Жизнь Иисуса - Ренан Эрнест Жозеф - Страница 42

42

Школа Иоанна не погибла вместе с своим основателем. Некоторое время она продолжала существовать отдельно от школы Иисуса и сперва в добром согласии с ней. Спустя несколько лет после смерти обоих учителей все еще практиковалось крещение Иоанна. Некоторые принадлежали одновременно к обеим школам; например, знаменитый Аполлоний, соперник св. Павла (около 54 г.), и значительное число христиан в Эфесе [401]. Иосиф принадлежал к школе (53 г.) аскета, по имени Бану [402], который представляет большое сходство с Иоанном Крестителем, а быть может, был его учеником. Этот Бану [403] жил в пустыне, одевался древесными листьями; он питался только дикими растениями и плодами и часто днем и ночью погружался в холодную воду, чтобы очиститься. Иаков, называемый «братом Господним», соблюдал подобные же аскетические правила [404]. Позднее, около конца I века, баптизм вступил в борьбу с христианством, особенно в Малой Азии. Автор книг, приписываемых евангелисту Иоанну, борется против него, по-видимому, путем перетолковывания его смысла (Ин.1:8,26,33; 4:2; 1 Ин.5:6; ср. Деян.5:47). Одна из сивиллиных [405] поэм, по-видимому, принадлежит этой школе. Что касается сект гемеробаптистов, баптистов, елхасаитов (сабийцы, могтасила арабских писателей [406]), которые во втором веке наполняли Сирию, Палестину, Вавилонию и остатки которых существуют до нашего времени под названием мендаитов или «христиан св. Иоанна», то они скорее того же происхождения, как и школа Иоанна Крестителя, нежели являются истинным потомством Иоанна. Настоящая его школа, наполовину создавшаяся вместе с христианством, превратилась в небольшую христианскую ересь и угасла в неизвестности. Иоанн как бы предчувствовал будущее. Если бы он поддался жалкому соперничеству, он был бы теперь забыт в толпе сектантов своей эпохи. Став выше своего самолюбия, он приобрел славу и завоевал себе исключительное положение в религиозном пантеоне человечества.

Глава XIII.

Первые опыты в Иерусалиме

Иисус отправлялся в Иерусалим на праздник Пасхи почти ежегодно. Подробности каждого из этих путешествий мало известны, ибо синоптики о них мало говорят [407], а данные на этот счет четвертого Евангелия весьма туманны [408]. По-видимому, важнейшее из посещений Иисусом столицы имело место в 31 г. и, несомненно, после смерти Иоанна. Его сопровождали многие из его учеников. Хотя Иисус не придавал большого значения паломничеству, но, не желая оскорблять общественного мнения евреев, с которым он еще не порвал окончательно, он соглашался на них. Кроме того, эти путешествия имели существенное значение для его планов; ибо он уже чувствовал, что для того, чтобы играть первостепенную роль, ему надо выйти из Галилеи и атаковать иудаизм в его твердыне, которой был Иерусалим.

Маленькая галилейская община являлась здесь довольно-таки беспочвенной. Иерусалим был в то время почти тем же, что и в настоящее время, городом педантизма, язвительных острот, словопрений, ненавистничества, умственного ничтожества. Фанатизм доходил здесь до крайних пределов; религиозные восстания возникали ежедневно. Господствовали фарисеи; единственным занятием было изучение Закона, доведенное до самых ничтожных мелочей; все сводилось к чистейшей казуистике. Этот исключительно теологический и канонический культ не давал ничего для возвышения умов. Происходило нечто аналогичное с бесплодной доктриной мусульманского факи, с этим пустопорожним учением, которое вращается вокруг мечети и ведет только к потере времени и бесполезной трате сил на диалектику, без всякой пользы для дисциплины ума. Теологическое воспитание современного духовенства, при всей его сухости, все-таки не дает представления об этом, ибо эпоха Возрождения внесла во все наши науки, даже наиболее непокорные, некоторую долю литературности и методики, благодаря которым схоластика приняла более или менее гуманитарную окраску. Наука иудейского ученого, софера или книжника, была чисто варварской, абсурдной, лишенной всякого морального элемента [409]. К довершению несчастья, она внушала тому, кто истратил все силы на ее приобретение, чувство смешной гордости. Гордясь мнимым знанием, которое стоило таких трудов, иудейский книжник относился к греческой культуре с тем же презрением, с каким ученый мусульманин нашего времени относится к европейской цивилизации и которое свойственно католическому богослову старой школы по отношению к светским знаниям. Общим свойством этих схоластических культур является то, что они притупляют ум ко всему изящному и воспитывают уважение лишь к головоломному ребячеству, на которое растрачивается вся жизнь и на которое создается взгляд, как на естественное занятие людей, сделавших серьезность своей профессией [410].

Этот ненавистный мир не мог не тяготить весьма сильно прямую и нежную душу и совесть северных израильтян. Презрение иерусалимских граждан к галилеянам еще более усиливало эту отчужденность. В прекрасном храме, предмете всех их стремлений, они зачастую встречали лишь притеснения. Казалось, специально для них был написан стих из псалма паломников: «Желаю лучше быть у порога в доме Божием» [411]. Первосвященник презрительно усмехался, видя их наивную набожность, почти совершенно так же, как духовенство в Италии, освоившееся с святилищами до фамильярности, относится с холодностью и почти с насмешкой к жаркой вере пришедшего издалека пилигрима. Галилеяне говорили на местном довольно испорченном наречии; произношение слов было у них неправильно; они смешивали различные придыхания, откуда происходили недоразумения, над которыми было много смеха [412]. В вопросах религии их считали невежественными и недостаточно правоверными [413]; выражение «глупый галилеянин» стало поговоркой [414]. Считали (и не без основания), что иудейская кровь у них с сильной примесью, и бесспорным признавалось, что из Галилеи не могло быть пророка [415]. Отодвинутые таким образом на самые границы, почти за пределы иудаизма, бедные галилеяне для поддержания своих надежд могли ссылаться лишь на один, довольно плохо истолкованный текст из Исаии (Ис.9:1-2; Мф.4:13 и сл.): «Земля Завулонова и земля Нефалимова, на пути приморском, за Иорданом, Галилея языческая! Народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет». Родной город Иисуса пользовался, по-видимому, особенно дурной славой. Говорят, народная поговорка гласила: «Из Назарета может ли быть что доброе?» [416]

Необыкновенная скудость природы в окрестностях Иерусалима, с своей стороны, должна была увеличивать нерасположение Иисуса. Долины здесь безводны, почва бесплодна и камениста. Когда глаз встречает впадину Мертвого моря, то вид открывается до некоторой степени поразительный, но за исключением этого он очень монотонен. Один холм Мизпа, с связанными с ним воспоминаниями из самой древней истории Израиля, привлекает к себе внимание. Во времена Иисуса город имел почти тот же архитектурный характер, как и теперь. В нем, правда, не было древних монументов, ибо до династии Асмонеев евреи чуждались почти всякого рода искусств; Иоанн Гиркан начал украшать его, а Ирод Великий сделал его великолепным. Иродовы постройки соперничают с самыми законченными монументами античного мира своим грандиозным характером, совершенством выполнения и красотой материалов [417]. Около этой эпохи в окрестностях Иерусалима воздвигалось много гробниц, оригинальных по стилю [418]. Стиль этих монументов был греческий, приспособленный к иудейским обычаям и значительно измененный соответственно их принципам. Скульптурные орнаменты на мотивы из мира животных, которые Ирод себе позволял к великому неудовольствию ригористов, здесь были совершенно изгнаны и заменены орнаментами из растительного мира. Пристрастие древних обитателей Финикии и Палестины к монолитным сооружениям, высеченным в скале, как бы возрождалось в этих оригинальных гробницах, где греческие ордена так странно примешиваются к зодчеству троглодитов. Иисус, смотревший на произведения искусства как на пышную выставку тщеславия, относился к этим монументам неблагосклонно [419]. Его абсолютный спиритуализм и установившееся убеждение, что образ старого мира преходящ, ограничивали его интересы одним духовным.

вернуться

401

Деян.18:25; 19:1-5. Ср. Епифаний, Adv. haer., XXX, 16.

вернуться

402

Josephus, Vita, 2.

вернуться

403

Быть может, это не кто иной, как Бунай, которого Талмуд причисляет к ученикам Иисуса (Вавил. Талмуд, Синедрион, 43а).

вернуться

404

Гегезипп у Евсевия, Hist. eccl., II, 23.

вернуться

405

Книга IV. См. в особенности ст. 157 и след.

вернуться

406

Напоминаю, что сабийцы тождественны с арамейским словом «баптисты». Слово «Mogtasila» имеет тот же самый смысл по-арабски.

вернуться

407

Однако они смутно упоминают о них. Им так же хорошо известны, как и четвертому Евангелию, отношения Иисуса к Иосифу Аримафейскому. Сам Лука (Лк.10:38-42) знал Вифанскую семью. Лука имел некоторое неясное представление о системе путешествий Иисуса согласно четвертому Евангелию. Действительно, в его Евангелии маршрут Иисуса, начиная с гл. 9:51 и до гл. 18:31, до такой степени странен, что приходится предположить, что Лука смешал в этих главах эпизоды различных путешествий. Сценой для эпизодов, рассказанных в главах: Лк.10:25 и сл.; 10:38 и сл.; 11:29 и сл.; 11:37 и сл.; 12:1 и сл.; 13:10 и сл.; 13:31 и сл.; 14:1 и сл.; 15:1 и сл., – является, по-видимому, Иерусалим или его окрестности. Затруднение в этой части повествования проистекает, по-видимому, из того, что Лука насильственно укладывает свои материалы в рамку синоптиков, из которой он не осмеливается выступать. Бoльшая часть речей против фарисеев и саддукеев, произнесенных по синоптикам в Галилее, имеют смысл только для Иерусалима. Наконец, промежуток времени, который по синоптикам отделяет вход Иисуса в Иерусалим от Страстей, хотя он мог достигать и нескольких недель (Мф.26:55; Мк.14:49), все-таки недостаточен для объяснения всего, что должно было произойти между прибытием Иисуса в этот город и его смертью. Слова Мф.23:37, и Лк.13:34, по-видимому, подтверждают это положение; можно, однако, сказать, что это не более, как цитата, подобно тексту Матфея, 23:34, относящаяся вообще к тем усилиям спасти народ, которые Бог совершал через своих пророков.

вернуться

408

Точно отмечены два паломничества (Ин.2:13 и 5:1), не считая последнего путешествия (7:10), из которого Иисус уже не возвращался в Галилею. Первое из них имело место еще в то время, когда Иоанн совершал свои крещения. Следовательно, оно приходилось на Пасху 29 г. по Р.X. Однако обстоятельства, описываемые так, как бы они произошли во время этого путешествия, относятся к более ранней эпохе (ср. в особенности Ин.2:14 и сл. и Мф.21:12-13; Мк.11:15-17 и Лк.19:45-46). Очевидно, или в первых главах четвертого Евангелия перепутаны даты, или автор смешал между собой обстоятельства, относящиеся к различным путешествиям.

вернуться

409

Об этом можно судить по Талмуду, этому отголоску еврейской схоластики того времени.

вернуться

410

Josephus, Ant., XX, 11, 2.

вернуться

411

Псалтирь, 84 (Вульг. 83):11.

вернуться

412

Мф.26:73; Мк.14:70; Деян.2:7; Вавил. Талмуд, Ерубин, 53а и след.; Берешит Равва, 26 с.

вернуться

413

Место трактата Ерубин, цитир. выше; Мишна, Недарим, II, 4; Иерус. Талмуд, Шаббат, XVI и до конца; Вавил. Талмуд, Баба батра, 25b.

вернуться

414

Ерубин, loc. cit., 53b.

вернуться

415

Ин.7:52. Современная экзегетика доказала, что два или три пророка были родом из Галилеи; но доводы, которыми это подтверждается, во времена Иисуса были неизвестны. Относительно, например, Илии см. Josephus, Ant., VIII, 13, 2.

вернуться

416

Ин.1:46. (Слабый авторитет.)

вернуться

417

Josephus, Ant., XV, 8–11; Bell. Jud., V, 5, 6; Мк.13:1-2.

вернуться

418

Так называемые могилы Судей, Авессалома, Захарии, Иосафата, св. Иакова. Ср. описание гробницы Маккавеев в Модине (1 Макк.13:27 и сл.).

вернуться

419

Мф.23:29; 24:1 и сл.; Мк.13:1 и сл.; Лк.21:5 и сл. Ср. Енох, XCVII, 13-14; Вавил. Талмуд, Шаббат, 33b.