Золотой автомобиль [Авантюрист] - Рэйтё Енё - Страница 57

Вдали показались яркие точки, постепенно приближающиеся к костру… Протяжно выли шакалы, гиены и прочие Вендринеры…

– Гонщику тебя видеть тоже ни к чему, – решил Приватный Алекс. – Будем тебя прятать от него.

– Может, лучше гонщика закрыть? – предложил Иван.

– Точно, – согласился Рыбец, пошел в фургон и навесил покрывало на клетку Розетты Вендринер.

Гафироне крепко спал и улыбался. Наверняка ему снились изящные, длинные, розовые ногти.

– Чего ради вы все-таки работаете на Маэстро? – спросил Иван.

– Глупый вопрос. За монету, конечно. Если удастся сплавить Дизару золото, каждый из нас получит по пятьдесят тысяч.

– А если не удастся?

– Тогда пятьдесят франков за день.

Вблизи показались фары, но это была не машина Маэстро, а грузовики легионеров.

За ними с легким гудением, бросая мощную полосу света, проследовало четырнадцатикаратовое авто.

Аннет! Он увидел ее за рулем. Стоило протянуть руку, и Горчев коснулся бы ее.

Какая бледная, как печально смотрит перед собой! Что с ней такое? Больна?

Разве мог Горчев представить, что девушка скорбит о нем?..

4

Могучий грузовой фургон пожирал километры, часы и дни. Примечательное само по себе и примечательно снаряженное общество собралось в фургоне.

Горчев чувствовал, что его дерзкое и головоломное предприятие на полной скорости этого автоколосса приближается к решающему повороту. Все проблемы висели в воздухе, воля схлестнулась с волей, финал был неизбежен. Пошел последний раунд ожесточенной борьбы, когда ни одна сторона не дает пощады и не ждет ее для себя, ибо на карту поставлено все. Горчев чувствовал, что история золотого автомобиля близится к роковому концу, к схватке не на жизнь, а на смерть, но он и не подозревал, какой сюрприз с невероятной скоростью подкинет ему судьба.

Первые два дня протекли относительно спокойно. Прямо-таки увеселительная экскурсия, если бы не беспрерывное нытье Гафироне, который так и пребывал в завешенной клетке. Горчев находился в фургоне один – бандиты в ближайшем оазисе держали совет с Маэстро и Лингстремом. Первым делом он дал льву напиться; Вендринер лизнул ему руку и дружелюбным кивком поблагодарил за внимание.

Горчев тоже очень подружился со старым артистом; своим грустным взглядом и широким носом тот невольно напоминал ему господина Ванека. А Горчев, по всей вероятности, напоминал льву клоуна-эксцентрика из Теплип-Шенау. То было поэтическое время его скитальческой жизни, когда зверский аппетит и мощные челюсти не страшились любой порции конины; в день своего бенефиса клоун-эксцентрик купил для Аладара Вендринера целую лошадь, и лев запомнил своего благодетеля навечно. И теперь он чуть не прослезился, когда Горчев поставил перед ним свежую воду.

Какой чуткий артист! Ибо в понятии господина Вендринера все живые существа делились на две большие группы: цирковых артистов и… билетеров.

– Знаете, господин Вендринер, по-моему, ваш контракт с этим циркомпродлится недолго.

Господин Вендринер печально замотал головой, что, скорей всего, означало: «Кому вы это говорите?»

Около семи под брезентом проснулся Гафироне.

– Алло, – закричал он. – Зачем вы прикрыли мою клетку? И кроме того, я хочу есть.

– Автогонщика в клетке кормить запрещается, – ответил Горчев глухим, измененным голосом.

– Кто это говорит?

– Лев.

– Бросьте шутить. Как вас зовут?

– Аладар Вендринер, цирковой артист и хищник. Уж раз вы попали в клетку, должны понимать язык зверей-Давайте побеседуем.

– Вы не можете убрать эту дурацкую занавеску?

– Угадали. Не могу.

Послышался тонкий скрежет маникюрной пилочки.

– Вы и в темноте умудряетесь ухаживать за ногтями? – поразился Горчев.

– Конечно. Тренировка делает мастера. А кто это со мной разговаривает?

– Теодор Вендринер – жареный поросенок из Бенгалии, хотя, по-моему, жареному поросенку родина безразлична.

– Оставьте глупые шутки! Кто вы, почему вас завезли сюда?

– Сами должны понимать, – ответил Иван и пододвинул льву миску с водой.

Лев шевельнул хвостом и благодарно поморгал красными от бессонницы глазами.

– Одним словом, разумного ответа от вас не дождешься! – автогонщик звякнул ножницами.

– Господин Гафироне, я хочу вам дать совет: исчезните и побыстрей с дорожки, которая ведет вас к пожизненному заключению.

– Как это понимать?

– Во всяком случае столько дают за шпионаж, если, правда, вам не повезет с виселицей.

– Послушайте, месье, так даже в шутку не говорят.

– Я хочу довести до вашего сведения, что в одной из клеток хранятся важнейшие военные секреты, и ваша задача – вывезти их на «альфа-ромео» за пределы страны.

– Господи, сохрани и помилуй! Кто вы такой?

– Розетта Вендринер – пятнистая гиена.

– Оставьте, наконец, ваши насмешки!

– А вы, господин Гафироне, оставьте в покое мое инкогнито и послушайтесь доброго совета. С вашей помощью хотят передать иностранным агентам секретные телеграфные коды, касающиеся сосредоточения войск на колониальных аэродромах.

– Я так и чуял недоброе! Но что же мне делать?

– В нужный момент я освобожу вас, и вы с максимальной скоростью помчитесь на этом фургоне к северу.

– Все сделаю с радостью, только освободите меня! Но ответьте все-таки, кто вы?

Только не вздумайте сказать, что вы – Герман Вендринер, беркут, иначе мне трудно будет воздержаться от грубостей.

– Почему я не могу быть гордым повелителем облаков по кличке Герман?

– Не можете, потому что беркут теперь я, – торжествующе воскликнул гонщик. – Сегодня утром по моей просьбе на моей клетке сменили унизительную табличку.

Горчев покачал головой:

– Не верится, чтобы такая благородная птица маникюрила свои когти самолично.

Послышался шум мотора, и Горчев моментально нырнул под одеяло.