Вокруг света по меридиану - Файнс Ранульф - Страница 69

Скорость ветра увеличилась до тридцати узлов, но тем не менее банки густого тумана накрывали острова и материк. Стало невозможно отличить одно от другого. Я понимал, что не должен потерять наше место на карте, потому что в таком случае весьма трудно отыскать его снова. Мы направились в какую-то спокойную бухту и там ждали примерно с час. На очень короткое время на востоке от нас показался какой-то мыс, и мы двинулись дальше. С точки зрения навигации этот день оказался очень трудным. На протяжении пятнадцати километров берег оказался совсем плоским, начисто лишенным каких бы то ни было ориентиров. Я попросил Чарли «приклеиться» к нему как можно прочнее, иначе я не смог бы определиться. Мы натыкались на коридоры-проливы, изобилующие бесчисленными мелями, где море кипело между мрачными грудами мокрых скал и камней, затем легли на время в дрейф, чтобы проложить на карте курс между этими преградами, прежде чем позволить вельботу принять их вызов, то есть пройти словно сквозь строй. Час за часом я напрягал зрение, стараясь распознать береговые ориентиры, но там были сотни островов самых разных форм и размеров, а сама береговая черта настолько изрезана бухтами, фьордами и полуостровками, что в тумане можно было легко принять какой-нибудь тупик за пролив. Нам повезло — и мы без приключений аккуратно преодолели более 200 километров по этому кошмарному маршруту, однако вечером налетел шторм с запада, и огромные волны стали накатывать на мели и разбиваться о берег.

Мы очень старались найти наш склад с горючим, но здравый смысл подсказывал искать убежище, и я нашел заброшенную хижину Компании Гудзонова залива [36] на острове Перри примерно в двадцати километрах от склада. Она пряталась за изгибом берегового фьорда; там мы поставили лодку на якорь у похожего на подкову пляжа.

Целые сутки шторм держал нас на острове. Как водится, шел мокрый снег, однако в старой деревянной хижине было уютно — спальные мешки на полу и ведра там, где протекала крыша. Наши вымокшие лодочные костюмы так и не высохли, а вот мы — да. С большим трудом мне удалось пробрать-

ся по мокрым камням на южную оконечность острова; по дороге я вспугнул полярную сову с леммингом в клюве, двух белых куропаток и видел парящего сокола. Я вспомнил Олли и подумал, что он, наверное, пришел бы в восторг.

Совсем неожиданно я наткнулся на эскимосскую деревню, состоявшую из шести однокомнатных домишек. Галька вокруг была усеяна разложенными на просушку шкурами тюленей, медведей и оленьими рогами. Сломанные нарты и гнилые рыболовные сети были повсюду, однако никто не отозвался. Я настроил радиопередатчик, но Джинни так и не вышла на связь. Оператор ДРО на мысе Глэдмен, расположенной примерно в 320 километрах к северо-востоку от нас — в нашем очередном «порту захода», услышал меня и пожелал нам удачи.

10 августа шторм все еще не выказывал признаков умиротворения, и мое терпение лопнуло. Мы ловко укрывались за островками, стараясь избегать наветренных берегов. Иногда нам приходилось снимать подвесные моторы и преодолевать на веслах отмели. В полдень мы подошли к острову, на котором был наш склад, однако грязевые банки, простиравшиеся по всем направлениям вокруг, заставили нас оставить лодку метрах в 200 от берега и пробираться, утопая в грязи, с канистрами в руках к берегу. Ил был очень глубок и податлив, поэтому наши сапоги увязали глубоко, и нередко нас засасывало так, что мы не могли двигаться, особенно на обратном пути с полными канистрами.

После двух часов напряженной работы мы были готовы, но тут обнаружилось, что лодку засосало в ил.

И тогда, совсем неожиданно, словно само небо послало нам эскимоса в непромокаемой одежде, который, пыхтя, пробирался вдоль берега на длинной плоскодонной речной лодчонке. Он не знал ни слова по-английски, но указал нам в сторону острова Перри. Возможно, он был из того поселения, которое я видел; обитатели отсутствовали, потому что занимались рыбной ловлей. Мы закрепили конец у него на корме, и после долгой возни, рывков и навалов (мы двое увязали по колено в иле) нам все-таки удалось выдернуть вельбот. Мы еще дважды застревали на невидимых отмелях, но всякий раз эскимос, наш ангел-хранитель, выручал нас.

Выйдя наконец из этого грязевого пролива, мы снова очутились в лабиринте каменистых островков и мелей. Море успокоилось, и мы целых десять часов шли на восток, иногда вне видимости земли, если не считать встреч с уединенными островками к востоку и к югу. Так как компас был бесполезен, а солнце не появлялось, я не отрывал глаз от карты.

В сумерках снова поднялся северный ветер, и мы стали нырять в пенящихся бурунах. Дважды наша тяжело нагруженная лодка почти скрывалась, словно погружаясь в ночь, когда огромные черные стены воды накрывали нас с борта.

«Лучше уж так! — заорал мне в ухо Чарли. — Помни, что нам нельзя пользоваться самолетом. Мы должны проделать все сами».

Я увидел, как белели его зубы в усмехающемся рту, затем ухватился за бортовой поручень, когда другой невидимый вал со страшной силой положил лодку на правый борт. Я почувствовал уверенность в том, что никакая сила не сможет опрокинуть нас.

Незадолго до полуночи, посреди этого безвременного, встающего на дыбы кошмара, тонкий серп месяца совсем ненадолго выскользнул из-за несущихся облаков. Но этого было достаточно, чтобы мы сумели заметить выемку в силуэте утесов впереди. Попытка продолжать плавание граничила с самоубийством, поэтому я приблизил свою бороду к капюшону куртки Чарли, с которого так и капало:

«Останемся там до рассвета, следи за камнями!»

«Там» оказалось хорошо защищенной бухточкой. Чарли зарулил туда, не натолкнувшись ни разу на препятствие, и я выбрался на берег со швартовым в руках. Мы поставили палатку, содрали с себя непромокаемые костюмы и развели огонь. Чарли откопал немного виски. Я всегда с отвращением думал об этой жидкости, но, когда мы в самом деле продрогли, я по достоинству оценил ее свойства.

Три часа спустя бутылка была пуста. Яркие оранжевые полосы в небе объявили о наступлении нового дня, и мрачные очертания скал и моря предстали нашим разъеденным солью глазам.

Я издал сопутствующие пробуждению звуки, и Чарли застонал во сне. Выкрикивая проклятия небу и побегав на месте, я убедил себя в том, что не только жив, но даже готов к тому ужасному моменту, когда придется влезать в смирительную рубашку — свой непромокаемый костюм. Тот факт, что некоторое количество пляжного песка все же попало внутрь, особенно по соседству с промежностью, опечалил меня, потому что мои бедра и так были растерты докрасна.

В течение последующих четырнадцати часов мы хитро плели нить нашего курса между бесчисленными каменистыми островками, придерживаясь генерального направления на север. Теперь это было нетрудно, потому что у меня было немало возможностей поймать урывками солнце, пробивавшееся сквозь дымку. Отдаленный купол ДРО на мысе Глэдмен под тяжелой крышей почти черного неба явился нам великолепным зрелищем, и мы как-то сразу затосковали по теплу жилища и нормальной постели. Когда мы добрались туда, тамошний босс выставил для нас по кружке горячего кофе и рассказал, что многие партии рыбаков из Йоа-Хейвен вынуждены пережидать ненастье в различных точках побережья. Мы же, если пожелаем, можем оставаться на станции до тех пор, пока не утихнет шторм.

«Так безопаснее, — сказал он, — эскимосам известно лучше».

Бухта обеспечивала скудное укрытие, и, если бы мы остались сидеть там, дожидаясь у моря погоды, нам нечего было рассчитывать на то, что нам удастся пробиться дальше до прихода льда.

«Спасибо, но нам придется нажимать».

Дело было вовсе не в том, что мы якобы не обращали внимания на советы местных жителей, все заключалось в лимите времени. Мы подобрали наши запасы горючего и направились в Йоа-Хейвен — еще сто двадцать километров на восток, то есть в точку, которая лежала на полпути нашего путешествия по Северо-западному проходу.

36

Компания Гудзонова залива — основана в 1670 году. «Мехоторговая империя», старейшая коммерческая компания в мире, действует и поныне. — Прим. ред