манипуляций ребят из аппаратной стоп-кадр с монтажного монитора сначала перекочевал на дисплей компьютера, а потом принтер один за другим выплюнул три снимка мадам Лисовец. Лиза подхватила листки и, мельком взглянув на них, удовлетворенно кивнула – качество картинок почти не уступало фотографиям.

Пылко поблагодарив флегматичных, сонных компьютерщиков, Лиза пробкой выскочила из аппаратной и бросилась к лифтам. Время поджимало – шел уже одиннадцатый час, а дел еще было выше крыши.

«Два адреса, да еще и в разных концах Москвы… – думала девушка, спускаясь в кабине лифта, – Нет, одной мне ни за что не успеть! Если Влад не приехал – пришибу этого лоботряса к чертовой матери!..»

Ей с превеликим трудом удалось уговорить едва проснувшегося брата приехать в Останкино, чтобы помочь ей с опознанием Марины Михайловны. За проверку одного адреса Влад потребовал себе мобильник в единоличное и неограниченное пользование. Лиза согласилась – на месяц. Брат настаивал на полугоде. После короткого, но жаркого спора сошлись на трех месяцах.

Влад пообещал выехать немедленно, впрочем, прекрасно зная взбалмошный характер своего братца, Лиза вполне резонно опасалась, что у входа в телецентр его не окажется. Этот разгильдяй, едва положив трубку, запросто мог тут же передумать и отправиться куда угодно, только не на помощь сестре.

К счастью, худшие ее предположения не оправдались – выйдя из лифта, Лиза тотчас же увидела топтавшегося у милицейского поста брата.

По правде сказать, Владу, студенту второго курса юрфака, предложение сестры пришлось по душе сразу же. Он согласился бы приехать к ней даже без мобильника (ужасно любопытно было сыграть в сыщика), – но уж коль подвернулся такой удачный случай, то грех было им не воспользоваться и не выторговать себе хоть что-нибудь.

Заметив Лизу, брат вытянулся в струнку и дурашливо замахал ей руками.

– С добрым утром, любимая!! – улыбаясь до ушей, проорал он. Ставить сестру в идиотское положение было его излюбленным развлечением.

Лиза, не говоря ни слова, подхватила его под руку и поволокла прочь от входных дверей. Не хватало только, чтобы кто-нибудь из знакомых услыхал, какое задание она будет давать этому шуту гороховому!

– Слушай меня внимательно, Славик, – не удержавшись от язвительной улыбочки (маленькая месть за «любимую» – этого варианта своего имени Влад терпеть не мог), Лиза начала одну за другой извлекать бумаги из папки. – Это – адрес, это – фото хозяина, а вот это – та самая дама, о которой я тебе говорила. Твоя задача: осторожно, не засветившись перед семейством хозяина, выяснить – не появлялась ли по этому адресу дама, не замечали ли ее в обществе хозяина квартиры, а если замечали, то какие у них были отношения? Поспрашивай ребятишек во дворе – тех, что постарше, старушек у подъезда, консьержку или охранника, если они там есть… Понял, Славик?

– Не грузи, Старушка Бетти! – ухмыльнулся Влад (ответный удар за «Славика» – так чаще всего он дразнил сестру именно в качестве мести). – Расслабься, все будет пучком! Гони-ка лучше командировочные!

Лиза, вздохнув, полезла за кошельком. Деньги, отложенные для запланированного на сентябрь вояжа на Кипр, таяли с пугающей быстротой. Она протянула брату несколько зеленых бумажек достоинством помельче и без особой надежды попросила:

– Зря деньгами-то не сори, слышишь?..

– Я тебя умоляю!.. – картинно поморщился Влад и, быстро чмокнув Лизу в ухо, бросился к идущим сплошным потоком машинам. – Бай, систер!.. – обернулся он на бегу, взметнув вверх руку.

– Как только что-нибудь узнаешь – не медленно позвони! – крикнула ему вдогонку Лиза.

– Заметано!.. – эхом отозвался Влад.

Отправив брата к Четвергу, себе Лиза

оставила Вторника. Но совсем не из-за истории с заводом и судом. Причина такого выбора была куда как проще – Вторник жил сравнительно недалеко от Понедельника. В случае неудачи у первого, у Лизы еще оставался шанс успеть навестить второго.

Она, вышла к проезжей части и, остановив машину, открыла дверцу:

– Улица Алабяна…

– Садитесь, – с готовностью кивнул интеллигентного вида частник.

– Только побыстрей, пожалуйста, я очень тороплюсь, – предупредила Лиза.

– Э-хе-хе… а кто, скажите, сейчас не торопится?.. – философски вздохнул водитель и тронул машину.

* * *п. Судострой, Лена Стрельникова

Наговицын спал – глубоко и безмятежно, как до изнеможения набегавшийся за день хулиганистый мальчишка.

Лена, подперев щеку рукой, присела рядышком со спящим Олегом. Она задумчиво смотрела на него и в который раз задавала себе уже порядком поднадоевший вопрос – кто же для нее этот мужчина? Просто коллега, хороший товарищ, старый друг или все-таки?.. Этот вопрос мучил ее давно, и ответа на него она не могла найти вот уже несколько лет.

Когда-то между ними случился роман – несуразный, легкомысленный и скоротечный. Он закончился так же внезапно, как и начался – без всяких объяснений, упреков и обид. Им даже удалось сохранить прекрасные, правда, уже сугубо дружеские отношения. Для Наговицына эта история, судя по всему, прошла совершенно бесследно, а вот для Лены…

Нет, она, конечно, не лила о нем слез в подушку по ночам, не пылала жаркой, неутолимой страстью, да и вообще не строила на его счет никаких особенных планов. По идее этот недолговечный роман давно уже должен был забыться, как легко и безболезненно забывались многие другие, подобные ему, мимолетные увлечения. Однако та история отчего-то до сих пор не стиралась из ее памяти, и каждое воспоминание о ней приносило тихую печаль, ноющую тоску, а иногда и острую душевную боль. Это было странно, совершенно необъяснимо и крайне неприятно. Вот почему Лене хотелось во всем этом разобраться, чтобы раз и навсегда поставить в этой затянувшейся истории/точку.

Неужели она подсознательно, в тайне от себя самой все эти годы чего-то ждала и на что-то надеялась? Нет, вряд ли – ведь Наговицын не давал ей для этого ни малейшего повода! Тогда почему же она всегда держалась рядом с ним, почему давным-давно не ушла из их группы? Не раз и не два Лену звали на повышение, предлагали новую, интересную работу на других каналах, и каждый раз она находила повод отказаться – почему?! И почему, наконец, сегодня с пяти утра безвылазно торчит в этой треклятой «читалке»?..