Золотой фонд детектива. Том 5 - Лондон Джек - Страница 106

14. Генриетта Корвасс. 19.45

Гости на приеме заполнили две большие комнаты и коридор между ними. Я знал, наверное, не более одного из каждых десяти присутствующих, но мне казалось, что буквально каждый здоровается со мной. Я стал знаменитостью, приобретя большую известность от того, что обнаружил труп, чем от своих четырех книг (не считая пятой, готовившейся к печати).

Я все больше мрачнел, переходя от группы к группе и думал о том, что бесполезно искать иголку в стоге сена, и вдруг, примерно без четверти восемь, услышал ее голос, повернулся в этом направлении и увидел ее. Я присоединился к группе людей, среди которых она стояла, и в конце концов мне удалось встретиться с ней глазами. Она мгновенно узнала меня, но тут же отвернулась. Я протиснулся к ней и легонько потрогал ее за локоть. Когда она обернулась я сказал так тихо, что практически никто не мог расслышать:

— Мне надо поговорить с вами.

— О чем?

— Это очень важно, — ответил я все так же тихо.

— Пол поводу… — она не закончила фразу, но это внезапное молчание было столь же красноречивым, как если бы она договорила.

— Да, — сказал я. — Выйдем из комнаты. Мы не можем говорить здесь.

Она пошла за мной. Я рассчитывал пройти во внутренний дворик, но и там за маленькими столиками сидели участники приема. Я подвел ее к невысокой бетонной ограде, окружающей ресторан, подтянулся и сел на нее, болтая ногами.

— Ужасная история, — проговорила она. — Совсем не нужная реклама. Попадет во все газеты.

— Об этом я ничего не знаю, Генриетта. Отель примет все меры, чтобы замять шумиху.

— Ведь объявить о случившемся пришлось мне.

— Такая у вас работа.

— Но мне это не нравится.

— Согласен. Не нравится. Но, судя по вашему виду, вам не нравлюсь я, только потому, что сообщил вам о происшедшем. Мне это тоже не нравится. Интересно, понравилось бы вам войти туда и…

— Замолчите! — К моему удивлению, она готова была расплакаться. Я замолчал, выжидая, заплачет или сдержится. Она не заплакала и спросила:

— Для чего мы сюда пришли?

— Послушайте, он был моим другом. Вчера вечером он не хотел идти с вами, помните? Я заставил его пойти, и именно поэтому он не смог взять в гардеробе пакет, который ему был нужен, и попросил меня это сделать, а я… не смог выполнить его просьбу. Теперь для меня важно убедиться в том, что это не привело к его смерти.

— Как мог пакет иметь столь важное значение?

— В нем были ручки. Джайлс всегда пользовался ручками со своей монограммой, и он забыл их дома. Я не принес пакет вовремя, и он писал автографы единственной ручкой, которая у него была с собой, а в ней кончилась паста, и это вывело его из равновесия. Если бы он не разволновался, он мог бы пойти на ленч книготорговцев и писателей. Но поскольку он был вне себя: он поднялся в свой номер, решил принять душ, чтобы поостыть, и, видимо, упал. Так что в каком-то смысле вина лежит на мне.

— Если дело обстояло так, то чем я могу помочь?

— Я просто хочу знать все, что произошло вечером.

— Мне, собственно, нечего рассказывать. Мы поехали на телевидение и записали передачу.

— А как он вел себя во время записи?

— Самым примерным образом. Очень хорошо говорил. Эту передачу покажут через три недели, приурочат ко дню выхода книги. Если у них котелок варит, прокрутят раньше. Я не удивлюсь, — добавила она с горечью, — если они покажут ее завтра утром, пока съезд еще продолжает работу.

— Надо будет посмотреть, — сказал я. — А что было после записи?

— Ничего. Мы вернулись.

— Я имею в виду, после того, как вы доставили его в номер.

— Почему вы говорите, что я доставила его в номер? — спросила она, и голос ее дрогнул.

— Ведь вы собирались, не правда ли? Последние ваши слова перед отъездом были: «Я сама провожу вас до вашего номера».

— А, помню, — сказала она с неожиданным равнодушием. — Я поднялась с ним на лифте до его этажа.

— Он попросил вас зайти к нему?

— Не-ет, — ответила она неуверенно.

— Генриетта, — сказал я. — Не надо темнить. Он приглашает к себе каждую женщину. (Я этого точно не знал, но решил рискнуть). И вы, несомненно, вошли, иначе вы бы не были так смущены.

Она не ответила и отвернулась.

— Я обещаю вам, — сказал я, — что никому не передам, что вы мне рассказали. Нет надобности входить в подробности. Просто расскажите в общих чертах, что произошло.

— Мне-то нечего стыдиться. Я ушла от него вчера вечером и вообще его больше не видела.

— Значит, вы не видели, как он надписывает автографы?

— Конечно, нет!

— Кто-нибудь заходил за ним утром?

— Не знаю, во всяком случае не я.

Между тем у меня было отчетливое впечатление, что утром до десяти часов с ним была женщина. Кто-то сказал мне об этом. Мне даже назвали имя… Бесполезно. Я не мог вспомнить.

— Когда вы ушли от него вчера?

— Я не смотрела на часы. Вероятно, было около 11, но точно не знаю. Послушайте, я не хочу больше об этом говорить.

Она поспешно сбежала вниз по лестнице, а я повернул в другую сторону и направился к отелю.

15. Ширли Дженнифер. 21.10

Что дальше? Мне было известно, что Джайлс делал примерно до 23 часов накануне. В 10 часов утра он надписывал автографы. Что же произошло в течение 11 часов ночью и утром, что могло бы объяснить случившееся около полудня? К концу этого периода с ним была женщина. В этом я был уверен, хотя и не мог вспомнить, что вселило в меня уверенность. Возникал вопрос: кто она и провела ли она с ним ночь?

Я вошел в вестибюль и услышал возглас, которого, наверное, подсознательно опасался с самого начала:

— Дэра-ай-ес, я ищу тебя целый день.

Не думаю, чтобы она делала это, но с ее стороны было мило так сказать.

— Привет, Ширли, — сказал я бесцветным голосом. — Извини, у меня был очень трудный день.

— Знаю. Все об этом говорят. Как ужасно! Именно ты должен был найти его. Я думаю, из-за этого ты не подошел к киоску, где я надписывала автографы.

— Я провел время с полицейскими, малоприятное занятие, — оправдывался я.

— Бедняжка, — проворковала она.

Странно, до чего я чувствовал себя неуязвимым для ее чар.

— Меня уже мутит от этого, я собираюсь пойти домой и немного прийти в себя, — я слегка отодвинулся от нее.

У нее был удивленный и обиженный вид.

— Домой?

— Так будет лучше, Ширли. Сегодняшний день вымотал меня, — я нарочно зевнул и почувствовал, что мне и впрямь хочется спать. — Ты будешь здесь завтра?

— Не знаю, — ответила она сухо.

— Я буду. Может быть увидимся. — Я повернулся и вышел из отеля.

Когда я очутился в своей комнате, и дверь захлопнулась за мной, я не мог вспомнить, как дошел от отеля до дома. Расстояние было больше мили, но я не помнил ни одного шага. Мое возвращение напоминало мгновенное перенесение массы, нечто из глупых научно-фантастических рассказов Азимова.

(Насколько я помню, я имел в виду вообще научно-фантастические рассказы. Не сомневайтесь, что Азимов вставил свое имя, как будто он единственный автор научной фантастики в мире.

Дэрайес Джаст.

В одном из моих лучших рассказов «Такой прекрасный день», который входит в сборник «„Сумерки“ и другие рассказы», происходит перенесение массы. Поскольку Дэрайес после настойчивых расспросов признал, что читал этот рассказ, я утверждаю, что моя интерпретация максимально близка к истине.

А. Азимов.)

Прежде чем заснуть, я вспомнил, что Айзек Азимов был вторым писателем, надписывающим утром автографы. Он мог видеть, с кем пришел Джайлс. Завтра утром, кажется, в 11 часов, он должен участвовать в симпозиуме, и я подумал, что пойду туда. Во всяком случае… сам по себе он… может оказаться интересным. И я заснул.

Часть третья

Вторник. 27 мая 1975 года

1. Дэрайес Джаст. 6.00

Спал я плохо. Мне снились дурные сны, подробностей которых я не помню. Я открыл глаза в 6 часов утра — во рту был отвратительный привкус, подушка намокла от пота.