Африканское сафари - Вагнер Зденек - Страница 52

52

Была пятница, послеобеденное время. Я сидел в тени развесистой акации в лагере Бурунги, в охотничьем секторе, расположенном рядом с танзанийским национальным парком Тарангире. Второй день дождь лил как из ведра, все было пропитано сыростью, и русло небольшой речушки, обычно высохшее, переполнилось водой. Я размышлял о том, что через нее будет нелегко переправиться, когда придется ехать в деревню Ква-Кухинья за двумя козлами, деньги за которых я уже заплатил. Через неделю должен был прилететь клиент из Америки, и для него мы готовили охоту на старого самца леопарда. Ранее я уже нашел деревья, которые облюбовал леопард. По следам, оставленным на земле и на коре деревьев, мы со следопытами определили, что это был крупный самец. На самок, в принципе, охота запрещена.

На выбранные нами деревья мы повесили куски мяса, и теперь нам ежедневно следовало проверять, ни приходил ли леопард. Каждые три дня порции мяса полагалось обновлять. Мы решили, что построим небольшое укрытие на расстоянии 100–120 шагов от дерева с приманкой и каждый день будем придвигать его на пятнадцать-двадцать шагов.

В поездку за козлами я взял с собой следопытов Джуму и Панго — с учетом поднявшейся воды мне показалось это не лишним. К счастью, мы преодолели реку без особых проблем. А вскоре и дождь прекратился. При въезде в деревню мы поняли, что здесь что-то случилось. Об этом свидетельствовала толпа людей, собравшихся возле одной из хижин.

— Приехал бвана охотник! — закричал какой-то мальчишка и побежал рядом с машиной.

Через минуту вокруг нас собрались все взрослые и начали что-то рассказывать, перебивая друг друга. Мы пока ничего не понимали.

— Тихо! Всем молчать! — крикнул Панго, забираясь на капот джипа.

В эту минуту я увидел ужасную картину. Из хижины вышла женщина, которая несла руку и ногу ребенка. Она не могла плакать от горя.

— Бвана, — обратился ко мне вождь деревни, — Нааджима, дочь этой женщины, не вернулась из школы домой. Остальные дети прибежали и рассказали, что ее убил чуи. Несколько мужчин из нашей деревни быстро отправились к тому месту, которое указали дети. То, что у матери на руках, — это все, что осталось от Нааджимы. Девочку съел чуи. Помоги нам отомстить за Нааджиму и убить этого людоеда. Избавь нас от опасности, — закончил он свою речь.

— Сколько лет было девочке? — спросил я.

— Девять. Она была доброй и любознательной, — ответила несчастная мать, сжимая останки дочери. Потом женщина упала на землю и громко зарыдала.

— Кто нам покажет место, где случилось несчастье?

— Я, — отозвался детский голосок.

К нам подошел Сайд, брат Нааджимы. На вид ему было лет десять, голос мальчика дрожал, по лицу катились крупные слезы.

— Я все видел. Но чуи был огромный, и я испугался. Я точно знаю место, где он набросился на Нааджиму и убил ее, — сказал Сайд, захлебываясь слезами.

— Подойди сюда, не плачь. Ты храбрый мальчик. Расскажи, когда это произошло?

— Сразу после занятий в школе, — ответил он.

Мы взяли в машину Сайда, а также четырех мужчин и вождя деревни, и поехали к школе, располагавшейся в трех километрах от этого селения, в направлении деревни Лайтолья. Школа находилась между деревнями, чтобы в нее могли ходить дети из Ква-Кухиньи и соседних селений. Мы проехали почти километр, когда Сайд показал на густые заросли, где все и произошло.

Остановив «Тойоту» возле кустов, я попросил мужчин остаться в кузове и дождаться нас.

Джума и Панго без лишней подсказки начали исследовать следы. Сайд взял меня за руку и через двадцать шагов показал на большую лужу крови. Я опустился на колено и внимательно огляделся. Вокруг было множество следов людей, но я не заметил ни одного отпечатка леопарда. Я вернулся к машине и спросил у туземцев, не видели ли они зверя.

— Бвана, когда мы шли сюда из деревни, мы видели чуи, который с Нааджимой скрылся в кустах. Мы начали кричать и побежали за чуи. Руку девочки мы нашли возле лужи крови, а ногу немного дальше.

— Чуи унес тело Нааджимы? — спросил я, чтобы окончательно уяснить картину.

— Да, бвана. Он скрылся вместе с ним.

Я достал из автомобиля дробовик, зарядил оружие крупной картечью и попросил вождя выделить мне одного толкового человека для охраны «Тойоты». Остальных я отправил в деревню, а сам двинулся по следам леопарда.

На мокром песке я обнаружил прекрасные отпечатки лап леопарда. Судя по размеру и характерным чертам, они принадлежали самке.

Отпечаток левой задней лапы был особенно отчетлив, около него виднелась какая-то бороздка. Я проследовал дальше. Отпечаток повторился, и опять возле левой задней лапы была все та же загадочная борозда.

Кусты поредели, и через пятьдесят метров передо мной открылась равнина, на которой кое-где росли свистящие акации. Их называют так потому, что у них на ветвях живут маленькие черные муравьи — они проделывают в листьях мелкие дырочки, и даже при слабом ветре деревья издают свист.

На равнине я увидел своих следопытов, которые направлялись в сторону холма, находившегося на расстоянии примерно километра. Я подал им знак нашим условным свистом. Остановившись, они ответили мне тем же и стали ждать, пока я к ним подойду.

Когда я приблизился, Панго сообщил:

— Это муке,[54] у нее что-то с левой задней лапой. Судя по следам, она еще несет останки бедной девочки. Видишь, бвана, это бороздка оставлена свисающей ногой.

Я так не думал. Мне казалось, что нога леопарда попала в браконьерский капкан и загадочную полосу оставлял вонзившийся в лапу кусок проволоки.

— Через полчаса стемнеет, — сказал я следопытам, — Чуи направляется к холму, потому что здесь негде укрыться. Надеюсь, мы успеем догнать леопарда, если не обнаружим тело где-нибудь на дереве.

Мы договорились о месте и времени встречи, и я послал Панго за машиной.

Джума шел впереди меня, не отрывая глаз от земли, в то время как я внимательно смотрел по сторонам. След хорошо различался, и мы передвигались довольно быстро. На склоне холма почва была более каменистой, и след стал пропадать. Холм достигал в высоту около ста метров. Наверх мы забрались за десять минут. Как я и предполагал, самка спрятала остатки добычи. Мы нашли их в ветвях акации с искривленным стволом — в нескольких метрах от земли.

Нам было ясно, что если мы не хотим спугнуть хищника, касаться мертвого тела нельзя. Скорее всего, чуи вернется за своей добычей. Но, с другой стороны, мы понимали, что было бы правильно снять тело с дерева и передать родным, чтобы они могли его похоронить.

— Бвана, оставим тело на дереве. Девочке уже никто не поможет, — сказал Джума, — Если мы заберем добычу людоедки, она вскоре убьет другого ребенка, и мы будем винить себя в его смерти. Пока никому ничего не скажем. Чуи придет сюда на рассвете, а мы вернемся в три часа ночи и рассчитаемся за маленькую Нааджиму. Что скажешь?

Это было правильное предложение. Только не следовало никому говорить, что мы нашли останки девочки.

Внизу показался свет фар. Мы повернулись и отправились навстречу нашей машине. Панго был убежден, что мы нашли тело. Однако еще до встречи с ним мы с Джумой договорились, что скажем людям из деревни примерно следующее: «Мы обнаружили след, который вел вглубь буша, но из-за темноты не смогли идти дальше. Продолжим поиск завтра, когда рассветет».

Я зашел в хижину несчастной матери, чтобы немного успокоить ее. Однако это было лишним. Женщину окружали оставшиеся семь ребятишек, и она делила между ними кукурузную кашу Младший ребенок, которого она держала на руках, сосал грудь.

— Карубу,[55] бвана, — сказала женщина спокойным голосом, — Поешь с нами угали.[56]

— Асанте сана, мама.[57] Я только хотел попить воды.

— Бвана, мы уже похоронили Нааджиму, — тихо сказал Сайд.

вернуться

54

Муке (суахили) — самка.

вернуться

55

Карубу (суахили) — здравствуй.

вернуться

56

Угали (суахили) — кукурузная каша.

вернуться

57

Асанте сана, мама (суахили) — большое спасибо, мать.